Осколок гранита

Пустота была почти осязаемой. Она сжимала грудь, пронизывала кожу, заполняла каждую трещину в его сознании. Дилан сидел на холодном деревянном полу посреди квартиры, которая ещё недавно была наполнена их голосами. Теперь здесь царила тишина, такая оглушающая, что казалось, она может разорвать барабанные перепонки. На коленях лежала фотография — их последняя общая. Томас улыбался, но что-то в его взгляде было странным, отстранённым. Дилан не замечал этого тогда. Он думал, что знает Томаса. Думал, что видел его насквозь. Как же он ошибался. Каждая деталь этой квартиры кричала о нём: чашка с треснувшей ручкой, которую Томас так и не выбросил, плед на диване, которым он укрывался во время их бессонных ночей. Всё это было теперь призраком. Напоминанием о том, чего больше нет. Когда они встретились на съёмках, Дилан даже не подозревал, что его жизнь изменится навсегда. Томас был тихим, немного замкнутым, но в нём была какая-то глубина, которая тянула к себе. Они дополняли друг друга. Дилан — импульсивный, яркий, полный энергии, и Томас — спокойный, задумчивый, словно скрывающий целый мир внутри себя. Они были как две противоположности, которые наконец нашли друг друга. — Ты не понимаешь, Дил, — как-то сказал Томас, глядя вдаль, — иногда кажется, что внутри меня пустота. Чёрная дыра, которая засасывает всё. Дилан тогда рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку. Он не воспринял это всерьёз. Он не видел той пропасти, на краю которой стоял Томас. Или, может быть, не хотел видеть. Со временем Томас стал отдаляться. Молчание между ними заполняло всё пространство. Дилан пытался бороться с этим. Пытался докричаться до него. — Том, поговори со мной, пожалуйста. Что происходит? — его голос дрожал от беспомощности. — Всё нормально, — ответил Томас, но его глаза были пустыми. Дилан хотел верить. Но правда была уже там, в каждом несказанном слове, в каждом взгляде, отведённом в сторону. А потом пришла та ночь. Томаса больше не было. Он ушёл. Ушёл так тихо, как жил. Записка, короткая, почти бессмысленная: "Прости. Я больше не мог." Эти слова прожигали его насквозь. Они звучали в голове, как приговор. Он перечитывал их снова и снова, пытаясь найти скрытый смысл, но находил только боль. Дилан не помнил, как жил дальше. Каждый день был одинаковым — серым, размытым. Вокруг были люди, но он не слышал их голосов. Мир стал пустым. Он не мог дышать. Каждый вдох был пропитан Томасом. Его смехом, его запахом. Каждая вещь в доме напоминала о нём. — Почему ты не сказал мне? Почему ты не дал мне спасти тебя? — шептал он в темноте, Продолжение: — Почему ты не дал мне спасти тебя? — шептал он в темноте, сжимая в руках ту самую записку, как будто от этого могла измениться реальность. Но реальность была неумолима. Томас ушёл. Он оставил его одного, и теперь каждый вдох был пыткой, каждый миг напоминал о том, чего больше не будет. Дилан закрывал глаза и видел Томаса. Слышал его голос, его смех. Но стоило открыть глаза — вокруг была пустота. Глухая, безжалостная пустота. Он блуждал по квартире, как призрак. Раз за разом прокручивал в голове их последние разговоры, ища намёки на то, что упустил. Он проклинал себя за слепоту, за глупую веру в то, что они могли справиться со всем вместе. В какой-то момент он понял, что больше не может здесь находиться. Эта квартира была могилой воспоминаний. Однажды ночью он оказался на том самом утёсе. Томас любил это место. Они приходили сюда, чтобы сбежать от всего мира. Здесь был только ветер, волны, и они вдвоём. Дилан помнил, как Томас говорил: — Если когда-нибудь всё станет слишком сложно, я бы хотел раствориться в этом ветре. Стать частью чего-то большего. Тогда Дилан не придал этим словам значения. А теперь они разрывали его изнутри. Он стоял на краю утёса, ветер хлестал по лицу, но он ничего не чувствовал. Внизу бушевало море, холодное и беспощадное. — Том... — прошептал он. — Я больше не могу... Слёзы текли по щекам. Дилан смотрел в пустоту и видел его. Томаса, каким он был в последний раз. Его глаза — полные боли, которую он так старательно скрывал. Его улыбка — такая далёкая и чужая. — Ты должен был сказать мне, Том. Ты должен был позволить мне бороться за тебя... Ветер завывал, море шумело. И в этом шуме было что-то, что напоминало голос Томаса. Шёпот. Или это просто его сознание играло с ним злую шутку? Дилан сделал шаг вперёд. Когда он открыл глаза, свет был ослепляющим. Мягкий, тёплый свет, окутывающий всё вокруг. Воздух был пропитан чем-то неуловимым — спокойствием, умиротворением. Дилан огляделся, пытаясь понять, где он. Всё казалось нереальным, словно он попал в другой мир. Он сделал шаг вперёд, и под ногами не было твёрдой земли — только мягкое, как облако, покрытие. Воздух был тёплым, но не душным. И вдруг он услышал голос. Голос, от которого его сердце остановилось. — Дилан...