Частушка

Раз, два, три, четыре, пять, Вышел зайчик погулять. Стоило ветру ринуться в сторону вперемешку с крупицами снега, как тут же старый, деревянный домик начал скрипеть, даже, возможно, немного покачиваться. Анечка укрылась пледом, прижимая к себе книгу с частушками, ей казалось, что еще немного и дом снесет словно в сказке про трех поросят. Они с отцом недавно приехали сюда к дедушке, обычно приезжали изредка летом, небольшой аналог дачи, но в этот раз приехали надолго, потому что с квартирой проблемы, так по крайней мере папа ей сказал. Домик у дедушки небольшой, но трех человек вмещает, старенький, конечно, но внутри есть кое-какой, но ремонт. Уж лучше тех обшарпанных избушек, которые смотрели им вслед, когда они ехали до сюда на машине. Анечка поправила свои русые, непослушные волосы и аккуратно отложила книжку в сторону, напоследок погладив обложку со зверятами пальцами. Ей не раз говорили, что выросла она уже с частушек, но каждый раз та не слушала, они успокаивают и радостные такие, да и куда лучше дедушкиной библии… Девочка вышла из комнаты и стала спускаться по скрипучим ступенькам вниз, пока на улице продолжал бушевать ветер, а ветки будто худыми, острыми пальцами били по стеклу. Ане казалось, что в городе зимой жутко, но здесь…каждый шаг и лишний шорох вызывал дрожь на затылке. Ночь темная, всепоглощающая, как будто пасть, которая хочет съесть, а лес как кости Кощея возвышаются, закрывая взор своим неровным силуэтом, пока погода завывала словно подбитый зверь. “ У тебя какие-то страшные описания, глупые!” – В голове прозвучали слова бывшей одноклассницы, отчего Аня качнула головой и сжала подол своей голубой пижамы. “– Не страшные вовсе, просто много читаю…!” – Ответила она себе же в мыслях, жаль тогда, так и не сказала этого вслух. Приблизившись к кухне и украдкой взглянув туда, девочка увидела, как дедушка склонился над тарелкой, сложив руки в молитвенном жесте и быстро что-то бормоча себе под нос, пока ее отец, хмуро смотрел на старца, потирая свою бородку. “Обычно ссорились они из-за молитв перед едой”, - подумалось Анечке, папа считал, что глупость это за еду благодарить, а дед же причитал, что еда воля божья и только мы ей можем наслаждаться в отличии от демонов нечистых. – Вы меня…не звали кушать. – Невольно вырвалось из детского рта, отчего спустя пару мгновений оба мужчин посмотрели на нее, молчав пару секунд. – Думали ты спишь, извини. – Отец поманил ее рукой. – Иди, пока горячая, иди. – Улыбнулся старик, ставя маленькую тарелочку на стол. Пока что пустая. Завывание зимы, вечерние молитвы и чтение книжек, разбавлялись хрустом снега под ногами, стеной из кривых силуэтов деревьев и коробочкой, той самой, которую школой называют. Для Ани дни стали, как шатающаяся Неваляшка раз за разом в одну сторону, а затем в другую и так повторяется до бесконечности. Влево качнулась, смех детей и злой ропот учителей, когда под звонок все поднимаются раньше положенного времени. Одноклассницы как с масками на лицах, говорили на ухо пакости всякие, сплетни непонятные или просто подзывали как змеи искусительницы, а отказать даже не было возможности. Вот, в столовой сидят, урвав последние кусочки школьной пиццы, тихо хихикая над двумя мальчиками, которые явно бежали, чтобы тоже вкусное угощение забрать, то ли из параллели, то ли из более младшего класса, Аня так и не поняла. – “Я слышала, что тот коротко стриженный бандит и с ножом ходит!” – Прозвенел змеиный голосок. – “А его друг говорить нормально не умеет и к животным плохо относится!” – Бубнил второй. Повернулись все лица одновременно, смотря на Аню, поглощая глазами. Маски с улыбками треснули, открывая темный лик, сжимая невидимой хваткой шею, вот бы так и хрустнула, если неверное слово скажешь. – Не ведись с ними, Анечка, не хорошие они парни. Поправив свой неряшливый хвостик, не имея при себе даже маски, девочка расправила плечи, но не успев толком ответить, как в их сторону прозвучало грубое. – Эй! Мгновенье, и освободили от хватки чужих взоров, снова улыбки на лицах с звонким хихиканьем, будто не говорили ничего вовсе и не видели этого парня с густыми, хмурыми бровями, вместе с другом его со странной прической и забавно пухлыми щеками. Аня на мгновение пересеклась с ним взглядом, не понимания даже, благодаря или чуточку пугаясь его острого взора. Складка разгладилась между бровей, и парень фыркнул, махнув своему товарищу рукой. – Бяша, пошли. Так она и смотрела им вслед, пока над ухом ворковали. Вправо качнулась, что днем, что вечером, дом скрипит, а из леса шепчет что-то, смотрит из темноты, тянет свои когтистые лапы, сначала скромно наблюдая, а затем все ближе-ближе! Крадется, а снег не помогает толком, только подначивает, не издавая звука. Тихие звуки забылись давно в ушах постоянно гогот, а на затылке чужой взгляд, проходит по телу, смакует, касается своим длинным пальцем по шее, опускаясь вниз по коже к позвоночнику, словно желая вскрыть, посмотреть содержимое. А стоит только детским шагам ускориться, так радостно гогочет, словно в удовольствие это. Аня боялась, ощущала все это, каждый раз идя со школы, раз за разом все вокруг, как будто та подарок, так и стремилось вскрыть, сдернуть обертку заживо, разорвать, поглотить. Скорее-скорее, стоило только ей быстрее достигать своего дома, схватить, прижать к земле, раскрыть пасть- Надоело это ей и впервые Аня развернулась посмотреть…в чащу темную. Все в мгновение замолкло, удивляясь. Как сражаться убегая, просто посмотри, и не будет монстров под кроватью, так Ане папа говорил, вот и тут посмотри в ответ, уйдет! Широко раскрыв глаза, поворачиваясь быстро, девочка смотрела, пока не дрогнул силуэт и не захрустела ветка, она прикрыла рот, вскрикнув. – “Неужели тут медведь?!” – Промелькнуло в мыслях, но качнулась тень, исчезнув, оставляя…ничего. Аня постояла и моргала, не боялась она больше мимо проходить, но дома к ужину придя, села рядом с дедушкой и папочкой, тихо пробубнив. – Сегодня...помолюсь. Что нам делать? Как нам быть? Нужно заиньку ловить. Шепот, гогот, так смешался в голове. Анечка все слышала в живую и во сне, не смущал уже громкий школьный звонок, чужой любопытный взгляд сквозь лесную чащу и стекло, только голоса заставляли задыхаться, закрывать уши рукой, тише-тише, помолчите! Вторила девочка себе, уходя опять домой, в комнату к книге, где частушки, непоседливая рифма! Тарелка пустая, неваляшка качается, молитвы читаются, частушка, а частушка...?! Но мелодия зазвучала. Непоседливая, нежная, как будто флейта, весь скрежет в голове замолк, и Аня выдохнула, повернувшись. Ах, как звучит, тихо, ненавязчиво, хорошо! Зашаркала она по снегу в сторону, аккуратно обходя прямые ветви, пока слегка затхлый запах не ударил в нос и не сломалась ветка под чужой ногой. – Ой! – Раздалось громкое и как будто неуклюжее удивление. Девочка поправила свой шарф, увидя смотрящего сквозь деревья медвежонка. Точнее он выглядел как пухлый мальчик с маской медведя на лице. Тот непоседливо почесал свой живот, разведя руками. – Извини, что напугал! Потерялась тоже? Аня, лишь кивнула, всматриваясь в мишку, вслушиваясь в тишину и нюхая затхлый запах. – А ты любопытный? Он наклонил голову в бок, смотря маской с пустыми глазницами. – Ой я… – Скромно пробубнил. – Немножко, честно. Девочка вздохнула, проходя глазами, сошла она с тропинки, потерялась значит, а милый мальчик тут как тут, но тишина и запах, отступили как-то резко. – Я хочу помочь, тоже честно! – Поднял мишка руки кверху, пока Анечка не вздернула подбородок свой. – Знаешь… – Начала она тихо. Смотря на детский силуэт. – Демоны в отличии от ангелов принимают красивую оболочку, чтобы приманить душу человеческую. Мишутка замолчал, а Анечка вгляделась больше, вернулся звук к ушам, загоготали голоса, пока фонарик вдалеке звенел от неисправности. Не может детский силуэт иметь разорванную пасть, не может он со своими сородичами нагло с миски жрать, пока ошметки грязи не путались в шерсти, а мясо кусками застревать сквозь зубные щели. Заинька, подарочек, рванула прочь, понимая, не ребенок это вовсе нет, а голоса в ушах, а мелодия эта, не ее бред! Молитвы, частушки, вот что главный звук! Легкие разрывало от холодного воздуха, а лесная чаща хихикала, как одноклассницы попросту. Шаг-за шагом, больше иголок проникало в кожу, а шум так и норовил, оглушить, что аж перепонки лопнут, сломать, чтобы ноги больше не думали нестись. За ней идет, схватить хочет, закрыть все звуками своими, проникнуть под кожу, залезть в душу, подцепить зубами, усыпить. Упади на тарелочку, зачитай молитву и разорвут радостно, шепча на ухо сладостно, больше не вдохнешь, не испугаешься, не увидишь лишнего, только тишина не подарит лживого. Девочка, не вынося, закрыла уши рукой, - хватит-хватит, страшные описания только в книжках! Но вздернул Мишутка, больше не любопытный, лапой, раздался грохот и упала Анечка…на холодный пол. Не было тут леса с самого начала, а голоса эти стали лишь рокотом фонарика, качнул Медвежутка головой своей и скрипнула железная дверь, закрываясь, не оставляя щель. Снова будем мы считать: Раз, два, три, четыре, пять.