Новогодний карантин

— Что значит «продлили карантин»?! — Юнги в отчаянии уставился на электронное письмо от своего лечащего врача, Пак Джихё.       Её слова, написанные с привычной профессиональной сдержанностью, заставили его сердце пропустить удар: «В связи с развитием симптомов и необходимостью дальнейшего наблюдения, карантин продлевается до тридцать первого декабря…» — До тридцать первого декабря?! Они издеваются?! — Ну это же не долго… осталось пять дней. И, учитывая твои последние симптомы… — голос Кихёна в видеозвонке звучал с плохо скрываемым весельем. — Ты же понимаешь о чем я?       Его глаза остановились на новеньком фартуке с котятами, который Юнги машинально поправлял уже в третий раз за последние пять минут. — Заткнись! — огрызнулся омега, но фартук снимать не стал. — Я просто не хочу испачкать одежду! К тому же…       Он замялся, пытаясь придумать достойное оправдание тому, почему фартук украшен именно котятами, играющими с ёлочными шариками. И почему он вообще его купил. — Подожди… — Кихён прищурился, вглядываясь в экран. — Что у тебя там? Гирлянда на заднем фоне?       Юнги почувствовал, как краска заливает щёки. Он попытался загородить предательски мерцающие огоньки, но было уже поздно. — Это… это просто для освещения! — попытался оправдаться он. — Зимой так темно… — Ага, конечно. А эти блестящие шарики на столе тоже для освещения? — Да пошёл ты, — буркнул Юнги, но как-то без привычного запала. — Знаешь, я тут подумал… — О боже, началось, — Кихён картинно схватился за сердце. — Заткнись и слушай! Я решил поставить ёлку.       Повисла драматическая пауза. Кихён медленно отставил чашку и наклонился к камере, словно пытаясь разглядеть признаки сотрясения мозга или чего похуже на лице друга. — Прости, что? Ты? Мин «Рождество-и-Новый-год-это-заговор-торговых-сетей» Юнги хочет поставить ёлку? — А что такого? — Юнги попытался принять независимый вид, но это у него не особо получилось. — Раз уж я застрял дома, можно хотя бы создать… атмосферу. — «Атмосферу»? — Кихён откинулся на спинку кресла, явно наслаждаясь моментом. — Юнги-я… Может, тебе стоит позвонить доктору Пак? Обсудить усиление терапии? — Нет! — Юнги так резко замотал головой, что чуть не опрокинул стоящую рядом чашку с какао (когда он вообще успел её сделать?). — Я в порядке. Просто… немного праздничного настроения никому не повредит, верно? — Праздничного настроения? — Кихён поднял бровь. — Ты — человек, который в прошлом году организовал протест против новогодней музыки в торговых центрах.       Юнги поморщился, вспоминая свой прошлогодний крестовый поход против «насильственного насаждения праздничной атмосферы». Как же много в нем изменилось за этот месяц… — Это было до того, как я понял, что праздники могут быть… — он запнулся, подбирая слова, — …терапевтическими. — Терапевтическими? — Кихён фыркнул. — Ты точно в острой стадии. И, похоже, у тебя случай максимально тяжёлый. Омега закрыл лицо руками. — О боже, в кого я превращаюсь… — В того, кто скоро начнёт петь новогодние песенки и печь имбирные пряники. — Вообще-то… — Юнги виновато покосился на кухню, где остывала новая партия печенья. — Нет. Только не говори… — С глазурью, — обреченно признался Юнги и тут же выпрямился. — Знаешь что? Плевать! Я сейчас же заказываю ёлку. И мандарины. Много мандаринов! Коробку! Или две. Они же… они же полезные! Витамин С и всё такое. — О боже, — Кихён схватился за голову. — я вот честно не представляю: ты, ёлка, мандарины, романтическое освещение… — Никакого романтического освещения! У меня достаточно и так…— Юнги яростно застучал по экрану телефона. — Вот, уже заказал доставку ели. И мандарины. И… о нет. — Что? — Я случайно добавил в корзину рождественские гирлянды. — «Случайно»? — Да! Это было случайно! — Юнги попытался закрыть вкладку браузера, но было поздно. «Заказ оплачен» светились всеми возможными огнями на экране. — Палец соскользнул. — Сколько раз? — У меня очень скользкие пальцы! — Юнги… — Шесть…       Кихён вздохнул и потёр переносицу. В этот момент телефон Юнги звякнул, оповещая о начале сбора его заказа с ёлкой и остальным «настроением». — Мне пора! — Юнги вскочил, едва не опрокинув стул. — Мне нужно упаковать печенье и… — он замялся, — …организовать пространство для ёлки. — «Организовать пространство»? — эхом отозвался Кихён. — Ты что, собираешься делать перестановку? — Ну, я подумал, что если передвинуть диван ближе к окну, а журнальный столик… — Всё, я звоню доктору Пак, — решительно заявил Кихён. — Это уже не шутки. Перестановка мебели? Ты? — Не смей! — Юнги погрозил пальцем в камеру. — Я просто… адаптируюсь к ситуации. Вынужденная самоизоляция требует… креативных решений. — Креативных решений? — Кихён покачал головой. — Юнги-я, ты в прошлом месяце час спорил со мной о том, что переставлять мебель — это «нарушение установленного порядка вещей и путь к хаосу». — Люди меняются, — философски заметил Юнги, натягивая перчатки (с оленями, боже, а они-то откуда?). — К тому же, по правде говоря…       Правда заключалась в том, что последние дни Юнги чувствовал себя странно. Уже, не было классических симптомов мучающего его заболевания вроде учащенного сердцебиения или затрудненного дыхания (хотя врач почему-то настаивала на обратном). Просто… мир словно стал ярче. Запахи — острее. Музыка — пронзительнее.       А ещё были сны. Странные, туманные сны, в которых кто-то улыбался ему, протягивал руку, говорил что-то важное… Юнги просыпался с ощущением тепла в груди и непреодолимым желанием испечь что-нибудь сладкое. — О боже, — простонал он, глядя на только что вынутое из духовки печенье в форме сердечек. — Я же даже не покупал такую формочку! Откуда она взялась?! — Магия любви? — предположил Кихён, за что тут же получил виртуальный подзатыльник. — Не произноси это слово! — Любовь? — Именно! — Знаешь, — Кихён внезапно стал серьезным, — может, это все не так уж и плохо? В конце концов, даже ты не можешь отрицать, что выглядишь… счастливее.       Юнги замер с печеньем-сердечком в руке. Счастливее? Разве может делать счастливым вирус, который заставляет тебя покупать милые фартуки и развешивать гирлянды? Который превращает циничного трейдера в домашнего кондитера? Который заставляет сердце замирать при виде романтических сцен в фильмах? — Я просто… — он запнулся, подбирая слова. — Я не хочу быть одним из этих… этих… — Обычных людей? — Праздничных энтузиастов! — Юнги махнул рукой в сторону горки расписных пряников. — Посмотри на меня! Я развесил носки для подарков! У меня есть специальная доска для печенья с оленями! Я вчера час выбирал свечи с «праздничным ароматом»! — И что в этом плохого? — Это не я! — Юнги в отчаянии опустился на стул. — Настоящий Мин Юнги ненавидит все эти сентиментальные глупости. Настоящий Мин Юнги не верит в романтику. Настоящий Мин Юнги… — А может, — мягко перебил его Кихён, — настоящий Мин Юнги просто очень долго прятался за маской трейдера? И теперь, благодаря этому вирусу, наконец-то может быть собой?       Юнги открыл рот для возражений, но вместо этого почувствовал, как к глазам подступают предательские слёзы. Чёртов вирус! Теперь он ещё и плачет из-за глупых разговоров о чувствах! — Я просто… — он шмыгнул носом, — Я не знаю, как справиться со всем этим. С этими… эмоциями. — А может, и не нужно справляться? — Кихён улыбнулся. — Может, стоит просто позволить себе чувствовать? В этот момент телефон Юнги звякнул новым уведомлением. Очередное сообщение от курьерской службы: его заказ прибудет через час. — Что на этот раз? — поинтересовался Кихён. Юнги молча показал экран. — Набор для изготовления венков?! — Кихён расхохотался. — О, это уже серьёзно! — Заткнись, — буркнул Юнги устало. — Просто… они красивые, понимаешь? И пахнут хвоей. Хочешь, я один для тебя сделаю? — Юнги-я, — Кихён нежно улыбнулся. — Как же тебя мотает на этих эмоциональных качелях… Тебя не тошнит? — Все хорошо, — неожиданно легко, шмыгнув носом, произнес Юнги. — Это все закончится через пять дней.       Он посмотрел на свою квартиру, преображенную гирляндами и украшениями, на печенье, источающее аромат корицы и имбиря, на мерцающие свечи… И впервые за долгое время почувствовал удивительный покой. — Эй, — позвал Кихён, — о чём задумался? — Да так… — Юнги улыбнулся. — Думаю может быть заказать новый набор формочек для печенья. Знаешь, в форме снежинок… — Ну Юнги… Может быть, Кихён прав? Может быть, болеть любовью не так страшно? В конце концов, разве плохо чувствовать себя… счастливым?

♡♡♡

      В это же время в другом районе Сеула…       Роскошный загородный особняк семьи Ким утопал в снегу. Декабрьская метель, бушевавшая уже второй день, превратила ухоженный сад в сказочное царство, где каждая ветка была покрыта толстым слоем искрящегося на солнце снега. Внутри дома царила идеальная тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине и редким звоном хрустальных бокалов, которые дворецкий Богом протирал уже в третий раз за утро.       Тэхён сидел в своем кабинете, окруженный стопками документов и тремя работающими ноутбуками. Принудительный карантин не мог помешать ему контролировать все процессы в компании, даже если для этого приходилось работать по шестнадцать часов в сутки. Правда это не сильно помогало… отвлечься. — Господин Ким, — дворецкий деликатно кашлянул, привлекая внимание погруженного в работу альфы. — Я нашёл адрес.       Тэхён медленно поднял голову от документов. Его обычно безупречная причёска была взъерошена, а глаза лихорадочно блестели. — Адрес? — переспросил он хрипло. — Адрес господина Мина, сэр. Как Вы и просили.       Тэхён замер, сжимая в пальцах дорогую ручку так, что побелели костяшки. — Я не поеду. — Уверены? Господин, Вы же… — Богом, я принял решение. Я не знаком с этим омегой, он не знаком со мной. Этот вирус пройдёт через пять дней, и я вернусь в свою обычную жизнь.       Дворецкий только тяжело вздохнул. За последнюю неделю это был уже третий раз, когда его молодой хозяин «принимал окончательное решение». — Вам нужен отдых, господин Ким. — Я в порядке. — Конечно, сэр. Именно поэтому Вы последние два часа смотрите на одну и ту же страницу отчета. И, позвольте заметить, держите его вверх ногами. Тэхён моргнул и с досадой отбросил документ. — Это всё лекарства. От них туман в голове. — Разумеется, сэр. Никак не связано с тем фактом, что Вы не спите уже третьи сутки, размышляя о некоем молодом омеге, личном трейдере директора «Омега Корп». — Богом! — Молчу, сэр.       Тэхён устало откинулся в кресле. Что с ним происходит? Он всегда гордился своим самоконтролем. Отношения с омегами? Только на одну ночь, никаких привязанностей. Чувства? Пустая трата времени. Любовь? Детская болезнь, которой он каким-то чудом избежал в юности. И вот теперь… — Знаете, сэр, — осторожно начал Богом, пристраивая на столе поднос с латте и клубничным муссом, — говорят, что сопротивление только усугубляет симптомы. — Я не сопротивляюсь. Я просто… жду, когда это пройдет. — Конечно. Именно поэтому Вы ищите его в соц сетях. Тэхён поперхнулся от удивления. — Откуда ты…? — Я ваш дворецкий. Я знаю всё.       Альфа смиренно выдохнул. А после, зажмурившись от удовольствия, вдохнул аромат корицы, который источал латте протянутый ему Богомом. До Нового года оставалось пять дней. Пять дней, и препараты должны подействовать. Пять дней, и он сможет вернуться к работе. Пять дней… — А Вы знаете, — как бы между прочим заметил Богом, — что господин Мин тоже на карантине? Любопытное совпадение, не находите? — И ты говоришь мне об этом только сейчас?! — Вы не спрашивали, господин Ким. Тэхён подавил желание швырнуть в невозмутимого дворецкого чем-нибудь тяжелым. Например, той стопкой отчетов, которые он безуспешно пытался читать последние два часа. — И что ты предлагаешь? Заявиться к незнакомому омеге и сказать «Привет, кажется, мы заразились друг от друга любовью во время той встречи по слиянию компаний месяц назад?» — Почему бы и нет? — невозмутимо пожал плечами Богом. — Новый год через пять дней. Романтичное время для знакомства, не находите? — Это… это неприлично! — А страдать в одиночестве прилично? — Я не страдаю! — Конечно нет, сэр. Вы просто случайно написали его имя на полях всех документов за последнюю неделю. Тэхён опустил взгляд на лежащий перед ним отчет и с ужасом обнаружил, что действительно машинально вывел на полях «Мин Юнги» своим безупречным почерком. Когда он успел? — Это… это ничего не значит. — Разумеется, сэр. Как и тот факт, что вы проверяете почту каждые полчаса в надежде, что получите ответ на письмо? — Какое письмо?! — То, которое вы набросали вчера в ночи. И просили проверить его на поэтичность. «Уважаемый господин Мин, я понимаю, что моё письмо может показаться странным…» — Прекрати! — Тэхён вскочил из-за стола и начал мерить шагами кабинет. — Как скажете, сэр. Тогда я отменю заказ на букет? — Какой ещё букет? — Тэхён резко поднял голову. — Белые розы, которые вы просили заказать вчера вечером. После того, как провели два часа изучая сайты цветочных магазинов.       Тэхён почувствовал, как краска заливает лицо. Он смутно помнил вчерашний вечер — температура поднялась до тридцати девяти и, в какой-то момент, он действительно… — Отмени, — процедил он сквозь зубы. — И удали все закладки с цветами с моего компьютера. — Разумеется, сэр. Хотя доктор Чжин говорил, что без контакта с источником заражения симптомы могут усилиться… — Я повторюсь! Я не собираюсь встречаться с незнакомым омегой только потому, что какой-то вирус решил, что мы… — Тэхён оборвал себя на полуслове и рухнул в кресло. — Что со мной происходит, Богом? Дворецкий мягко улыбнулся. — Думаю, Вы влюбились, господин. — Это невозможно. Я его даже не знаю! — А может, в этом и суть? За то время, что Вы управляете финансами компании, я не помню, чтобы Вы хоть раз позволили себе что-то… незапланированное.       Тэхён хотел возразить, но не смог. Его жизнь всегда была расписана по минутам. Встречи, совещания, редкие свидания с тщательно отобранными омегами — всё было под контролем. До того злополучного собрания по слиянию компаний. — Знаешь, что самое ужасное? — тихо спросил он. — Я даже не помню его лица. Помню только… ощущение. Как будто весь мир внезапно стал ярче. И теперь каждый раз, когда я закрываю глаза… — Вы видите его во сне? — Хуже. Я вижу нас. Вместе. На какой-то идиотской новогодней ярмарке. Мы пьём глинтвейн, едим карамельные яблоки, и я… я счастлив, — последнее слово он почти выплюнул.       Богом спрятал улыбку. — Какой ужас, сэр. Определённо, Вам стоит держаться подальше от господина Мина. Кстати, он живёт один. Тэхён застонал и уронил голову на стол. — Прекрати! Мне и так сложно… — он схватился за голову. — Я погиб. Я окончательно погиб. — Не драматизируйте, сэр. Всего пять дней до Нового года. Вы просто проведёте их здесь, в тишине и покое. Может быть, немного поработаете… ах да, все контракты Вы уже проверили. Трижды. Тогда почитаете… хотя нет, романы сейчас противопоказаны. Посмотрите новости… хотя там только про новогодние праздники. Может быть, поспите… если получится не думать о… — Дай мне этот чёртов адрес. — Простите, сэр? — Адрес. Ты же сказал, что нашёл его? — Да, сэр. Но разве Вы не говорили… — Я передумал. В конце концов, — Тэхён попытался придать голосу деловой тон, — это просто вопрос здоровья. Встретиться, убедиться, что это не он, и… — Конечно, сэр. Белые розы, как Вы и просили ждут вас внизу. А столик в том новом ресторане с видом на реку Хан заказан на второе января.       Тэхён откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза рукой. — Ты невыносим. — Я просто забочусь о Вас, господин. — Хорошо, хорошо! Но если он пошлет меня куда подальше? — То Вы, хотя бы будете знать, что попытались. И кстати, господин Ким… — Что еще? — Возможно, Вам стоит сменить рубашку перед выходом. Эта уже третий день на Вас.       Тэхён посмотрел на свое отражение в окне — помятая рубашка, растрепанные волосы… Он действительно был в плачевном состоянии. Черт возьми, да он никогда в жизни не позволял себе так распускаться! Эта «инфекция» определенно плохо на него влияла. — И возможно, стоит побриться, — добавил Богом. — Хотя трехдневная щетина вам идет, но для первой встречи… — Я просто размышляю вслух, я еще не сказал, что поеду! — Конечно-конечно. Я просто, на всякий случай, подготовил Ваш костюм и начистил туфли. — Ты уволен. — Разумеется, господин. Я распоряжусь подать машину?       Тэхён кивнул, всё ещё глядя в окно. Снег падал всё сильнее, превращая мир в белую пелену. Где-то там, в этом снежном хаосе, был человек, перевернувший его жизнь с ног на голову. Человек, чьё лицо он даже не помнил, но чьё присутствие чувствовал каждой клеточкой тела. — Знаешь, — тихо сказал он, — я всегда считал, что любовь — это что-то похожее на ветрянку, но только для подростков. Что можно просто… контролировать всё. Планировать. Рассчитывать. А теперь… — Теперь вы едете искать своего омегу под снегопадом за пять дней до Нового года? Это так романтично… — Заткнись, Богом… пожалуйста.       Через полчаса чёрный автомобиль мчался по заснеженным улицам города. Тэхён нервно постукивал пальцами по колену, глядя в окно. Снег падал всё сильнее, но это его не волновало. После месяца безуспешных попыток побороть болезнь, после бесконечных бессонных ночей и навязчивых мыслей о том, кто каждый раз тенью прокрадывается в его сон… он не мог не попробовать. Не мог остановиться.

♡♡♡

— …и поэтому я думаю повесить гирлянды не только на ёлку, но и вокруг окна, — Юнги задумчиво вертел в руках новогодний шар (который совершенно точно не заказывал, он сам материализовался в квартире, не иначе). — Не зря же я заказал их шесть штук? О и может быть…       Звонок в дверь заставил его подпрыгнуть. — О, наверное, ёлку привезли! — Юнги просиял. — Подожди минутку. — Юнги, подожди! — почему-то встревожился Кихён. — Ты уверен, что…       Но Юнги уже открывал дверь, улыбаясь в предвкушении. Улыбка застыла на его лице, когда вместо курьера он увидел…       Альфу, который стоял на пороге, такой красивый, что больно смотреть — в элегантном чёрном пальто, с растрепанными волосами и безумным взглядом. Снежинки таяли в его волосах, превращаясь в сверкающие капли.       Время остановилось. Воздух застрял в лёгких. В голове пронеслось одновременно всё и ничего, когда их глаза встретились. Карие глаза, которые снились ему последние недели. Глаза, которые… — Ааа! — Юнги издал что-то среднее между писком и всхлипом и захлопнул дверь прямо перед носом опешившего альфы. — Нет, нет, нет, — шептал он, сползая по двери на пол и прижимая ладони к пылающим щекам. — Это не может быть правдой, это просто галлюцинация от передозировки антилюбина… — ЮНГИ! — надрывался забытый на диване телефон голосом Кихёна. — ЧТО ПРОИСХОДИТ?!       А по ту сторону двери Ким Тэхён стоял, замерев с поднятой рукой. Он замер, не в силах пошевелиться, всё ещё ощущая призрачное тепло того короткого момента, когда их взгляды встретились. Его сердце колотилось как безумное, а в голове билась единственная мысль: «Нашёл. Наконец-то нашёл.»       Он поднял руку, чтобы снова позвонить, но остановился. Что он вообще делает? Врывается к едва знакомому человеку, нарушает карантин, ведёт себя как одержимый… — Юнги! — снова донесся приглушенный крик из квартиры. — Если ты сейчас же не ответишь, я вызываю службу спасения! — Всё… всё в порядке, — дрожащий голос омеги был едва слышен. — Это не ёлка. — А кто… О. О! Погоди, это что, тот самый…? — Заткнись! — в голосе омеги звучала паника. — Просто. Заткнись.       Тэхён стоял за дверью, не в силах пошевелиться, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В воздухе пахло корицей и имбирным печеньем, и омега был так близко, всего в нескольких сантиметрах…       Он снова поднял руку, чтобы позвонить, но замер, не решаясь нарушить этот момент хрупкого равновесия между «до» и «после».       По ту сторону тонкой преграды сидел человек, который заставил его, хладнокровного бизнесмена, писать стихи и покупать книги по флористике. Который… снился ему… который сейчас пусть и тихо, но так громко для альфы, произносил… — Уходи. Прошу. Уходи…       Тэхён не хотел уходить, он хотел позвать, хотел обнять, хотел… Но вместо этого просто прислонился лбом к холодной поверхности двери, чувствуя, как собственное сердце отчаянно рвётся навстречу тому, кто сейчас был так близко и одновременно бесконечно далеко. — Пожалуйста, — прошептал он одними губами. — Пожалуйста, открой…       Тэхен не знал, что делать дальше. В голове крутилась тысяча заготовленных фраз, но все они испарились в тот момент, когда он увидел Юнги — растрёпанного, в этом невозможно милом голубом свитере, с мукой на щеке и… Вирус любви определённо знал, что делал, выбирая свою жертву. — Юнги, — тихо произнёс альфа. — Я… я тоже на карантине. Уже четыре недели.       За дверью что-то с грохотом упало, и Тэхён услышал приглушенное: «О боже…»