Тени Средиземного моря

      Анжелика сидела в своем кабинете, где мягкий свет заходящего солнца проникал через шторы, расправленные на окне. В воздухе витал запах шоколада — результат её трудолюбия и страсти к этому делу, которое стало её утешением. На столе лежало письмо, исписанное чужим, не знакомым почерком. Ее рука сжала конверт, и она осторожно извлекла из него лист бумаги, а затем — развернув его — остановилась, ее взгляд, наполненный странной тревогой, задержался на первых строках.

      "Моя дорогая Анжелика, я всегда помнил о вас. Вы были моим светом в темные времена. На Средиземном море я обрел всё, о чем когда-либо мечтал: богатство, свободу и имя. Мечтаю, что вы сумеете оставить всё позади и присоединитесь ко мне, чтобы мы могли строить наше будущее, полное радости и наслаждений, среди лазурных вод и цветов Востока. Вы заслуживаете лучшего, чем тоска, которую принесла вам жизнь в одиночестве."

      Анжелика почувствовала, как её сердце сжалось, когда она прочитала эти строки. "Я заслуживаю лучшего?" — мысль, которая, казалось, перевернула всё внутри неё. Он продолжал жить своей жизнью, так, как ему было угодно. А она, оставшаяся одна, потерявшая всё, могла лишь смотреть на это через призму своего смятения и боли.       Слова, произнесённые давно мертвым для неё человеком, метнули в сердце Анжелики жестокую стрелу. Она подняла взгляд и посмотрела в окно, на те знакомые просторы, которые она познала за годы в изгнании. В сердце ее поселилась глухая тоска. Тоска о Жоффрее, о том, кто был ей дорог, кто, несмотря на все свои недостатки, был для неё не только мужем, но и частью её самой. Его смех, его страсть, его голос — она все это помнила. И вот теперь его тень вернулась в её жизнь, точнее, то, что от него осталось. Всё, что он обещал, оказалось пустым звуком в её ушах.       Жоффрей был её мечтой, но её мечты были разрушены. Она страдала долгие годы — оставленная одна, без денег, без сил. Иногда, вспоминая те дни, она едва могла дышать, каждый новый день казался тяжелее предыдущего. Когда её последняя надежда угасала, когда она могла бы умереть от голода или нищеты, когда мир казался ей каменной плитой, обрушившейся на её хрупкие плечи, появился он. Франсуа Дегре. Этот мужчина, обладавший смелостью и терпимостью, рядом с которым Анжелика могла раскрыться, не бояться. Он спас её. Он вытащил её из нищеты, из того ужасного состояния, в котором она была, и теперь был рядом. Не с обещаниями. Не с пустыми словами. С тем, что действительно значило. Помощью. Поддержкой.       Гонец, стоящий на пороге её кабинета, прервал её размышления. Он нервно поправил камзол, его лицо было полным предчувствий, как если бы он знал, что приносит дурные вести.       — Мадам, — сказал он, чуть запнувшись. — Письмо от вашего мужа. Точнее, от того, кто когда-то был вашим мужем.        Анжелика выжидающе смотрела на него, не зная, что предпринять. В глазах гонца было нечто похожее на страх. Он рассказывал ей обо всех чудесах Средиземного моря: "О, как оно прекрасно! Багровые закаты, белоснежные пляжи, где золотистый песок встречает лазурные воды. У монсеньора роскошные виллы, окруженные оливковыми рощами, а воздух... воздух свежий, как сама свобода!" Он говорил так, как будто пытался оправдать хозяина, объяснить, почему она, оставшись в прошлом, не стоит на пути этого великого человека.       Анжелика слушала, но это была как бы другая реальность. Мечты де Пейрака, его величие — всё это не имело значения. Она не была в его мире. Он не знал, что такое страдание. Он не знал, что такое настоящее испытание, которое пришлось пережить ей.       Письмо от де Пейрака было как клеймо, которым он пытался оставить свою метку на её жизни. Но она уже была другой. Дегре стал её опорой, её другом, человеком, с которым она могла быть самой собой. Его спокойствие, его умение не требовать ничего взамен, его честность — это было тем, что принесло ей утешение. И теперь, взглянув на это письмо, полное пышных обещаний, она почувствовала только горечь и обиду.       "Прощайте, монсеньор", — прошептала она себе, поднимаясь и шагая к камину. Тьма вечернего неба отразилась в её взгляде, и она сжала письмо в руках. С каждым мгновением её сердце становилось тверже, её решимость — крепче. Она не могла больше быть частью этого мира. Жоффрей, с его иллюзиями, с его миром роскоши и чуждого ей счастья, был для неё мертв.       В кабинете стояла тишина, только мерцание огня в камине пронзало этот момент. Анжелика взяла письмо и бросила его в огонь. Она не хотела видеть ни садов, ни роскошных вилл. Она была готова быть свободной, быть женщиной, которая сама строит свою судьбу.       Дегре вошел в комнату, его взгляд был полон понимания, а в его руках — чашка горячего шоколада, который он знал, как она любит.       — Вам нехорошо, душа моя? — спросил он, мягко подходя к ней.       Анжелика вздохнула и посмотрела ему в глаза, в которых было что-то большее, чем просто благодарность. Это была уверенность, что именно рядом с ним она может быть собой.       — Нет, — ответила она. — Я теперь сильная. И свободная.