What a pity

      Я успел разогнуться по ту сторону полосатого бруса. Дежурный приводил его в движение с помощью электронного замка — кнопки управления были на соседнем столбе и в будке.       Рядом с пуском для шлагбаума, насколько я помнил, были и кнопки вызова охранников.       Если карауливший у ворот нажимал на вызов, то один из дежуривших в холле на первом этаже телохранителей подрывался на улицу, чтобы встретить гостей или дать от ворот поворот нежеланным посетителям.       Я даже успел нажать на ярко-красную кнопку на столбе слева от меня, а вот отдёрнуть руку — уже нет…       Охранник резко ударил по ней дубинкой, и по характерному хрусту, а ещё по тому, как меня окатила волна жара, я понял, что он сломал её.       Я замер и заворожённо смотрел, как распухает предплечье, и на то, как аккуратный послеоперационный шов доктора Робба готов разойтись, чтобы обнажить повреждённые кости.       Не помню, вскрикнул я или просто втянул воздух сквозь сжатые зубы, но всё, что происходило потом, превратилось для меня в замедленный кошмар…       Вместо дежурного телохранителя из особняка вышел Марти — видимо, он оказался ближе всех к входной двери, когда прозвучал звонок, и, судя по расплывающейся на лице змеиной улыбке, сразу понял, что у ворот происходит что-то нехорошее.       Он, конечно, спустя пару минут вернулся в особняк, и я даже услышал, как он крикнул, зовя на помощь, но этого времени хватило, чтобы охранник ударил меня ещё раз. Не так сильно, как по руке, но резко и под колени. Я упал. И так как опоры не было — правой рукой я баюкал повреждённую левую, — то упал я лицом в асфальт…       И уже из этого положения смотрел, как, огрызаясь на Марти, из дверей дома выглянули сначала МакЛарри, а за ним…              …сам Оллсоп.       Всё вокруг вдруг стало вязким, как кисель. Картинка размылась…       Охранник замахнулся дубинкой ещё раз, но не ударил, а опустил её рядом с моей спиной, будто примериваясь. Замахнулся во второй раз…       Я вдруг отчётливо представил, что если он ударит, то перебьёт мне хребет шутя. Но, конечно, он бы этого не сделал! Только пугал.       — Стоять! — неизвестно кому предназначался крик Белоглазого Пата, но внимание он привлёк.       Моё и в третий раз замахнувшегося альфы, защищающего территорию Лиса.       Лиса, который не бежал, а просто невероятными прыжками приближался к нам. И его оскал не сулил ничего хорошего для парня на воротах, который то ли от скуки, то ли из-за сволочного характера решил в этот день поразвлечься за мой счёт…       МакЛарри, при всей его хорошей физической форме и специальной подготовке, уже не мог предотвратить неизбежное убийство.       Телохранитель бежал на помощь — не Оллсопу, а растерянно смотрящему на его приближение охраннику с дубинкой.       Здесь не нужно быть пророком, чтобы предсказать, что будет дальше.       — Питер! — Пат выбрал самое возможное из того, чтобы предотвратить убийство. — Останови его!       Серьёзно?       А разве не об этом мне говорил буквально десять минут назад Дилан?       Хорошо, что в моём восприятии время всё ещё оставалось смолисто-тягучим.       Я успел встать на одно колено, замахать здоровой рукой и закричать, срываясь на хрип:       — Лисандр… Сандр!       Он дёрнулся на мой вопль и сфокусировал на мне взгляд.       — Помоги мне… — не знаю, насколько хороши были мои актёрские способности, но выглядел я, видимо, плохо.       Потому что Лис всё-таки сменил направление и вместо замершего охранника рванул ко мне.       — Питер!       — Домой… — я впервые назвал особняк Оллсопа домом и разрыдался от того, насколько прочувствовал то, что этот огромный дом — мой! — Отнеси меня домой, Сандр! Пожалуйста…       Мне нужны были время и дистанция для того, чтобы предотвратить убийство…       Мгновенно сориентировавшийся МакЛарри крикнул подхватившему меня на руки Лису:       — Я разберусь!              Оллсоп кивнул. У меня отлегло…       В следующий миг мы понеслись к дому.       — Вернуть Робба! Он не должен был далеко уехать!       Придерживающий для нас дверь Марти успел кивнуть и тут же кинулся следом за нами в гостиную, чтобы передать приказ кому-нибудь из телохранителей, которые были в доме и могли позвонить Дилану.       — В комнату. В нашу комнату… — какое-то время я ещё пытался направлять Лисандра, потому что он метался по всему первому этажу в поисках, куда меня пристроить.       Не помню, когда я окончательно отключился, но поплыл уже на лестнице, как только понял, что Лис меня одного не оставит до приезда врача, а значит, у охранника есть шанс на жизнь.       И всё, что происходило потом, я помню через это зыбкое состояние между реальностью и провалами в душно-приторные сны…       Виной был бледный до синевы Дилан, который вернулся с полдороги, вколол мне три укола в разные места, и мы большим караваном направились в Мэдлок в его клинику.       Я проспал всю дорогу на руках у Лиса. В любой момент, когда бы я ни открывал глаза, всегда видел его пристальный взгляд.       Мой альфа ловил каждое моё движение. А я старался ему улыбнуться, но, судя по его обеспокоенному взгляду, приободрить его у меня получалось хреново.       В операционной у меня состоялся разговор с доктором Роббом с глазу на глаз.       — Что делать мне с тобой, Пити? — Дилан категорически запретил Лису приближаться к операционному блоку и, обратившись ко мне прозвищем «Жалость», с тяжёлым вздохом принялся снимать наспех наложенную ещё в Пуле лангету. — Вы предохранялись?       — Н-н-не знаю… Кажется, нет.       — Значит, задача усложняется… Вы истинная пара, Питер! Процент того, что вы уже могли зачать ребёнка, очень велик! Мы не можем рисковать…       Уже потом, когда первая же репозиция принесла положительный результат, Дилан облегчённо выдохнул:       — Я смотрю, тебе стало везти, Питер! Перелом пришёлся ниже сложного предыдущего! Или это мне повезло?       Он довольно рассмеялся.       — Пойду успокою Лиса, а то оборудование в клинике дорогое…       Оллсоп просидел со мной до вечера. И когда бы я ни поднимал тяжёлые веки, всегда ловил на себе его любящий взгляд. Это успокаивало меня и дарило ощущение безопасности, комфорта и принятия…       Я даже повеселел и поужинал после того, как доктор Робб разрешил навестить меня парням, которые всё ещё находились в клинике.       Они, разинув рот, ни разу не перебив меня, слушали про Джоша…       — Он теперь уедет? В Канаду со своим дедом? — Роззи озвучил тот самый вопрос, ответ на который все так хотели услышать.       Малой, Шмаль, Городской, Роззи и… Бу.       — Не знаю, — я старался говорить небрежно и не смотреть на Бу, но мне пришлось.       Потому что повисшая тишина была нарушена его всхлипом. На расстроенного омежку смотрел не только я. Смотрели все.       На зажатые между ног ладошки, на сгорбленную спину, на повисшие на ресницах хрустальные капли…       — Питти, — Бу закрыл глаза, и слёзы покатились по щекам, — попроси господина Оллсопа взять меня с собой… Я должен, — омега сполз со стула и уткнулся носом в мою кровать. — Я хочу попрощаться с Джошем!       Это прозвучало так странно, что на секунду растерялись все.       Бу и Джош? Это же… Навсегда!       На мою робкую просьбу Лис только улыбнулся во все зубы:       — Конечно. Особенно если учитывать, что Джош без этого омеги никуда бы и не полетел.       — Не говорите… Не говори Бу! Пусть будет сюрприз!       — Оказывается, ты у меня романтик, м?       — Это вряд ли… — Мне уже вкололи обезболивающее и успокоительное на ночь, и мысли постепенно становились тягучими. Зато пропали стеснение и чувство неловкости, которые я испытывал рядом с альфой.       — Пока ты совсем не заснул, я должен предупредить: на пару дней я отлучусь, а за тобой в это время присмотрит Дилан. Мне нужно проводить Голди до его резервации.       Я ещё успел удивлённо приподнять брови — или мне только показалось, что удивление отразилось на моём лице? Но Лисандр продолжил:       — У индейцев свои законы! Раз он побывал в моём доме, значит, и меня нужно впустить в ближний круг… Справишься без меня?       Я, наверное, кивнул. Или подумал об этом…       Но о том, что Лис улетел провожать гостей, на следующее утро я хорошо помнил. А вот то, что потом он говорил, что по его возвращении мы сразу поженимся… И он даёт мне время подумать, где бы и какое я хотел торжество…       Вот это всё я мог и забыть со сна. Потому что предложение было неожиданным. О свадебных торжествах я точно не думал ни разу…       Вместе с Лисом в Пулю уехали Бу, Шмаль и Малой.              Со мной «для развлечения» и потому что доктор Робб был категорически против их выписки, остались Роззи и Городской. Весь арсенал их развлечений заключался в игре.       В карты!       Мухлевали оба виртуозно.       И я им был нужен только для того, чтобы создавать видимость игры. На самом же деле был как пятое колесо в телеге, и порой омеги увлекались обманыванием друг друга так, что забывали раздавать на меня…              Два дня тянулись как резиновые…              Я прислушивался к себе снова и снова. И каждый раз убеждался, что в груди сладко замирает от того, что я жду.       Жду, когда, наконец, распахнётся дверь палаты, и мой альфа, улыбнувшись, спросит, как мои дела…       Дверь распахнулась только на пятый день.       И вместо Лиса в палату вошёл МакЛарри.       Который из Белоглазого решительно превратился в Красноглазого…       Он тяжело посмотрел на замерших Роззи и Городского. Оба омеги мгновенно сообразили, что поговорить он хочет со мной и без лишних ушей.       Пат протянул мне телефон, который всё это время оставался дома, и поставил рядом с моей кроватью большой пакет с одеждой и гостинцами.       — А Лисандр? Не приедет? — мой голос прозвучал жалко даже для меня.       — Нет, — МакЛарри принялся доставать из пакета фрукты. — Позавчера, когда они возвращались… Лис и парни из охраны… Той, Митчелл, Ковбой… Их самолёт пропал с радаров.       Он перестал перекладывать местами яблоки и бананы на прикроватном столике и протянул мне телефон.       — Если будут новости, позвони мне сразу.       Я испуганно посмотрел в воспалённые от недосыпа глаза Пата.       Взгляд альфы был тяжёлым. Он не сомневался, что если Оллсоп кому и даст знать о себе в первую очередь, то этим кем-то буду я.       И я тоже был в этом уверен.       Если бы Лисандр мог, он не заставил бы меня волноваться!       — И никакой связи?       МакЛарри даже головой качать не стал, а снова поменял местами яблоки с бананами.       Я наблюдал за его сильными руками — у него подрагивали пальцы…       И меня накрыла паника!       «Не-е-ет! Только не мой Лис!» — кричал я мысленно или вслух, прижимая к груди обе руки — и здоровую, и больную…       — Питти! Пожалуйста… — доктор Робб прибежал со шприцем, но уколоть меня не спешил. — Послушай себя! Только ты можешь сказать…       Дилан замолчал и велел МакЛарри, который не позволял мне встать с кровати, отпустить меня.       — Только ты можешь почувствовать! Жив Оллсоп или…