Питомец

- Где я?- спросил Шрёдингер, оглядевшись,- честно, я думал, что помер. - Ты действительно погиб, и был поглощен Алукардом,- ответил ему до боли знакомый низкий женский голос,- но я приказала тебя выпустить. - С чего бы?- мальчик протер глаза, и разглядел в полумраке долговязую женскую фигуру,- у него несварение? - Ты отравлял его кровь, но не смертельно. Твоё тело интересно само по себе, и может быть полезно организации,- фигура приблизилась; постепенно взгляд юноши прояснился, и он увидел леди Интегру, одетую в серый костюм. - Вы думаете, я стану работать на вас?- он усмехнулся,- не много ли просите? - Мы не просим,- безмятежно ответила она,- ты не будешь работать на меня. Ты будешь просто принадлежать мне. - Типа как Алукард? «Мастер, прикажи мне, кого сожрать»,- с преувеличенно зверским лицом глумливо проревел он. - Думаю, питаться ты можешь без приказа,- она зажгла сигару. - И на том спасибо,- он фыркнул,- но я уже давал присягу. - Тот, кому ты давал присягу, разбросал свои железные потроха по дирижаблю,- она затянулась и стряхнула пепел прямо на пол,- так что теперь ты – трофей или пленный, как тебе больше нравится. - Я выбираю свалить отсюда и не слушать этот бред,- он показал Интегре средний палец, вздрогнул всем телом, пытаясь перенестись, и с ошалелым выражением уставился на стену. - Какого чёрта?.. Он должен был оказаться в десятке километров от камеры, а не сдвинулся и на сантиметр. - Твой ошейник не любит телепортаций и квантовых неопределённостей,- Интегра стряхнула очередную горсть пепла мальчику на ноги,- и побереги пальцы. - Твою мать,- Шрёдингер вцепился в массивный обруч, сидевший на шее, потом огляделся,- хрен с ним с ошейником, почему я голый? - Ты хочешь ходить по резиденции Хеллсинг в форме Гитлерюгенда?- насмешливо спросила женщина. Парень поджал колени, бросил на Интегру злобный взгляд и принялся осматривать камеру. - И что теперь? Сколько мне торчать в этом каменном мешке? - Можно вечность,- пожала плечами она,- ты же бессмертный. Воцарилось молчание. Женщина наблюдала за Шрёдингером, а тот продолжал сидеть, сверля ее глазами. Наконец, она повернулась и направилась к выходу. - Захочешь есть – поскребись в дверь. - Скрёб-скрёб, неси жрать,- огрызнулся он. - Как быстро,- она насмешливо покосилась на мальчика. - Я пробыл внутри твоего урода… Сколько? Лет десять?- он скрипнул зубами. - Пять. И как там, внутри моего урода? - Темно, тесно и больно. - Тебе понравилось?- она приоткрыла дверь. - Очень. Ни тебя, ни этой страны, ни рабских ошейников. - Что же,- она улыбнулась,- добро пожаловать. Дверь захлопнулась. Юноша встал и начал бродить по камере, пытаясь унять боль в смертельно занемевших мышцах. Тут не было ни нар, ни туалета, ни окон; лишь лампа в решетчатом футляре посреди потолка. Ошейник оказался тяжел и крепок; в нём не чувствовалось ни замочной скважины, ни пружины – казалось, он был литым. Шрёдингер представил себе центр Буэнос-Айреса, где он провел столько приятного бесполезного времени; но даже самая сильная попытка вообразить себе тепло и пряный запах местного воздуха не помогла ему сдвинуться с места. Все мертвы, значит, Хеллсинг победил… Алукард не сдох, Интегра щеголяет без одного глаза. Кстати, надо бы поиздеваться. Типа, в замочную скважину зыркала? Хотя не смешно. Он не знал, сколько времени прошло, когда дверь снова открылась; и снова она. - Ты всё ещё хочешь есть? - Нет, камней тут погрыз, пока тебя не было,- оскалился он. - Люблю чувство юмора,- невозмутимо ответила она и вышла, захлопнув дверь. - Эй! Стой!- он бросился вслед. Ответа не было. В животе заурчало. Он вздохнул, и ещё какое-то время походил по камере, от скуки считая шаги. Дойдя до трех тысяч, Шрёдингер пнул дверь, лег на пол и забылся сном. Ему снились многоглазые псы и залитые кровью поля; словом, всё то, в чем он прожил последние, как оказалось, пять лет. Когда спать больше уже совсем не получалось, он встал и начал монотонно стучать кулаком по двери. По внутренним часам, прошло где-то полсуток, пока ему не ответили. Дверь распахнулась так резко, что мальчику едва не прилетело в лоб; он отскочил и сжал кулаки. - Ты хотел о чем-то попросить?- Интегра дыхнула ему в лицо сигарным дымом. - Да. Корми меня, женщина. И желательно, выдели камеру с кроватью и сортиром,- он проникновенно посмотрел ей в глаза. - Ты забыл сказать «пожалуйста»,- она повернулась, намереваясь выйти; Шрёдингер схватил ее за руку и ударил кулаком под ребра. Удар, однако, не дошел до цели; пальцы Интегры с неожиданной силой сжали его кулак на полпути, а другая рука вывернулась из захвата и наотмашь ударила его по лицу. Парень отступил назад, и тотчас ему в скулу прилетел второй удар, уже твёрдый и жёсткий. Интегра шагнула к нему, схватила за волосы и коротким рывком приложила головой о стену; затем положила кисть ему на лицо и принялась медленно, с неотвратимостью гидравлического пресса, заламывать набок его нос. - Ааа! Прекрати!- воскликнул он, пытаясь вывернуться,- больно же! Хрящ хрустнул, и на губы брызнула кровь. Интегра неторопливо ослабила хватку. - Твою же мать! Вот сука!- мальчик отскочил от неё, хватаясь за свернутый нос, и тотчас от боли отдергивая руки. - Будь поаккуратнее в выражениях,- Интегра сняла перчатки и бросила на пол,- к тому же, ты ведь оборотень. Заживёт за минуты. - Болеть меньше оно от этого не будет,- прорычал он, а затем, зажмурившись, схватился за нос и с треском его вправил. - Мои пальцы не серебряные, так что не ной,- она достала очередную сигару,- ты хочешь есть? - Да, чёрт возьми, естественно! Я тут уже день торчу, не считая пары лет внутри твоего добермана! Юноша стоял, с яростью глядя на Интегру; потом он припомнил, что не одет, но секунду спустя решил, что не позволит этому факту смутить его. Однако, тень конфуза по его лицу всё же скользнула, не утаившись от Интегры, и та улыбнулась. - За мной,- она махнула рукой и вышла из камеры. - Тут что, нет охраны?- Шрёдингер высунулся, опасливо осматриваясь и прикрываясь. - Да, иди и не бойся,- женщина шагала, не оглядываясь. Коридор разительно отличался от камеры; облицованный красным деревом, он освещался вычурными маленькими люстрами, а пол был покрыт настоящим персидским ковром. - Всегда хотел узнать – вы, Хеллсинги, с налогов живете?- мальчик глазел по сторонам. - Частично. Теперь мы ещё и производим оружие, которым пользуются в Израиле, Палестине и Африке. - Н-да,- протянул парень, потом продолжил любопытствовать,- а почему здесь нет охраны? - Сюда не войти извне,- Интегра поворошила сигарой в карманной пепельнице. - А, Алукард стережёт,- понимающе усмехнулся Шрендингер. - Нет, здесь всё покрыто печатями. Ему нечего делать в моей спальне,- бросила Интегра и открыла новую дверь. Мальчик нервно выдохнул: они оказались в просторном круглом зале, где под балдахином стояла внушительная кровать. Тут же располагались антикварные шкафы, ростовые зеркала, стойка со старинным оружием и компьютер с огромным монитором. Последний был инкрустирован деревом и тонкими золотистыми узорами, отчего выглядел так же старомодно, как и остальная меблировка. - Вот твоя еда,- Интегра вытащила из мини-холодильника кусок мяса, сырой и сочащийся кровью; его явно приобрели не в магазине. Она подняла его, держа руку параллельно полу. Капли крови предательски зависли над дорогим ковром. - Чего ты ждешь? Хочешь замарать мне пол?- она насмешливо посмотрела юноше в глаза. Тот нерешительно подошел, схватил мясо и попытался вырвать. - Нет,- покачала головой Интегра,- без рук. - Что за…- Шрёдингер хмуро вперился в нее. - Хочешь поголодать ещё день? Или два, за испорченный ковер и за то, что я зря потратила время? - Ай, чёрт с тобой!- мальчик вцепился зубами в мясо и принялся жадно отрывать куски, почти не жуя их. - Укусишь за пальцы – вырву зубы,- спокойно сказала Интегра. Шрёдингер аккуратно вытащил из её хватки последний кусочек, облизнулся, ощущая долгожданную сытость; ладонью стёр с подбородка кровь. - Где твоя вежливость?- Интегра испытующе посмотрела на него. - Спасибо!- выпалил он,- что дальше? - Зависит от тебя,- женщина пожала плечами. - Я был бы все же рад узнать, чего ты от меня хочешь. И одеться было бы неплохо. Ты уж извини, но мне неудобно. Воспитание, всё такое. Она усмехнулась. - Ты будешь всего-навсего выполнять мои приказы. Действовать во благо человечества. Это будет твоей расплатой. - Окей, я тружусь на тебя за еду,- кивнул он,- сплю на каменном полу и хожу в ошейнике. - Последнее – несомненно,- согласилась она,- право его снять придется заслужить, и будет это очень нескоро. Остальное зависит от тебя. Если хочешь одеться – сначала вымойся, ты пахнешь нутром Алукарда и сырым мясом. - Ой, простите пожалуйста, не хотел,- он нарочито смущенно пошаркал ногой по полу,- и где я могу освежиться? Интегра распахнула соседнюю с кроватью дверь; за ней, блестя черной гранитной плиткой, располагалась ванная. - Вау,- хмыкнул Шрёдингер и направился внутрь. Он запер за собой дверь и с удовольствием насладился приватностью гигиены; потом тщательно вымылся (черт знает, когда снова эта стерва позволит), высушил голову феном и вернулся в спальню. Интегра оторвалась от компьютера и оглядела его. - Ты бледнее, чем кажешься. - Может, не надо на меня так бесстыдно пялиться?- он сел на кровать, стараясь отвернуться. - Ты переоцениваешь мой интерес к твоей персоне. К тому же, ты моя собственность – так что упрекать меня не в чем,- она встала напротив,- твоя одежда лежит за тобой. - Спасибо, наконец-то,- он взял в руки темно-красный сверток и принялся разворачивать. Шорты, рубашки, массивные ботинки, перчатки, белье в отдельном пакете… - Твоя прошлая форма была неплоха,- заметила Интегра, глядя, как он раскладывает на кровати одежду,- но по понятным причинам недопустима. Так что я выбрала тебе нечто похожее, и в равной степени удобное. Парень быстро натянул на себя одежду и замер, глядя в пол. Интегра расправила воротник его малиновой рубашки; ослабила узел галстука. - Когда ты будешь сопровождать меня, можешь одеваться более стандартно. - Я буду тебя сопровождать?- он удивленно поднял взор. - Да. И привыкай на публике обращаться ко мне подобающим образом. - Думаешь, ни у кого не вызовет вопроса то, что с тобой ходит посыльный майора? - Все, кто могли помнить тебя, мертвы. Те, кто не мёртв – уже не в том состоянии, чтобы помнить. А твои уши можно скрыть шляпой. Цилиндром. Думаю, фрак тебе подойдет. - Благодарю,- он отошел в середину комнаты и принялся озираться,- надеюсь, мне не придется слишком много якшаться с Алукардом? - Ты больше не его забота,- Интегра зажгла новую сигару,- к тому же, питомцев лучше держать порознь. - Питомцев? Вот уж спасибо,- хмыкнул Шрёдингер. - У тебя будут совсем иные функции. Ты почти к ним готов. - Почти?- усмехнулся парень. - Голодным, грязным и нагим ты не слишком интересен. - Ох, спасибо – за еду, душ и тряпки,- мальчик поклонился,- теперь будет теплее спать в каменном мешке. - Спать ты будешь тут,- Интегра указала на одеяло, постеленное в изножии её кровати. Парень опешил. - Ты хочешь, чтобы я спал в твоей спальне? - Да,- невозмутимо кивнула Интегра,- или ты хочешь назад на каменный пол? - И что я должен буду тут делать? Интегра поднялась и подошла к нему вплотную. - Я же сказала тебе: всё, что я прикажу. Захочу, чтобы ты ответил на мои письма – будешь заниматься этим. Скажу тебе начистить мои туфли – будешь чистить. Прикажу вымыть мне голову – молись, чтобы у тебя были достаточно нежные руки. Она посмотрела на часы. - Почти четыре утра. Я хочу прилечь отдохнуть. Раздень меня. - Что?!- он сделал шаг назад. - Раздень меня!- железным голосом повторила она и дала ему пощечину,- не люблю повторять. Он трясущимися руками расстегнул её пиджак, жилет, снял сорочку; женщина села, и он снял с нее туфли, стянул брюки… Она осталась в черном нижнем белье. - Умница,- Интегра погладила его по голове, глубоко зарываясь пальцами в волосы,- теперь разуйся. Он подчинился; женщина взяла его за руку и столкнула на кровать, после сама легла рядом. Она гладила его по голове, затем принялась скользить пальцами по спине и бедрам. Мальчик оцепенел. - Я думал, что ты спишь с Алукардом,- наконец, выдавил он. Интегра расхохоталась. - С этой мумией? Селес много привлекательнее. Но ты меня привлёк более всех. Она поцеловала юношу в губы. - Ты невинен, не так ли? Он молча кивнул. - Это чувствуется,- она положила руку ему на бедро, а затем чуть сместила ладонь и сжала промежность. - Ай,- шепнул он. - Не перевозбужайся,- фыркнула она,- я тоже невинна, и вряд ли отдам свою честь мальчишке-оборотню. Хотя лет тебе побольше, чем мне, не так ли? В любом случае, мне может понравиться твой острый язычок. - Пожалуйста… Хватит,- взмолился мальчик. - Я сама решу. Ты нравился мне с самого начала, но когда я раздевала тебя, это чувство лишь усилилось. - Черт, так это была ты,- он закусил губу. - Это моё тело,- пожала плечами Интегра,- и я могу делать с ним все, что захочу. Она запустила руку ему под шорты. - Ты пытаешься меня соблазнить? Прозрачно,- ошарашенно сказал он. - Вот ещё. Ты думаешь, я хочу лишиться девственности с костлявым подростком? - Сама сказала, я тут старший… И вообще, у всех разный вкус. Зачем ещё тебе таскать меня в постель? В ее лице он прочитал неприятное сочетание свирепости и раздражения. - Потому что мне так хочется. И если ты скажешь ещё хоть слово, вернёшься в камеру. Через несколько часов он проснулся от болезненного тычка под ребра. - Эй, что за херня?!- мальчик подскочил и увидел ствол пистолета, направленный ему в лицо. - У меня хорошее настроение,- сказала Интегра,- поэтому я хочу тебя испытать. - Посмотреть, как долго ещё я буду тебя терпеть?- он фыркнул. - Нет,- она ткнула стволом ему в губы так, что во рту появился вкус крови,- насколько ты мне подходишь. Она схватила оборотня за волосы и потянула его голову вниз. Сначала он не поверил тому, чего она хотела; но когда пистолет уперся ему в висок, вариантов не оставалось. Лучше так, чем боль от простреленного черепа. Он высунул язык.