Ночь бессилия

Владимира каждую ночь выворачивает наизнанку от бессилия. Он никогда не покажет это Матвею, никогда не сдаст свои настоящие чувства, никогда не позволит увидеть ему себя слабым, сжатым в комочек и рыдающим навзрыд. Отвратительно. Его пожирает внутри ненависть к себе, но не к своему выбору — Крименов кажется ему ангелом, спустившемся с небес для очистки его кармы. Настолько хрупкого, но при этом стального человека, он, наверное, не видел никогда.. В нём горит сильное пламя, которое не потухнет от одного взмаха рукой или случайного дуновения ветра. Он глубок, как океан, задумчив, как спящий дремучий лес, недоступен, как родная мать. Все внутренности скручивает от мысли, что Володя никогда не сможет спокойно быть с ним вместе. Каждый день прожжëн непринятием себя: бабочки в животе, доставляющие всем окружающим удовольствие, отзываются отвращением по всему телу; проходят током по организму, вызывают слезы и желание помыться, рвать и метать все вокруг. Его никто никогда не поймет. Каково это — принимать свои чувства, любить и быть любимым, показывать любовь на людях? Думая об этом, Владимир хочет лишь плакать и вызывать рвоту, вырывая последнюю грязь из его души. Он вспоминает, как будучи подростком сам издевался над «такими», смеялся, позволял говорить гадости в лицо. Но теперь он сам «такой» — грязный и отвратительный, погрязший в тянущейся болотной тине, что никак не хочет отпускать его, цепляясь из последних сил за руки и ноги. А бороться уже нет смысла. Тело ломит так, словно завтра он умрет от наркотической ломки, но Матвей — не наркотик. Скорее, таблетка, помогающая на время снизить боль и подарить спокойствие. Или же ещё Володя готов сравнить его с котом: смотрит, все понимает, лишь сказать ничего не может.. Третьяков уверен, что Матвей знает о его чувствах. Этого попросту нельзя было не заметить. Стоило ему о чем-то попросить, как Володя уже бежал вперёд, торопясь выполнить его просьбу. Клубника в декабре, дорогие подарки, попытки накормить (а после — дальнейшее принятие отказа)..все это не просто так. Он должен был понять. Сегодня, наверное, понял. Владимир не вспомнит, как зашел в телеграмм, как не нашёл Матвея в закреплённых, как увидел его «был(а) давно».. В голове тогда все смешалось. Было не до этого.