Разреши мне тебя любить

— Ликс, ты в порядке? — взволнованный голос лидера был тихим, но отражался от стен пустого коридора и будто проникал в саму душу выкрашенного в блонд парня. Феликс никому не позволял видеть, что ему больно, ведь он давно смирился с тем, что человек, от которого сердце замирает и пропускает удар, никогда не ответит взаимностью. Влюблённость младшего Ли была взрощена на восхищении. Восхищении талантом, характером и внешностью. Тройное комбо, которое поразило, сбивая с ног невинную душу парня, не позволяющее самостоятельно встать и крепко держаться на ногах. Нельзя сказать, что он был несчастен, нет у него было очень много людей, которые делают его счастливым и вызывают искреннюю улыбку на лице. И не стоит забывать о фансервисе, благодаря которому глупое сердце заводиться и от счастья рискует пробить грудную клетку. Оно не желает понимать, что это игра. Оно хочет, нуждается в ласке, сердцу необходимо, чтобы его любили. Потому любая искренняя похвала от Со вызывает бурю эмоций. — А? Да, конечно, всё хорошо. — пытаясь взять себя в руки ответил младший. Только вот перед ним был не кто либо другой, от кого можно было спрятать эмоции. Чан был тем, кто всегда всё видел, знал, понимал и поддерживал. И в этот раз похоже опять не получится не беспокоить старшего. — Иди сюда. — без каких либо вопросов просто сказал старший и сам подошёл, обнимая младшего, прижимая того к своей груди. Чану всегда нравилось то, каким маленьким и компактным мог быть Феликс и как приятно ощущался в его объятьях. Как бы старшему не хотелось назвать это Солнце своим, никто из них не был слепым, хотя и мало кто предполагал, что восхищение действительно могло перерасти в чувства. Где-то в недрах своей души, Чан лелеял надежду на то, что когда-то Феликс и на него будет смотреть также, как и на Чанбина. Но эта надежда была настолько глубоко спрятана от самого Бана, что никто и предположить не мог ничего подобного. Лидер всегда заботился о своих мемберах. Они действительно были его семьёй, самыми важными людьми в его жизни и он очень хотел пройти вместе с ними свой жизненный путь. Но как бы там ни было, ко всем он испытывал отцовские чувства, ко всем, кроме одного. Если бы кто-то спросил у Чана, когда его чувства к Феликсу перешли из стадии "любовь к одному из своих мемберов" в стадию "а как без него дышать ", он сам наверняка бы не смог дать точного ответа. Была ли это влюблённость с первого взгляда, или от первых услышанных слов его невероятным голосом, возможно в тот момент, когда объявили, что Ликс исключён из группы, когда Чан винил себя и мог повторять только то, что не оставит, что будет рядом. Или же, возможно это произошло тогда, когда Пак объявил о возвращении Хо и Ликса и возможности дебютировать вдевятером, ведь тогда, когда парни вошли в зал практик, ноги Чана будто приросли к полу и было сложно двигаться. Потому что после дебюта лидер отдавал себе отчёт в том, что из кожи вылезет, но будет беречь невинное Солнце. Парни не долго стояли и молча обнимались. Коридор компании, с огромным количеством стафа, трейни и айдолов не располагал к такому времяпровождению, потому старший просто взял маленькую ладонь младшего в свою и направился к себе в студию. Чанбин с Ханом проконтролируют запись остальных ребят, свои партии лидер запишет потом. Зайдя в небольшую студию, в которой пишется вся музыка группы, Чан усадил Феликса на диван, а сам, закрыв двери, присел в кресло и подъехал к собеседнику поближе, чтобы взять того за руку. — Расскажешь? — поглаживая тонкие пальчики в своей ладони, при этом смотря только в глаза напротив, спросил Чан. — Ты же всё знаешь, да? — ответом был то-ли полу-вопрос, то-ли полу-утверждение, на которое ответом был только кивок. — Я не знаю, Чан. Обычно я могу это контролировать, не знаю почему сегодня так больно. Возможно я наконец-то не только осознал, но и принял то, что мои чувства односторонни. Но мне больно, я буквально ощущаю потребность быть любимым. Я жалок, да? — Феликс не заметил когда по его щекам начали течь слёзы от вида которых сердце лидера сжималось до размеров комочка и через горло хозяина пыталось выбраться поближе к дорогому человеку. — Нет, не жалок. Позволь мне. — несколько слов чуть хриплым голосом, а что бы ответить на взгляд выражающий не понимание, пришлось сглотнуть собравшуюся во рту слюну. — Позволь мне любить тебя. — такие простые слова, только смелость их озвучить пришлось собирать долгих шесть лет. Чан и сам не мог поверить в то, что произнёс это вслух, но сердце, опустившись на место своей работы начало отбивать чечётку, в ожидании ответа. — Я не могу тебя просить. Ты и так всё для нас делаешь, я не могу просить меня любить. Ты должен заботиться о себе, а не ломать свои чувства. Не заставляй себя. — Я хочу этого. — Чан быстро прервал поток слов младшего. — Я хочу этого для себя, и для тебя. Ты позволишь? Два австралийца корейского происхождения сидели друг напротив друга и принимали решение, которое могло изменить их жизни. Реальные отношения не просто порицались, они были запрещены, только когда и кого это останавливало? Сотрудничество с Диспатч было не спроста, просто нужно быть аккуратными. Феликс нуждался в том, что ему предлагал Чан и будь на месте лидера любой другой человек, младший бы давно ушёл. Но это был Чан. Это был тот, кто всегда обнимал и успокаивал. Тот, кто всегда поддерживал и к кому можно было обратиться с любой проблемой зная, что её решат. Это был тот человек, за спиной которого можно быть самим собой и не бояться ничего. Ли был в шоке, но он так хотел согласиться. Бан же не был уверен, сможет ли собрать себя, если ему сейчас откажут, ведь он и так рискнул, и достал все свои, столько лет подавляемые чувства. — Даже зная всё, ты правда хочешь? — всё ещё неверяще спросил Ли. — Хочу. — Тогда пожалуйста, люби меня. Казалось прошла доля секунды, а старший уже обнимал младшего, тесно прижимая его к себе и боясь, что это может оказаться злыми галлюцинациями от переутомления, но тёплое тело, отвечающее на объятья говорило о том, что это всё таки реальность, а не мираж. *** Сторонний наблюдатель навряд ли мог заметить какие-то изменения в поведении оззи-лайна. Но это сторонний. Мемберы и некоторые из стаффа начали замечать между австралийцами ещё большую заботу друг о друге, ещё большее проявление нежности. Чан будто перестал себя сдерживать и старался максимально часто касаться Феликса. Они всё чаще закрывались в комнате лидера и могли часами оттуда не выходить, а на вопросы о том, чем же те занимались, был невинный ответ: играли или разговаривали. Их отношения действительно не переходили границ приличия, единственные поцелуи, которые старший себе позволял, это в макушку, либо щёку, когда россыпь веснушек будто согревала пухлые губы. Чана согревала одна только мысль о том, что его чувства не отвергают и даже наоборот, рады и, как бы это не звучало, благодарны. Феликс же действительно утопал и нежился. Нет, он не только брал, но и отдавал сполна. А однажды поймал себя на мысли, что искренне смеётся вместе со всеми, смотря на флирт Чанбина с Хёнджином. Ведь несмотря на прописанный стаффом сценарий, Ликс знал, что означает такой восхищённый взгляд. Не раз его видел в зеркале и при просмотре старых видео. Но больно действительно не было. И когда пришло осознание этого, Ли задумался, а Чан не мог не заметить изменения в настроении младшего. — Ликси, поговорим? — старший пришёл в чужую комнату, здесь они реже собирались, нежели в его. — Да, конечно. Что-то случилось? — небольшая тревога была слышна в голосе. — Это наверное нужно у тебя спросить. — Чан прошёл в глубь комнаты и присел на кровать. — Что тебя тревожит в последние дни? Заданный вопрос заставил Феликса немного задуматься, ведь его тревожили собственные чувства, которые он пытался понять. Он знал, что не обязан отвечать, ведь ещё в первые дни они договорились разговаривать обо всём, но при этом только если обоим было комфортно говорить, если это не причиняло дискомфорта. Но разговоры с Чаном всегда были максимально комфортными, с ним казалось можно обсудить всё на свете и не получить при этом ни капли осуждения, ведь старший принимал его таким, какой он есть, принимал его настоящим. — Я думаю о своих чувствах. — эта фраза заставила Чана напрячься, а его сердце пропустило удар. Старший понял, что боится вновь вернутся к прежним отношениям. — Я недавно поймал себя на мысли, что меня перестали мучить чувства к Чанбину. Нет, восхищение его талантом никуда не пропало, но я точно так-же восхищаюсь и работой Джисона. Меня перестал беспокоить сценарий и есть ли там наше с Бином взаимодействие. Мне правда стало легче и я перестал себя постоянно накручивать. Сейчас мне всё чаще хочется твоей компании. И я.. пытаюсь понять почему не замечал этого раньше. Ведь ты всегда был рядом. Ты всегда поддерживал и защищал. Рядом с тобой я всегда был самим собой. — Котёнок мой. — Чан рывком притянул в свои объятья Феликса, прижимая того к своей груди и с облегчением выдохнул. Его страхи оказались напрасны. Более того, слова младшего давали надежду. — Я только сейчас в полной мере осознал что ты просил позволить тебе меня любить. Не заботиться или помочь, а именно любить. Чан, скажи, ты правда это чувствуешь? — не поднимая головы, только слушая стук сердца Чана, спросил Ли. — Правда. — Феликс мог поклястся, что сердце старшего простучало ему тот-же ответ. — Тогда, Чан, ты позволишь мне полюбить тебя взаимно? — на этот раз белокурая голова оторвалась от сильной груди, а две пары карих глаз смотрели друг на друга. — Я буду самым счастливым. — немного хриплым из-за пересохшего горла голосом, ответил Чан, тут же ощущая на своих губах их первый, лёгкий и нежный поцелуй.