Дотянуться до тебя

Мертвые тела, истекающие горячей кровь, расползающейся по плавленому асфальту, пачкая багровыми пятнами плавленые материалы. Тугое дыхание, плавленые и натыжные вздохи, забивающийся испариной и духотой воздух. Истошные крики, рвущие связки, примешывая к и без того болезненным звукам мерзкое хлюпанье и бесконечное хрепение. Звуки падения липкой, скомканной, запекшейся крови на разгорячённую поверхность земли. Все эти звуки. Эти образы, я запомнил их. Эти звуки, система вечно будет хранить на жестком диске записи режущих сознания криков, боли и стрельбы. В сознании всегда будет храниться кровавые образы и мутные очертания всех раненых созданий вокруг. Во всем этом бедламе, он даже не думал обращать внимание на живых противников, размытые образы передающиеся сканером на внутренний экран процессора, то и дело цеплялся за каждый висящий труп, как плавленой печатью шрамирую размазанное по системам сознание. Очнулся он, только после прикосновения холодных черных лапок к шейным стыкам. Тоненькие конечности болезненно въелись в позвоночник, выгрызая в металлическим покрытие себе новый дом. А дальше тьма... Пришел в себя, по крайней мере в осознанном состоянии, титан уже в странной идеально стерильной комнате, на черной кушетке обтянутой одноразовыми бумажными полотенцами. В шее неприятное тянет, в суставах болезненно трещит остаточное электричество. За высокой раковиной, целиком и полностью залитой маслом, кровью и чем-то отдалённо напоминающим желчь, стоял Ученый. Он невозмутимо отмывал свои металлические протезы, старательно забираясь тоненькими кончиками в стыки суставов. — Проваливай от сюда. В коридоре тебя встретят и отведут в ангар. А теперь. Пошел от сюда! Прохрипел севший и уставший голос со стороны скибидиста, что даже взгляда не поднял на титана, лишь поправил дрожащими протезами сползшие с носа очки, продолжая статья у раковины. Металлические лапы, на первый взгляд чисты, но сам Ученый, явно так не считал, продолжая натирать металл моющими средствами и периодически опрыскивать их антисептиком. Титана поднял паразит, сам бы он не встал, система выдала ошибку синхронизации файлов, выбивая громкое гудение из колонки. Ученый бросил короткий взгляд на поднявшуюся с кушетки фигуру, его бледное морщинистое и понурое лицо смерило фигуру Спикера холодным взглядом сквозь желтоватые линзы очков, скибидист лишь недовольно шикнул на него и поморщил нос, вновь возвращаясь к своим делам. Рядом с ним так неспокойно, от него так и тянет горьким холодом, раздражением и неприязнью. Словно он тут исключительно по просьбе знакомого и то, не просто по просьбе, а по настойчивым и жалостливым уговорам. Паразит дернул шаткое тело титана в стороны выхода. Вываливаясь всей гигантской тушью в коридор, ударившись колонкой о противоположную стену. Титан хотел было выматериться на неуклюжево сожителя, но получилось выдать лишь холодный стон. Под руку, титана взяли два гигантских паука, осторожно дернув того за рубашку в сторону длинного коридора. Ноги странно гнет, колени постоянно неестественно выгибаются, его то заваливает в сторону то целиком роняет на холодный кафель. Титан мысленно шлет паразита на далекие острова, желая ему всего самого хорошего за такое рукожопое управление телом. Спикера схватили под руки, его уже откровенно тащили, ведь передвигаться самостоятельно титан не мог. Ангар, в которые его грубо затолкали, оказался толи складом, толи тренировочным залом, что это было в точности он не знал, но данное помещение ему не нравилось, ему тут в принципе, мало что нравится. В окружении военной техники стоял Джи. Он что то писал на планшете, зажав тот в металлических протезах, черкая ручкой по листку желтоватой бумаги. — Долго ты. Мне казалось ты гораздо выносливее. Не посмотрев на гостя выдал генерал. Под его мотором вечно крутились мелкие скибидисты, что то трендя и постоянно взвизгивая от каждого движения лидера. Джи неожиданно развернулся, переводя взгляд на пришедшего, стараясь выдавить из себя более менее добродушную улыбку, но вышло крайне скверно. Джи был уставшим, лицо у него казалось невероятно сонливым и темным, от того и улыбка вышла вымученной. От его движений, какой-то мелкий ученешка забился под один из военных агрегатов, начиная тихо всхлипывать, впрочем, все скибиди, что окружали генерала разбежали по углам, стараясь быть как можно тише. Подобное поведение говорит о многом. Джи-мен управляет армией, и не только ей, по средствам подчинения и запугивания. Вот все и разбежались, испугались. В винном ядре отозвалась жалость, к этим жалким но таким беспомощным созданиям. Своему лидеру, они ничего не могут противопоставить. Да да же если и могли бы, Джи на верняка бы нашел метод запугать их. — Я провилу краткий экскурс по данному бункеру, выдам тебе минимальные знания по нашим планам и составлю примерный маршрут, по которому ты будешь изо дня в день ходить. Нарушение данного маршрута, может крайне плохона тебе сказаться. Он это кому говорит? Паразиту или титану? Зачем это титану, если паразит явно не намерен давать ему контроль над собственными телом, а если он говорит это паразиту., зачем ему экскурсия по бункеру? Разве они не живут здесь со всеми? Титану не понравилось, все выглядит с одной стороны неплохо, а с другой все жутко грязно и покрыто копотью и бесконечными слоями пыли. Спикер недовольно жужжит системами вентиляции, показывая свое недовольство. Завершось этот невероятное путешествие в крошечной коморке, в которую титана грубо запихнули, запирая в темной комнате без окон и хоть какого-то убранства. В стену, наспех, вшили зарядный блок, на черной платформе лежал тонкий наматрасник, обтянутый стирильно голубой простынью, на краю был сложен тяжелый плед в серебристую клеточку, а в стену встроили крохотный шкаф, который титан не сразу заметил. Всего два образа, тот что на нем и точно такой же сменный в шкафу, на плед, сверху положили зарядное устройство. Впрочем, на этом все. Паразит насильно завалил сопротивляющегося титана на платформу, ломая сопротивление процессора, насильно подавая в конечности собственные нейронные разряды. Паразит еле подключит сопротивляющегося Спикера к зарядному блоку. — Прекрати! Мелкая шавка! Я тебе саморочно язык отломаю! — Да успокойся ты! Не выдержала паразит, перекрикивая в системах крики колонки. Очевидно, эти крики ни к чему не привели. Спикер продолжил сопротивляться а паразит был вынужден терпеть его громогласные вопли и угрозы. Титан, не смотря на свои сопротивления и активную ругань, заряжается, а вот паразит так не может, от бесконечных криков у крошки паразита разболелась голова, он был уверен, что еще немного и он отключится полностью передавая титана управления. Но прелести симбиоза не позволяли ему заснуть, титан активен, активен и паразит, титан спит, спит паразит. Туго придётся с этим неугомонным, очень туго. Сам титан, к утру таки соизволил замолчать, обращая внимание на странные подачки системы. Он даже не знает куда эта маленькая зараза приклеилась, он только предполагает, он чувствовал как паразит вгрызался ему в шею, но остался ли он на шее? Может он пробрался в самую глубь систем. Может он сидит в самом процессоре. Но если это так, как титан видит его? Нет, не видит, но чувствует. Титан чувствует тяжелое дыхание паразита, не поверхностью систем, по ощущениям, он сам за него дышит. Симбиоз действует в обе стороны? Это интересное замечание. Может, титану удастся перехватить контроль над телом? Потом, когда этот мелкий привыкнет к новому телу, когда все вокруг привыкнут к нему, он сможет устроить диверсию. Паразит лишь тяжело вздохнул, прижимаясь щекой к керамической сидушке, пульсирующая боль в голове и ощутимо подсокчившая температура не самая приятная вещь. Но это нормально, он привыкнет, тело перестраивается на новый лад, на новое тело. Просто нужно потерпеть. — Эй! Мелюзга. Ты там не взорвёшься? Паразит не отвечает, продолжая тяжело дыша, получая немые запросы на действия, отклоняя каждый запрос в фоновом режиме. Он хочет отдохнуть, остаток ночи провести в тишине, барахтаясьна краю морфея. *** Торчать в ангаре было самым нужным и скучным делом. Выпускать на поле боя титана не спешил, типа, паразиту время нужно, перестроиться, принять свое положение, научиться правильно управлять гигантом. От чего Спикер бездельно торчал в ангаре, периодически занимаясь расфасовкой контейнеров. В какой-то момент, на сканере местности, высветилась группа из гибридов, так же бездельно торчащих у одной из стен ангара. Они бесцельно болтали, периодически перекидывались гогочущими смешками и не более. До пары до времени. Пока в сканирования не попала крошечная точка, мелькнувшая где то под ногами титана, Спикер не понял, что это было, от того поспешно пересканировла местность, дабы понять, что это такое и не раздавил ли он кого. Мелкая точка оказалась более крошечным паразитом, который метался из стороны в сторону то и дело врезаясь в более крупных собратьев, что весьма грубо огрызались на его неосторожность. В какой-то момент, мелкий паразит влетел в берцы одного из гибридов, больно ударившись о твердую поверхность ботинка, отсковчив от того на метр в сторону. — И кто это у нас тут? Мелкая безхребетная зараза. Идика сюда. Мутант отреагировал на паразита, бесцеремонно хватая крошку за тонкие паучи лапки, поднимая его на свой рост. Для малыша, это было весьма высоко. Паразит что то пищал, болтая свободными конечностями, стараясь освободиться от цепких лап собрата. Остальные мутанты, как стая галок в голос рассмеялись над беспомощным положением паразита. — Бежать хочешь? Ну беги. Гибрид со спокойной душой отпустил паразита и крошка паук приложился о бетонный по ангара, теряя сознание на пару секунд. Титан, наблюдающий за происходящим был одновременно в бешенстве и недоумении. Вроде, представители одной расы, а так к друг другу относятся. На сканере высветилась пометка о травме, паразит разбил себе нос, заливая шершавый бетон кровью. — Не смотри туда. Тихо выдал сожитель, насильно отворачивая колонку титана от происходящего, заставляя Спикера рассматривать непримечательные разводы на контейнерах. На последок, красный уловил действия кучки гибридов. Они просто пинали паразита из стороны в сторону как какой-нибудь камешек или крошечный мячик, переодически посмеиваясь и перебрасываясь едкими оскорблениями. — Какого дьявола вы вытворяете! К группе бездельников подскочил один из лейтенантов, гибрид с пилой, с нескрываемой злобой уставился на мутантов. — Вам что!? Заняться нечем!? — Простите сер! Все гибриды моментально разбежались, направляясь по своим делам, проигнорировав избитого паразита. Крошка паразит, избитый и теряющий сознание, с надеждой и благодарностью уставился на лейтенанта. Но мутант не оценит немой благодарности, громко топнув ботинком, мутант зашипел на паразита. — А ну пошел отсюда, мелюзга! Понаразвелрсь тут всяких! Раненый паук поспешно ретировался, забиваясь под одну из военных установок, с его побитым состоянием, ему далеко не убежать. Титан слышал как этот малыш всхлипывал, сидя под установкой, переодически утирая стекающую кровь. — Пошли, он сам. Отозвался сожитель титана, поднимая робота с насиженного места, уводя Спикера в другую часть ангара. Почему они так общаются с паразитами? Они же многое делают для скибидистов. За что их так? Это не правильно, не справедливо! Почему какие-то мутанты обращаются с этими малышами так жестоко!? — Не думай об этом, тут много несправедливости. Но почему? — Так уж у нас сложилось... Так уж у нас сложилось. Этой фразой паразит оправдывает весь беспредел и жестокость, царящие в бункере. Начиная от отвратительных условий проживания, заканчивая побоями и самосудом. Спикеру сложно поверить, что весь этот бардак вообще функционирует, но как выяснилось, метод запугивая действует весьма эффективно. — Это ужасно... *** Вечер, относительно спокойный вечер. Титан лежал на крошечной кровати, завернувшись в плед, уставившись в монотонную стену. С паразитом живет он относительно не долго, около недели, может меньше. Но за все это время, Спикер познал прелести внутреннего разума. Вот так лежать на кровати, отправив тело в режим ожирения, пока сознание обретает собственное тело, погружаясь в горячие строки очередной песни, утопая в хриплых речах вокалистов, чувствуя прокатывающиеся по сознанию громкие басы, погружающие разум в чистейший и блаженный хаос. Паразит не мешал ему, принимая подобные мечтания и тягу Спикера как должное. Титан интересовался, не мешает ли его сожителю громкие басы музыки, паразит лишь тихо усмехнулся и сказал, что ему не мешают подобные заскоки красного, мол познание себя через музыку намного лучше, нежели бесконечно цикличная истерика. Возвращаться в реальность, после очередного прослушеного трека, было отвратительно. Что его ждёт в реальности? Очередной день в ангаре, под бдительным взором охраны и возможно пару часов на улице? Даже эти жалкие пару часов будут проведены исключительно в жестокости и попытках уничтожить собственных друзей. В подобные моменты, красный старается разогнать диалог с паразитом, он рассказывает об их родной планете, описывая и параллельно моделируя весьма красивые пейзажи для Спикера. Временами удаётся узнать чуть больше о самом паразите. В последней такой беседе, титан выудил имя своего сожителя. Амабель. Женское имя, для явно мужской особи. Хотя первое время красный был в смятении, касательно половой принадлежность своего попутчика. Сладковато приторный голос вызывал нежелательные ассоциации с тягучим кукурузным сиропом, что облепляр процессор подобно тягучей магме, забиваясь в сознание сладкими сахарными наростами, постепенно выводя из строя базовые системы. Это похоже на гипноз, противно тягучим и горячим гипнозом, на который титан велся. Он не видел лица паразита, но сладкий голос и женственное имя составили картину очень странной женщины, с кудрявыми волосами и кротким взглядом. Будь Амабель действительно таким, Спикер бы еще раз двадцать подумал, а так ли плохо его положение? Но увы и ах, Амабель парень. Вроде, тело у них теперь одно на двоих, они знают имена друг друга, знают речевые привычки и часто используемые обороты. Но внешность друг друга не знаю. Хотя паразит имеет доступ к сканеру Спикера, рассмотреть титана проблем не должно было составить. Но вот незадача, Спикеры раса слепая, ориентируются они исключительно по эхолокации, звуковая волна отражается от поверхности, возвращается к роботу и считывается специальной панелью за диффузором. Но юмор в том, что в зеркало они посмотреться не могут! Ониедят зеркало, но отражение нет! Ведь зерка представляет из себя гладкую поверхность. Спикер еще долго подтрунивал Амабель за подобную попытку рассмотреть его. Вообщем, осмотреть красного целиком так и не вышло, но примерные очертания оного он понимал. А вот сам титан понятия не имел как выглядит его сожитель. Ну типа, лапки, туалет, голова, волосы да пара хитрых глаз. Но так выглядит каждый второй скибиди паразит! Может мелкие шрамы, цвет глаз, волос, форма носа, овал лица, цвет туалета. Это все так индивидуально, что у титана процессор кругом идет! Но его сожителя не фотографировали, на камеры не снимали, он вообще на призрака похож, говорит, я много где был, много где участвовал! А на деле вообще нигде не замечен. А он не так уж и маленький, по сравнению со своими крошками собратьями. Амабель внушительных размеров, примерно с крупного мутанта, ладно ели бы он с чайную кружку был, его действительно сложно заменить было бы, а так... Спикер почему то уверен, что его сожитель ему немного так пиздит, касательно своей активной гражданской жизни. Но кто он такой, что бы его судить? — Расскажи как ты выглядишь, хотя бы бегло. Вот только без банального описания! Ладно? — Что конкретно ты хочешь услышать? Глухо отозвался паразит, что проснулся от оклика красного, сонливо отвечая титану. — Цвет волос, глаз, может у тебя шрамы какие есть? Амаьель потупил где-то с минуту, стараясь переварить и разложить по полочкам сказанное, все еще прибывая на грани мира грёз. — Ну... Серые глаза, волосы цвета платоно-серого. Эм... Ну... На левом виске шрам от операции, а, еще на губах шрам косой. Вот... Как то сухо и холодно паразит себя описывает. Словно выдумывает на ходу собственную внешность, от того титан с нескрываемым скепсисом относится к сказанному, что сам паразит весьма быстро замечает. — Я не знаю что тебе такого о себе сказать, во мне нет никаких особенностей. Я самый стандартный и рядовой паразит. — У тебя слишком сладкий и красивый голос, для рядового паразита. Я не могу поверить, что с таким горячим голосом ты выглядишь настолько невзрачно! Тишина, странная тишина. Красный почувствуй сметение Амабель, как тот вжал голову в стульчак, выдав весьма милую комбинацию звуков, напоминающую пещанте морской свинки, но не более. До титана только с минут дошло, что он сморозил и почему паразит так отреагировал на его слова. Как говорят люди, язык у него без костей. — Я э.... Ну... Какой у тебя цвет кожи? Перевести тему, самая банальная вещь на которую он был способен. Сказал комплименты тому, кто тебя в прямом смысле поработил, нормально нет? — Серебристо-кремовая… Выдал сожитель на крайне низкой тональности и слишком тихо, красный еле разобрал, что он сказал. А если так подумать. Платиново-серый весьма красивый цвет волос, даже очень, похож на цвет коры берез, аккуратный, нежный тон, в купе с таким нежным тоном кожи, Амабель выглядит действительно неплохо. Уже не полож на рядовых паразитов, лично для титана. — Не прими мои слова как что то личное! Это было сказано в торопях! Я ненавижу тебя, хочу тебя уничтожить! И...и... и вообще! Ты меня поработил и заставляешь убивать собственную расу! Понятно!? — Понятно, чего тут непонятного. Выдал паразит, с неким облегчением принимая прежнее положение. Выслушивая недовольное сопение и гневное жужжание системами со стороны красного. Спикер лишь попытался вобрать в системы как можно больше воздуха, дабы охладить систему. Да! Он неуравновешенный! Да есть проблема с контролем гнева. Но он старается держать себя в руках! Вроде, весьма неплохо получается. — Какая у тебя причёска? — Причёска!? Воскликнул паразит, от души засмеявшись на весь процессор. Звонкий голос отдавался эхом в колонке, пробираясь меж тоненьких проводков, скользя по женскому диску, передаваясь мелкими колебаниями на резиново-тканевое покрытие диффузора. Такой чистый и искренний смех в купе с нежнейшим голосом паразита, пробил через все системы горячий разряд тока, вызвав приток энергии в суставы, от которого титана передернуло как от выстрела лазера. Приятное тепло ударило в ядро, начав его разогревать, застекленное окошко ядра начало наполняться энергией и плавлым хладагентом, который по хорошему нужно слить, в ином раскладе вся эта вязкая субстанция засопит систему, а вычищать грудные системы не только долго и муторно но еще т жутко больно! Не должен он так на его смех реагировать! Не должен! — Какая причёска? У меня стрижка под два миллиметра! Прическа! Тоже мне, прическа. Амабель, на удивление, не стал давать комментарии поводу состояния титана. Буд то и не заметил. А вдруг реально не заметит? Может все таки есть слепые пятна в его пилотировании? Ели да, то у красного есть зачатки на хороший план освобождения! Нужно будет его проработать и слегка прощупать почву этих слепых пятин восприятия. А пока. Нужно не подавать виду, что он заметил подобный факт. *** В системах вновь раздался кроткий голос паразита, отдающийся сладким эхом, скользящее по стенкам его колонки. — Поставь еще раз эту песню. Пожалуйста... Тихо попросил сонный паразит, титан был уверен, что он уже спит но видимо еще не совсем. Спикер вновь услышал эти тихие скулящее пищание, он не сколько понял, сколько почувствовал покрасневшее лицо Амабель, как его тихое, доселе не слышное дыхание плавно сменилось сопением. — Тебе нравится Джаз? — Очень... Удивительно, скибидистам нарвись не только странная музыка, но и классика. Титан не фанат столь спокойных и размеренных мотивов, но паразит весьма долго терпел его громкие треки, один вечер под спокойную классическую музыку не критично. — Особенно партия на саксофоне. Тихо заключил мысль Амабель, продолжая попытки погрузиться в сон. Размеренная и неторопливая мелодия растекалась по комнате, наполняя крошечное помещение спокойствием и несвойственным умиротворение. Титан был свободен этим вечером, на глазах других скибидистов и в частности самого Джи-Мена, паразит держит титана под контролем, старается управлять им, блестяще выполняет задания, а в уже родной комнате можно не переживать за контроль. Спикера запирают, а прежде чем выпустить титана, комната проверяется, не устроил ли Спикер диверсию и не оторвал ли он паразита. Так что, беспокоиться не о чем. Титан чувствует теплое покалывание в области шеи, когда в систему подают слабые разряды, отдаваясь в колонку весьма приятным домашним теплом. Красный осторожно потянулся к черным пуговицам на вороет рубашки, расстёгивая его, ослабляя красную ткань на шее, что бы было удобнее. Серебристые пальцы осторожно прикоснулись кончиками к изогнутым пластинам, нащупывая сварочный шов от дополнительной пластины, перекрывающую паразита от внешнего мира. По пальцам скакнуло ощутимое тепло, приятно разливаясь по конечности. Гибкие подушечки пальцев, обтянутые мягкой искусственной кожей, осторожно поглаживая черную вораненую пластину. В процессоре послышался тихий стон, сопровождаемый уже знакомым свистом. Красный почувствовал как Амабель прижался щекой к горячему металлу, чувствуя прикосновения чужих пальцев, передавая на них короткие разряды, дабы компенсировать отсутствие прикосновений со своей стороны. — Прости, за все это. За то, что ты здесь. И... За все это... — Знаешь, с тобой, не так уж и плохо. Титан лежал на узкой кровати, поглаживая теплые пластины на своей шее, вслушиваясь в сладкий сонный голос скибидиста паразита, что стал для титан весьма близок за эти дни. Титану не хотелось представлять свою жизнь без этого нежного голоса, что каждое утро, тихо нашёптывает ему теплые слова, осторожно приводя Спикера в сознание, не хотелось терять эти блаженные мнгновение чужих прикосновений, таких коротких, еле ощутимых, но настолько пропитанных нежностью, заботой и любовью, что титану проще застрелиться нежели остаться без всего этого. Спикер раньше и подумать не мог, что будет рад видеть сонное морщинистое лицо Александра (Учёного), что осторожно положит протез на его плечо, ласково гладит титана по крайним колонкам, осторожно усмехнувшись и на последок одарив красного заботливой улыбкой, вернется к своим делам. Спикер не думал, что будет рад получить пару теплых слов от лидера Скибидистов, осторожно улыбающегося титану в след. Джи крайне редко мелькает на базе, Сашу он видит гораздо чаще. Этот пожилой ученый оказался гораздо приятнее, нежели на поле боя. Такой милый пожилой скибидист, постоянно в делах и заботах, вечно что то бухтит себе под нос, его мутные старческие глаза с плещущимися в них теплыми лучами солнца навивали какой-то домашний уют. Титан не мог этого объяснить, всего этого. С одной стороны ужаснейшие условия труда с лидером тираном и деспотом, а с другой, эти теплые взгляды, нежные улыбки и дружеские сборы по вечерам за старенькое деревянной гитарой с затянутыми и сладкими песнями. Титан видел их улыбки, слышал их добродушные голоса, их счастливые лица и слеза счастья. Он видел их.... Настоящими... *** Тот день, день когда его спасли. Избавили от паразита. Вернули ему контроль над телом, возвращая красного на сторону Альянса. Это самый ужасный день в его жизни. В груди как дыру прогрызли, оставляя холодный шрам, полоснувший по всем системам. Он впервые увидел Амабель, в живую. Вернее, уже нет. Он видео его мертвое тело, истекающее стынущей кровью, видео как паразит захлебывался в собственной крови и жёлчи, он смотрел. Не долго. Со всеми не долго. Он не мог на это смотреть, не на него. Не того, кто подарил ему самые теплые воспоминания за всю эту длинную войну. Он остался в прошлом, остался как болезненное клеймо в его процессоре, что еще крайне долго будет сжирать титана изнутри. Вечер. Душный сонливый вечер на холодной базе Альянса. Тишина. Гнетущая и терпкая тишина. Красный лежал на постели, на нормальной постели, по его габаритам и размерам, в нормальной комнате под стать его габаритам. Но спикер чувствует как все это пространство заполняет гнетущая сущность, забиваясь в темные углы, пиля тело колкими и болезненными взглядами. Он быстро отключился, молча отключая тело, переходя в режим зарядки. Включая самый громкий и быстрый фонк, что смог открыть в торопях. Он не хотел думать о происходящем, не хотел переварить все это. Красный не хотел принимать свое положение, он все еще верил, утром его будет будить сонным и такой теплый голос Амабель, что паразит в попытках привести титана в чувства будет невесомо покрывать смазанными поцелуями стенку процессора, что он по привычке назовёт Спикера солнышком, а тот в свою очередь, будет прикидываться спящим, хотя Амабель прекрасно знает, он ее спит, но продолжит, как маленького ребенка будить, ласково окликать и напоминать о делах на сегодня. Он верил в это, хотя прекрасно знал, не будет этого, не услышит он его голос, не почувствует его тёплых поцелуев, не услышит его звонкого смеха. Это.... Так больно... *** — Перестань, я самый обычный рядовой паразит. Перестать расспрашивать меня о моей внешности. — Почему? Почему ты всегда говоришь одно и тоже? Вы же не одинаковые! Вы... — Стоп! Перебир возмущенную триаду паразит, заставляя титана притихнуть и угомонить собственную истеричку. — Мы все одинаковые. — Нет! — Да. — Пойми, Спикер. Тебе не нужна вглядываться в наши морщины, в наши глаза и цвет волос. Думаешь агенты рассматривают наши лица прежде чем убить? Обращают ли они внимание на наши глаза или шрамы? Нет. И это не обсуждается. Мы не должны становиться объектами обожания. Для Альянса, мы, одинаковые. Пожалуйста, не всматриваться в наши лица. Тебе будет проще. Как же ты был прав... *** Вечер, осада бункера. Того самого бункера... Знакомые лица, знакомые голоса и имени. Они все, ему знакомы... Вот отъехала крыша здания, вот показался Александр. Он пытался сбежать. Камера ловко хватает ученого, пристально уставившись на него. Они без стыда и жалости перекидывали его ослабшие обожженое тело друг другу. Красный вспомнил момент ч тем маленьким паразитом, которого от души пинали мутанты, потешаясь над его слабостью. Вот крохотное тело перебрасывают ему, он принимает его. Колонка пристально уставилась на учёного. Его глаза, они не изменились, все те же теплые глаза, те же плещещиеся лучи надежды, эти мутные хрусталики, разбитые очки, обожжённое лицо и тяжелое дыхание, сочащийся фонтан крови из кругловатого носа, глубокие морщины и игюзрезагые губы. Он выглядит ужасно, слабо и беспомощно. Но эти глаза, глаза полные надежд и тепла. Даже сейчас, от него веет чем-то родным, человеческим... Не всматриваться в наши лица. Тебе будет проще. Мутный серебристый силует Амабель, мелькает на периферии скана, отчеканивая своим нежным голосом давнее слова. Нет. Не будет... У него нет выбора, как бы он не хотел, как бы не было хуево и тяжело. Убить ученого его задача. Не исполнять которую он не может. Серия ударов о тяжелую титановую крышу, он бил без души, без желания, на рефлексе. Потому что, так надо. Бездыханное тело тяжелым сгустком падает на пол, оставляя кровавые разводы на черных перчатках. Ему жаль. Искренне жаль.... Аюна его сканере быстро замигал огонек Дарка, что в мнгновение погас сигнализируя о кончине спикера. Титан смотрел как его колонка вспыхнула, обхватывая тело горячими языками преисподнии. Но... Почему? Почему ему не жаль его? Он не чувствует горя от его утраты. Не чувствует разрывающей боли. Ему не жалко Дарка как не жаль и Спикервумен, что продолжала прижимать ладонь брата к своему ядру. Красному больнее осознавать кончину ученого, нежели родного брата. Почему? Почему ему хочется прижать к своему ядру этот бесформенный комок органов и керамики, почему он хочет вернуть его обратно? Вернуть его сонные глазач его голос. А еще.... Вернуть Амабель и все, что сп ним связано... Так вот как на самом деле, работают их паразиты. Не зря, этих паукообразных назвали именно так. Они въедаются в сознании, начиная накачивать тебя чувствами и мыслями. Делая тебе отрешённее, делая тебя чужим. Везде...