Слабость отличника

Эва равно выдохнула, зарываясь пальцами в волосы. Сама не поняла, как вскочила с места и принялась мерить комнату шагами. Ее мозг стал слишком быстро размышлять. Кажется ни разу в жизни у нее не было такой активной мозговой деятельности. Ладно, это его родители. По крайней мере, его мать и судя по тому, что фото в какой-то момент прекращаются — она умерла. Но куда делся его отец? Возможно ли, что тоже умер и поэтому у Амена теперь другие родители? Эва резко затормозила. Если ее версия правдива, он был слишком взрослым, чтобы их забыть. Он непременно должен помнить своих настоящих родителей, потому эти фото и у него, но зачем тогда их прятать? Неужели отец Амена запрещает ему говорить о биологической семье? И то что так и не давало Эве покоя — все эти шрамы…чьих рук дело? Приемного отца или настоящих родителей? Она сглотнула. Все становилось сложнее, запутаннее. Каждая ее версия была хуже предыдущей и не выдержав, она вновь села на кровать, пялясь в стену. Ясно ей было одно — им придеться поговорить. Рано или поздно она должна будет признаться, что увидела эти фото, более того — что украла их. Скорее всего, устрой она спектакль, что нашла их только что случайно, он просто напросто заберёт их и ничего не скажет. Нет, если она хочет добиться от него ответов — придется признаться. Телефон разразился мелодией ее рингтона и Эва буквально подскочила на месте, ошарашенно оглядываясь. Найдя его на кровати, она взглянула на экран. Звонил Амен! Девушка быстро огляделась вокруг, будто бы кто-то был рядом и мог дать ей дельный совет. Амен никогда ей не звонил, с чего вдруг сейчас? Неужели почуял неладное? А если уже нашел пропажу? — Алло? — она старалась придать голосу невозмутимость и у нее наверняка вышло. Эва ведь постоянно играет перед ним самоуверенную девицу, какой не является. На другом конце провода послышался вздох: — Ты дома? — Да… Голос его звучал приглушено, но в нем отчетливо сквозило недовольство: — Тогда почему не отвечаешь? — Я…я…. — она быстро убрала телефон от уха и увидела, что у нее и впрямь несколько сообщений от него: — Просто сразу сходила в душ, вот только вышла и ты звонишь… — ложь слетала с языка так легко, что ей даже стало стыдно. Амен хмыкнул: — Я понял, ладно, отец уже скоро будет дома, через пару часов выезжаем. — Ты так и не сказал куда едите… — Ничего такого, всего лишь в соседней город. — он явно вновь не договаривал или не хотел об этом говорить, что наталкивало Эву на ещё более мрачные мысли. — Ладно…напишешь, как приедешь? — Да. Они как-то скомкано закончили разговор и Эва решила написать ему сообщение: — Кажется, мама вернулась пораньше. Боялась, что она услышит. Амен все равно уловил перемену, но именно сейчас у него и самого было достаточно забот. Ехать куда-то с родителями не было для него ново. Он давно привык, что в их сопровождении играет роль экзотической зверушки, которой можно похвастаться. — Готов? — отец зашел в комнату незадолго до отъезда. Амен ожидал, что получив утвердительный кивок, он выйдет, как и всегда, но тот почему-то медлил: — Как дела в школе? Парень вперил в него свой тяжелый взгляд. Как дела? В школе? Ему захотелось истерично рассмеяться. Он никогда не спрашивал, а теперь ему вдруг стало интересно? Дабы не выдать своих истинных эмоций, Амен отвернулся, складывая вещи в рюкзак: — Нормально. — Нормально… — протянул отец. — Та девчонка тебя больше не достает? Амен внутренне напрягся. Он спрашивает об Эве. — Не достает. Внешне его лицо осталось спокойным, но Амен ощущал, как быстро колотиться его сердце. Он не был готов к этому разговору и уж тем более не готов к тому — что отец узнает. — Ладно. Не хотелось бы, что ты вновь доставил…неприятности. Когда мужчина наконец вышел за дверь, он позволил себе облегченно вздохнуть. Парень сел на кровать, устало зарываясь в волосы пятерней. Нужно быть осторожнее, отец никогда не интересовался его делами и сейчас спросил не просто так. Всю дорогу в машине он провел в раздумьях. Ещё и Эва вела себя как-то странно… К вечеру они уже были в соседнем городе и через пару часов — на месте сбора. Благотворительный прием, который, очевидно, был лишь прикрытием для обсуждения дел и заключение сделок. Амен ненавидел эти фальшивые улыбки и пустые разговоры. Они жертвовали небольшую сумму и заключали сделки друг с другом на сумму в сотни раз больше. А ещё он ненавидел такие встречи, потому что играл на них одну и ту же роль — бедного мальчика-сиротку. Очередная пожилая пара, что оказалось рядом, не привлекла его внимания. Он уже перестал вслушиваться в их разговор, лишь отстраненно кивал. — Такой взрослый! — проговорила женщина. — Мы виделись года три назад и мне кажется, он был сантиметров на двадцать меньше. Отец негромко рассмеялся: — Дети растут, Джозефина. — Верно…но судя по его успехам, ты справляешься хорошо? — она не нуждалась в ответе, потому что слишком быстро продолжила говорить: — Бедный мальчик, такое пережить! Амен стиснул зубы. Началось. Взгляд, полный притворной жалости и слова сострадания. Каждый раз одно и тоже. Жалеют его обычно не долго, сейчас они начнут воспевать оду его отцу. Ведь он был так любезен, что взял его под свое крыло и воспитывал как родного. Только чудом Амен сдерживал истерический смех в таких ситуациях. Не мудрено, что домой он вернулся напрочь лишенный сил. Он даже не был в состоянии увидеться с Эвой на выходных, лишь с понедельника, ему просто пришлось взять себя в руки. Девушка не находила себе места все это время и не знала, как подступиться, ей понадобилось время, чтобы собраться с силами и признаться. В середине недели Амен сказал, что ему нужно поехать в город и предложил даже поехать с ним. Эва с радостью согласилась. На самом деле ей тоже была нужна это прогулка, чтобы избавиться от гнетущих мыслей хотя бы ненадолго и у нее получалось отодвигать эту информацию куда-то на задний план. Она удивилась, когда Амен пригласил ее выпить кофе. — Что? — он нахмурился, видя сидящую перед ним и хихикающую девушку. — Со стороны выглядит так, будто у нас свидание… — помешивая кофе, заговорчески произнесла она. Ей этого не хватало. Им приходилось прятаться от родителей, но на самом деле, Эве просто хотелось вот так ходить с ним на свидания, в кино, не бояться быть пойманной, быть обычными подростками, которые просто встречаются. Амен закатил глаза: — Наверное это оно и есть. — хмыкнул он. Свидание? Он ни разу на нем не был и честно говоря, до сих пор не понимал, чем оно отличается от обычной прогулки. Да и как себя вести? Нужно держаться за руки? Он обязан говорить ей одни комплименты? Может должен был подарить цветы? Чёрт возьмите, есть какие-то правила для таких встреч? — Наверное? — подначила девушка: — На самом деле, я бы выбралась так ещё раз, может…как-нибудь сходим в кино? — видя удивленный взгляд Амена, она поспешила добавить: — Можем съездить на другой конец города, чтобы не встретить кого-то из знакомых. — Хорошо. — резко прервал ее парень. — Сходим. Видел же что она хочет пойти. — И выбор фильма за мной? — победно спросила Эва. Он тяжело вздохнул, но кивнул, уже понимая на что себя обрекает. Они вышли из кафе, направляясь к остановке, пока внезапно их не окликнули: — Амен? Эва не могла не заметить, как напряглись его плечи, а сам он буквально окаменел, пока оборачивался. Девушка повернулась следом, но увидела лишь незнакомого ей парня, возможно чуть младше их самих. — Амен! — он и не смог скрыть своей радости. Преодолев расстояние чуть ли не бегом, он крепком его обнял. Амен не выглядел таким уж радостным, он аккуратно приобнял его в ответ, отстраняясь слишком быстро, однако сдержанно ему улыбнулся: — Калеб. Он ощутил, как страх протягивает к нему свои когти, буквально вонзаясь в его плоть. Все его тайны, все прошлое могло стать явным. — Боги, сколько лет! Мы не видели тебя с тех пор, как… — Я помню. — он перебил его резко. Настолько, что парень на секунду стушевался, но за тем перевел взял на Эву и понимающе кивнул. — Где ты теперь живешь? Наши все так же здесь. Может когда-нибудь увидимся снова? — Возможно. — не было похоже, что Амен горел желанием, однако дал ему свой номер и поспешил уйти вместе с Эвой. — Не хочет, чтобы я узнала лишнее. — догадалась она. Дорогу до дома Амен был уж слишком молчалив. Он задумался, вспоминал свое прошлое и его не покидало предчувствие, что он не сможет скрывать его долго, что Эва непременно обо всем узнает и узнает слишком скоро. Все его планы о спокойной жизни ещё не рушились на глазах, но не были столь уж и вероятными. Он отстранился, стал вновь слишком холодным и Эва восприняла это на свой счет. — Догадался! Нашел пропажу и думает, что это я… Ей ничего не оставалось, кроме как признаться как можно скорее. Когда они оказались у него дома, Эва поняла медлить больше нельзя. Чужие фотографии лежащие в собственном портфеле грызли ее совесть. Чтобы он не скрывал, красть их было неправильно. Девушка решила начать издалека. Может он все таки признается…? — А ты…всегда здесь жил? Не помню, чтобы видела тебя в детстве. — Нет, переезжал. — неоднозначно ответил он. Эва с легкостью прочла по его лицу, что говорить об этом он не сильно настроен и нервно улыбнулась. Боги, почему раньше не догадалась? Совесть душила ее, подначивала признался, расставить все точки над и. Хотелось, чтобы Амен открылся ей сам, доверился, чтобы все было иначе. Эва знала, что у них ничего не получится, если она не признается, понимала, что залезла туда куда не нужно, подорвав его доверие, но молчать больше не могла. — Амен! — она резко схватила его за руки, не давая отстраниться. Видела, как исчез его отстраненный взгляд, как он поджал губы, предчувствуя беду, однако не перебивал, готов был выслушать, чтобы это ни было. — Твоя мать умерла, верно? Невозмутимая маска на его лице треснула. Он нахмурился, рот приоткрылся в немом вопросе, который он так и не задал. Весь его страх о том, что все станет явным — воплощался. Он не понимал, как эта информация могла дойти до Эвы? Знал ведь только Тизиан. Не мог же он разболтать? А может это из-за того случая в кофейне? Как узнала? Слишком уверена она звучала, это точно не предположение. — Как ты… — парень неверяще качнул головой, вырывая свою руку. Пульс ускорился, в голове внезапно стало слишком шумно. Настолько, что ему хотелось выйти, уйти просто из собственной комнаты, плеснуть в лицо воды, чтобы хоть как-то прийти в себя. Вопрос Эвы всколыхнул в нем всё, заставляя обрывки воспоминаний пронестись перед глазами. Обморок матери - который стал точкой невозврата. Он был ребенком, но не настолько маленьким, чтобы вообще ничего не понимать. Обстановка в доме резко изменилась - стало тихо. Куда-то исчезли разговоры, шум, смех. Все было сделано для того, чтобы лишний раз не беспокоить мать и он слушался. Превратил это всё в какую-то игру, ведь мозг был не способен принять устрашающую реальность. Научился передвигаться бесшумно, выучил, где ступеньки скрипят, а где - нет. Ставил себе задание - бесшумно дойти до своей комнаты и у него получалось. Он никогда не был сильно разговорчивым ребенком, но теперь и вовсе перестал говорить. Ставил себе планку - не издавать и звука несколько часов подряд. А потом начались больницы. Все его попытки быть тихим показались ему абсолютно бесполезными, ведь там никогда не было тихо: гул, шум, писк медицинских приборов, вот что ему запомнилось. Он был похож на мать, но только внешне. Она была громкой, улыбчивой, веселой. Именно она создавала весь шум в доме. Как он понял, что пришел конец всему? Его мать стала тихой. Настолько, что ему приходилось говорить рядом с ней не затыкаясь, лишь бы избежать этой оглушающей тишины. — Амен! — Эва видела странную реакцию парня и вновь схватила его за руку слишком жадно и отчаянно, чтобы он не догадался. Он перевел на нее взгляд, в котором начало сквозить понимание. — Прости… — больше не было смысла прятаться и таиться, она ведь все равно хотела признаться. Эва сама не поняла, как глаза стали мокреть от слез, но она отвернулась, забираясь в рюкзак и достала оттуда фотографии. Те самые, что он прятал. Страх сменился противоположной эмоцией — яростью. Он так старательно прятал свои тайны, что готов был отказаться от всего, лишь их сохранить, лишь бы не вспоминать. Эва пораженно застыла, она даже испугалась. Амен сжал ее запястье, слишком сильно, причиняя боль, чтобы девушка разжала ладонь и забрал фотографии. Он подскочил с места, не зная, как совладать с собственным телом. — Рылась в моих вещах? — голос был больше похож на шипение, будто ему физически было больно произносить эти слова. — Нет! — Эва подскочила следом. — Точнее, я… — она обречено покачала головой: — Я просто рассматривала книги, открыла парочку, хотела проверить, оставляешь ли ты заметки или во всем такой идеальный… — ее речь была быстрой, сбивчивой, но Амен ее не перебивал. — И случайно наткнулась на…на фото. Ее этого нисколько не оправдывало. — Наткнулась и забрала? — едко заметил он. — Да, но я просто… — Молчи. Эва замерла. Она и не думала да, что Амен может быть таким. Ровная осанка, прямой, пронизывающий взгляд и…едкая, холодная улыбка на губах. Если бы она не нашла эти фото, сейчас бы не сомневалась в его сходстве с отцом. Слишком уж был на него сейчас похож, не внешностью, нет, чем-то гораздо хуже. Она прикусила губу, покачав головой: — Я знаю, что не права и понимаю отчасти, почему злишься, но…ты мне не сказал. Амен знал, что последует ответное обвинение. Рано или поздно она бы начала винить его за то, что не признался сам. — Почему? — Эва сделала шаг вперед, но он пригвоздил ее к месту своим взглядом. — Почему я должен тебе о чем-то говорить, Эвтида? Девушка обиженно скривила губы. Ему больно и он пытается сделать ей так же в ответ. — Не надо, Амен. — она уже и не скрывала своих слез. — Я сглупила, повела себя неправильно, когда забрала эти фото, но не жалею, иначе я бы даже не узнала всего! —Думаешь, ты знаешь все? — хмыкнул он. Хуже было то — что Эва говорила правду. Ему больно и он даже не может это скрыть. — Нет, но расскажи мне! — она вновь попыталась взять его за руку. — Я ведь на твой стороне, Амен! Почему ты молчишь?! Может потому что его мать умерла от рака, когда ему было семь? Отец начал пить и попал с ним же в аварию? Этому сукиному сыну повезло в ней же и подохнуть. Амен презирал собственного отца, что сдался. Потеряв жену, он напрочь опустил руки, наплевав на себя и на собственного сына. И что в итоге? — Ты не собирался мне говорить. — произнесла она. Как бы не старалась звучать так же отстраненно как он, у нее не выходило. — Поэтому и злишься. — Не собирался. — подтвердил Амен. — Чтобы это изменило? Стала бы относиться ко мне иначе? За едким тоном скрывался слишком явный страх. Он не хотел утопать в ее жалости. — В том-то и дело, я бы не стала относиться к тебе иначе. — Конечно, я даже сейчас вижу твою жалость. Эва выпрямилась, поджала губы. Все заходило совсем не в ту степь, в какую ей бы хотелось. — Мне бы стало жаль любого, кто прошел через такое, тебя - особенно, ведь ты мне не безразличен, однако… это бы ничего не изменило, Амен. — она подошла ближе, аккуратно беря его большую ладонь в свою. Парень не противился, оглядывая ее внимательным взглядом. — Это ничего не изменило бы между нами, ты…просто мог бы мне довериться. — Ты украла их, Эва. — напомнил он. — И даже не сразу призналась. — Прости. — выдавила девушка. — В этом я виновата, но разве это может все разрушить? Разве ты готов меня бросить из-за того что не призналась сразу? Амен качнул головой. Он не готов. Нет. Наконец он вновь ощутил что такое быть не одному, кого-то рядом. Но даже если отбросить это в сторону, пора признаться - он влюбился. Он просто напросто не сможет от нее отказаться. Вынужденная борьба с самим собой, где он заведомо проиграл. Амен сократил расстояние, подвигаясь к Эве вплотную: — Больше никаких обманов, Эва. Он знал, что не простит ее, обмани она его так ещё раз, но сейчас не мог ее отпустить. — Обещаю. — прошептала она. — А ты расскажешь мне? Он болезненно улыбнулся, заглядывая в ее лазурные глаза: — Расскажу. «Все сделаю, что попросишь, но отказаться от тебя не смогу.» Амен рассказывал нехотя. Было видно, что вспоминать ему это не легко. Он не углублялся, не рассказывал, что чувствовал в те моменты, лишь сухие факты: - когда заболела, какой диагноз, как умерла и что стало с его отцом. Но поразило Эву другое: — Он твой…дядя? — ошарашено произнесла девушка и парень кивнул. Верно, теперь его воспитывал дядя. Точнее - его лишили выбора. Амен предпочел бы любого другого родственника, но никого не было, только старший брат отца. Это не помешало ему провести год в приюте и лишь потом дядя наконец забрал его. Он сразу понял, что сделано это было не по доброте душевной. Стоило ему переступить порога дома, на него обрушился шквал правил и требований и он честно старался им соответствовать. Эве необязательно было знать все, но Амен рассказал ей достаточно. Умолчал только об одном - о своих шрамах.