Выбирая судьбу...

      Судьба всегда преподносила ему тяжёлые выборы и этот раз не был исключением.       Финрод до боли всматривается в раму окна, сереющую посреди остальной темноты комнаты. Камин не горит — сейчас слишком тепло, чтобы его зажигать. Мягкое ложе, подушки, казалось бы, идеально лежат под головой, тонкая ткань, которой он укрывается, не приносит неудобств или жары, но...       Сон не идет. Просто Финрод думает о том, какой должен сделать выбор. Арда возродилась, обновилась, мир стал иным. В нём нет больше прежней тьмы и вся боль осталась позади, а его все равно терзает необходимость выбора.       На этот раз не между долгом и клятвой, на этот раз ситуация иная и все куда сложнее, чем было тогда. Проще и сложнее одновременно.       Любовь. В жизни эльдар она имеет особую роль и Финрод знает, что любовь не бывает просто так. Что в фэа остается и она, и шрам, если любовь оставила рану. И он любил давно, ещё во времена Валинора, времена, которые, кажется, ему снились. Теплые и беззаботные дни.       Тогда он любил. Та любовь считалась бы неправильной, если бы о ней узнали. И Финдарато тогда делал все, чтобы не узнали. Это было и не нужно, главное, что он любил и любили его, Финрод чувствовал это. Ему особо не нужны были слова — он видел взгляд, чувствовал, с каким трепетом его касаются, как крепко обнимают, как ласково перебирают волосы.       В конце концов, мало кто бы понял двух принцев, которые тайно встречаются друг с другом, а не с прекрасными эльдиэ, которых вокруг достаточно.       Дело было не в том, что эльдиэ чем-то хуже, дело было вовсе не в них, в самом Финроде было что-то иначе. Без сомнений, они ему нравились, но скорее.. Он считал их прекрасными и все же не представлял себя с ними. В нём не было чувств ни к одной, хотя Финрод не мог утверждать, что они бы никогда не появились.       Просто ему повезло влюбиться раньше.       Маэдрос не был любовью с первого взгляда, на самом деле Финдарато сначала не понял, что влюбился. Он просто восхищался, просто хотел быть рядом, просто хотел разделить проведенное время. Просто старался быть на равных, не отставать, смотреть в чужое лицо и подхватывать мысль.       У него это получалось и он все больше привыкал, все сильнее чувствовал, что хочет большего. Чем ближе они были, тем сильнее ему этого хотелось. И однажды Финрод просто не выдержал, сделал то, что сейчас бы показалось необдуманным поступком.       Он позвал Нэльо, попросил встретиться с ним тайно, чтобы никто не знал об этой встрече. Лучше было так, чтобы в случае отказа никто не видел этого, в случае, если все пройдет неудачно, можно будет просто вернуться домой незамеченным. И Финрод помнит, как переживал, что нанесет этим обиду, что понял все не так, что после этого Маэдрос исключит его из своей жизни.       И ему повезло второй раз.       Его чувства оказались взаимны. Держать Нэльо за руку было так хорошо. Просто поглаживать ладонь, теплую, родную, такую знакомую ладонь.. Целовать его, быть рядом с ним. И Финрод любил его. Или любит до сих пор?       Он закрывает глаза и кривит губы в усмешке — некрасивой, горькой, полной боли и утраты. Встретив его снова после возрождения он не был уверен, что чувства Нэльо к нему так же живы. После Исхода, после плена, было многое, что разделяло их.       И это «многое» могло быть слишком значительно. Могло погасить чувства, могло сделать их не той любовью, а лишь слабым напоминанием о ней. Да и у Финдарато тоже было нечто, что и подводило его к выбору.       После их отдаления он не мог найти в себе силы сделать первый шаг навстречу и до сих пор винил себя в этом. Возможно, если бы он смог, то все было бы иначе и не пришлось бы так болезненно думать о ком-то ином.       К Куруфинвэ он ощущал другое и дело даже не в том, что это было слабее, просто второго такого же, как Нэльо, случиться не могло. И даже несмотря на это Курво не был заменой ему, то, что осталось в фэа после Маэдроса нельзя было заткнуть или закрыть кем-то или чем-то, можно было только вылечить. Помочь этому затянуться.       С Курво ему получалось забыть об этом. Ненадолго, но постепенно он чувствовал, что все меняется, что он уже не чувствует такой огромной утраты, а скорее нежность, благодарность в сторону Куруфина.       Если бы не одно «но». Выбор, который ему пришлось сделать тогда.       И видеть боль в глазах Куруфинвэ оказалось действительно тяжело. Почти невыносимо. Наверное, правильные слова изменили бы ситуацию и Финрод мог выбрать иначе. Только вот Курво слишком ранило то, что выбрали не его. Вероятно, именно этого он боялся и оно стало явью, стало желанием сделать друг другу как можно больнее.       С ним Финдарато уже виделся тоже, но.. Решиться и остаться возле кого-то одного не получилось. Именно поэтому ночь Финрод проводит без сна. Он думает, что раз не может уснуть, то нечего лежать, пялясь в потолок и ворочаясь. Поднимается и подходит к подоконнику, не зажигает свечу, а просто садится, позволяя распущенным локонам спадать, укрывать его плечи и часть спины.       Тяжело сделать больно кому-то из тех, кто небезразличен. От этой необходимости тянет в груди до желания закашляться, давит, стискивает, словно кто-то сильным ударом отбросил его на землю и теперь не получается вдохнуть.       Ему нужно выбрать. Так дальше не может продолжаться, иначе больно будет троим. Так он даст определенность себе и им, так будет проще и метания наконец прекратятся. Финдарато понимает, что для этого ему нужен разговор. Ещё один разговор, понять, ждал ли Нэльо их встречи или уже забыл, остыл к нему. Об этом лучше не думать, иначе становится ещё горше, потому что в этом новом мире его чувства обрели надежду.

***

— Финдарато, — стук в его дверь не застаёт врасплох. В конце концов, мало ли, что и кому от него могло понадобиться. — Заходи, Эдрахиль, — он поднимается, отрывая свой взор от книги.       Его друг решил остаться с ним, даже при возможности идти своим путём. Остался рядом не как правая рука, а как близкий эльда. И сейчас его визит точно важен, по мелочам обычно приходят другие. Дверь распахивается и Эдра входит, плавно прикрывает её за собой. — К тебе приехал Нэльяфинвэ, — он старается говорить как можно тактичнее. Смотрит внимательно, но Финрод не выказывает удивления или волнения, он кивает. — Мне пригласить его сюда?       И тут возникает вопрос. Лучше ли остаться здесь, или прогуляться? Финроду кажется, что в помещении он будет словно бы загнан в угол, поэтому на свежем воздухе будет спокойнее. — Нет. Отведи его к выходу в сторону Хрустального озера, — Финрод тянется к поясу туники, чтобы снять более официальное одеяние, но Эдрахиль задерживает взгляд и словно бы колеблется. Подходит ближе и сжимает плечо в поддерживающем жесте. Молчаливо, как он привык делать всегда. — Все хорошо. Мы просто поговорим.       Финдэ находит в себе силы улыбнуться и накрыть чужую ладонь своей, чуть сжать. Тогда Эдрахиль оставляет его одного. Он переодевается достаточно быстро, легкая накидка, в которой можно спокойно прогуляться, не беспокоясь о том, чтобы не испачкать светлые одежды.       Они здороваются, когда видят друг друга. Финдарато молчит, пока ведёт его к Хрустальному озеру, к своему любимому месту. Тихому и красивому, здесь никогда он не натыкался на иных эльда, как бывало в других местах. И к горлу подкатывает ком от волнения, от желания разрешить ситуацию. Финрод садится на толстую ветвь дерева возле воды, ведёт пальцами по коре. — Ты пришёл поговорить со мной? — он поднимает взгляд на Маэдроса. И в чужих глазах пытается считать ответ, стал ли он теперь ему безразличен или нет. У самого Финрода сердце стучит быстрее и фэа тянется прикоснуться, тронуть за плечо, обнять крепко, но он не позволяет себе. Нельзя. Сначала нужно узнать ответ. — Да, Финдэ, я пришел поговорить с тобой, — Нэльо садится рядом, но так, чтобы между ними было комфортное расстояние. — Мне кажется, нам стоит обсудить... Нас.       Финрод поджимает губы. Ему приходится сдержаться от слов, что они были раньше, что это все было так давно, что Маэдрос достаточно отстранился, чтобы его решение было очевидно. И все же он держится, решив, что сначала нужно выслушать. — Мне казалось, что для тебя это осталось далеко в прошлом. В той жизни. В Валиноре, когда между нами не было столько преград, — Финдарато говорит размеренно, спокойно, но при этом его плечи напряжены, пальцы чуть сжимают кору дерева. — Тогда ты отстранился и... Прости. Я не смог тогда решиться сделать первый шаг. Я думал, что ты решил не прощаться со мной, а просто..       Он неопределенно жмет плечами. И действительно так думал, потому что его не было рядом в нужный момент, не он спас, не он помог. Вовремя не решился и не догадался, а если бы и попробовал — вышло бы? Вероятно, нет. — Просто плен сделал меня достаточно нелюдимым. Между нами было достаточно преград. Недопонимания, войны и клятвы, плен... Я был... — Маэдрос запинается, пытаясь подобрать нужные слова, сказать все правильно. — ...разбит, когда узнал о произошедшем с тобой. Мне жаль, что я не смог ничего сделать.       Финрод качает головой. Он и не ждал помощи ни от кого, его нить судьбы тянулась так, это было предрешено, да и сам Финдарато знал об этом, предсказывал. — Ты не смог бы. Клятва, Нэльо, я знаю, — он улыбается и замирает. Как же трудно бывает просто задать вопрос, который волнует больше остальных, который заставляет дыхание сбиваться и сжимать пальцы в напряжении. — Я хотел сказать, что я все еще...       Голос срывается. Последнее слово теряется во всплеске воды и Финдарато замирает, пытаясь предсказать чужую реакцию. Пальцы Маэдроса касаются его ладони, поглаживают мягко и бережно. — Я тоже, Финдэ, я тоже, — и от этих слов будто бы вся боль, все волнение утекает вниз, по веткам дерева, дальше, туда, где сливается с землей, уходит куда-то вниз. — Мне бы хотелось попробовать любить тебя заново. После того, что мы пережили, начать новое, дать нам возможность жить.       Эти слова заставляют сжать его пальцы, а ресницы непроизвольно начинают дрожать. Финдарато даже не думал, что действительно настолько скучал, что так сильно хотел видеть его рядом, хотел иметь право снова касаться его. — Эру, Нэльо, я так скучал, — Финрод сжимает его в объятиях, утыкается в плечо, оглаживает талию, спину до лопаток вверх и выдыхает. — Конечно, мы попробуем. Не хочу отпускать и терять тебя снова.       Маэдрос улыбается. Он пропускает пряди волос через свои пальцы, а другая его рука лежащая на пояснице воскрешает все прежние воспоминания. — Не потеряешь, золотой, — и Финрод тянется к нему.       Он целует веснушки на чужих щеках, хочет отследить губами каждую. И теперь у него на это есть достаточно времени.