Wildflower

      В Гнезде никогда не бывает тихо. Новые и старые его обитатели приходят и уходят. Что-то падает, шуршит, шелестит и рассыпается. Кто-то хохочет над остроумным анекдотом или избитой шуткой, кто-то ссорится из-за шума за стенкой, кто-то настойчиво стучит в каждую дверь на пути, предлагая сыграть в настолки теплым пятничным вечером. На кухне постоянно кипят, остывают, смешиваются и взрываются новые блюда и зелья Хорхе. Пахнет благовониями, парфюмами, жареным мясом и тушеными овощами. Из комнаты Другой, специализирующийся на иллюзиях и образах, тянется тонкий аромат пудры. В главной гостиной пахнет хвойным лесом и совсем немного - малиной. Диффузер выбирали самые привередливые. Тем, кто не переносит запах кофе, лучше не появляться в Гнезде по утрам. Тяжелая ладонь хлопает Ловчую времени по плечу. О, она снова замечталась. – Пойдём домой, Нова, - непривычно устало, а оттого по-особенному мягко бормочет Шен. У него не осталось сил и колкостей, хотя он упорно пытается доказать всем участникам задания обратное: раздраженно хмыкает, остро улыбается и посылает Ониксу злые взгляды, общещающие долгую и мучительную смерть. Они все устали, они все хотят - – Домой, - эхом отзывается Нова. Домой? Вот прямо домой-домой? Обещаете? Ее дом, то, что она должна называть Домом, далеко отсюда. Нова очень хочет домой. Вчера она почувствовала, что больше не может докладывать Ватикану о каждом шаге Других. И это было странно, потому что прежняя Нова была готова на всё, чтобы заслужить уважение и доверие кардинала. Чтобы заслужить любовь человека, которого всю жизнь называла отцом. Чтобы доказать, что грех, таящийся в самой ее сути, и не грех вовсе. Да, она - Другая, но разве это повод считать ее порождением дьявола? Нова очень-очень хочет домой. Желание нелепое до смешного, до опухшего от слез детского личика, до стертых и покрасневших коленок, на которых она стояла, раскаиваясь уже за то, что посмела существовать. Дети не должны извиняться за то, какими они родились. Нова извинялась за то, что Господь допустил ее рождение. Ловчая была виновата перед Тем, кто никогда и ни за что, сколько бы синяков и шрамов после наказаний на ней ни осталось, не ответил бы на ее молитвы. В Гнезде не нужно было умолять. Даже просить иной раз не требовалась. Союз Сожжения умел понять Нову без слов. Шен ворчал, но всегда первым вызвался добровольцем в напарники. Оникс флиртовал и подкалывал, но в нужные моменты становился опаснее раненой пантеры. Люсьен держался чуть поодаль, но Другие чувствовали крепкое плечо вампиров, готовых поддержать их. Хорхе улыбался ярче и смеялся громче всех, но именно его настойки вытаскивали Других с того света. Буквально. – Земля вызывает Нову! Нова, ответьте, Нова! – Оникс чертыхается, споткнувшись о камень. В его тоне прежняя веселость смешивается с тревогой. – Смотри под ноги, пожалуйста, а то тоже споткнёшься. Он аккуратно треплет ее по голове. О, ну, прическа все равно уже испорчена, вряд ли возможно сделать еще хуже. Нова посылает анимаморфу ответную улыбку и позволяет себе подумать о той, чей взгляд выжигал на ней следы сильнее и важнее клейма. Нет, не клейма, но метки.

Viva veritas. Да здравствует истина.

В Гнезде была Весп... Нова всё-таки спотыкается.

***

Ловчая чуть сгибает пальцы, намереваясь постучать. Всего одно движение и - – Входи, - спокойный и уверенный голос с той стороны. «Как она... О, верховная ведьма, ну да.» Дверь открывается с тихим скрипом. Сегодня Веспер ночует в Гнезде. До чего редкое явление. Комната погружена в полумрак, единственными источниками света здесь служат лишь лунный свет и настольная лампа. Ведьма удобно устроилась в кресле, разбирая лежащие перед ней бумаги. «Помимо дел Других, она должна притворяться обычной, занимающийся бизнесом. Сложно представить, какая ответственность на ее плечах» – Ты что-то хотела, - не вопрос, не интерес. Голый факт. Эта сторона натуры Веспер Нову иногда пугала. Не отрицай, она уже решила, что и в каких формулировках ты думаешь. – Я... наверное, да. Могу войти? - Ловчая мнется на пороге, ежась от прохладного воздуха, обнимающего обнажённые ноги. – Проходи, конечно. Хочешь чего-нибудь? Воды, чаю? - Веспер откладывает очередную бумагу в сторону. Перед ней возвышаются три небольшие стопки, и этот документ отправляется в ту, что посередине. – Воды, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить, Вес, – Нова пытается улыбнуться как можно беззаботнее. Выходит откровенно плохо. Ведьма хмурится, наполняя стакан. Графин с гулким стуком опускается обратно на стол. Неужели она собиралась работать всю ночь? Сейчас на Веспер нет ни строгого костюма, ни тонких шпилек, на которых женщина кажется еще выше. Веспер сейчас такая... домашняя, что Нова не может не залюбоваться. Они садятся на небольшой диван, заваленный подушками. – Рассказывай, - ловчая чувствует мягкое прикосновение теплой ладони к своему запястью. Ее притягивают ближе, вынуждая положить голову на плечо. - Снова поедаешь себя? Улыбнись, мы на верном пути. На верном пути? Нова со своего «верного пути» давно сбилась. Да и был ли он? Ее Бог от нее отвернулся. – Я чувствую себя предательницей, - вот так. Честно и просто. - Вы... простили меня, почему? Я годами занималась тем, что шпионила, обманывала и предавала Других. Своих. Но вы простили меня, дали еще один шанс. Я пытаюсь докопаться до причин и ничего не нахожу. Кажется, ее голос дрожит от подступающих слёз. Не время, нельзя плакать. Она пришла поговорить, а не обиженно плакаться в обманчиво хрупкое плечо. – Нова, - аккуратно начинает Веспер. Оставляет на виске мягкий поцелуй, вдыхает аромат цветочно-ягодного шампуня. – Не думай, что это было просто, хорошо? Мы дали тебе ещё один шанс, потому что ты одна из нас. Ты - наша, Нова. Ты ошиблась, очень серьёзно ошиблась. Виновата ли ты в этом? Мы решили, что лишь частично. Множество Других скрывают свою природу, чтобы выжить. Ты воспитывалась кардиналом, твое детство прошло под контролем церкви и Магистериума. Это тебя не оправдывает, но многое объясняет. Злились ли мы? Невозможно сильно. Но ты пообещала доказать свою верность. Веспер делает паузу. Чувствует, как ловчая начинает дрожать в осторожных объятиях. – Я поверила тебе, Нова. И верю до сих пор. Потому ли, что люблю? Не спрашивай, я не отвечу. И союз сожжения верит тебе. Пока боязливо, ненадёжно. Дай им время, а себе - шанс искупить вину. Нова наконец всхлипывает. Чувство вины, затапливающее ее все это время, остается солёными дорожками на веснушчатых щеках. Веспер обнимает крепче, надёжнее. Она не обещает безусловного счастья, лёгкой жизни, безболезненного пути и безусловного доверия. Она обещает остаться рядом. Миг, и Нова беззастенчиво и тихо зарыдала. Тайны душили её. Перекрывали кислород, оставляя на горле грязные следы ядовитой, чёрной лжи. После признания Нова почувствовала, что хватка немного ослабла. Не исчезла полностью, ей все еще нужно играть роль примерной шпионки для Ватикана. Веспер приподнимает ее за подбородок. Пальцами стирает слезы и целует в нос, сохраняя ласковую, но уверенную улыбку. – Посиди здесь, со мной. Нужно кое-что закончить, но я буду рада твоей компании. Нова кивает. Нова обретает дом. Шумный, суетливый, яркий и сложный, едва ли умолкающий по ночам. Ее дом - здесь. Здесь - в Гнезде. Здесь - в объятиях Веспер.