Дорога в никуда

Март 2013

      За полгода учебы в этой школе Максим успел хорошо усвоить две вещи: первое – не хочешь получить – сиди тихо и не отсвечивай, а второе – если ты уже привлек ненужное внимание, никак не провоцируй «нападающих» и ни в коем случае не пытайся сбежать. Но, напуганный возможными последствиями произошедшего, он решил пренебречь последним правилом и уже спешил к гардеробу, где должен был как можно скорее забрать свои вещи и незаметно выйти из школы, так, чтобы охранник не заметил его и не остановил у выхода.        Максим не мог поверить, что допустил ту ситуацию с телефоном. Он должен был сделать все возможное, чтобы тот не попал в руки Руслана, должен был вырвать его из рук, разбить, да хоть выкинуть в окно, но что он точно не должен был делать – так это позволять Руслану рыться в нем, прекрасно зная, чем это может обернуться. Мальчик видел лицо одноклассника и то, как всего на долю секунды оно исказилось от гнева и отвращения, и именно в тот момент понял, что теперь его жизнь превратится в настоящий кошмар. Избиения и оскорбления уже и без того присутствовали почти в каждом прожитом им дне, а теперь, после того как Руслан узнал о его чувствах, они станут еще более жестокими и изощренными – в этом Максим не сомневался.       Спустившись на первый этаж, мальчик на всякий случай вгляделся в лица людей, сидящих около гардероба. После пятого урока уходило не так уж и много людей, однако, сказать, что этаж пустовал, тоже было нельзя: несколько классов все же столпилось около металлической решетки, и это немного успокаивало Максима, испытывающего самый настоящий неподдельный страх от одной только мысли о внезапной встрече лицом к лицу с компанией Руслана. Проходя мимо других учащихся, мальчик мысленно молился, чтобы все обошлось и ему удалось уйти незаметно, но при этом в глубине души он знал заранее – что-то точно пойдет не так. Потому что по-другому в его жизни просто не было и быть не могло.       Заходя внутрь гардероба, Максим все еще чувствовал внутреннее напряжение. Нервы его от всех переживаний готовы были сдать в любой момент, но, несмотря на это, он старался держаться спокойно, хотя это и было довольно сложно в сложившихся обстоятельствах. То и дело оглядываясь по сторонам, он судорожно надел на себя парку и, накинув на плечи рюкзак, уже было хотел идти в сторону выхода, как вдруг заметил мелькнувший в нем силуэт одноклассника.       - О, Макси-и-м, - улыбаясь, нарочито добродушно протянул Руслан и стал медленно подходить к однокласснику. – У нас физ-ра еще, забыл?       Инстинктивно подавшись назад, Максим задел головой металлическую вешалку и коротко зашипел сквозь зубы.       - Пошли, звонок скоро, - все не унимался Руслан, подходя к нему чуть ли не вплотную. Со стороны он выглядел так, словно в его голове и подавно не было никакого злого умысла, и только Максим знал, что именно скрывалось за простодушной улыбкой и мягким, успокаивающим голосом.       - Мне нужно домой, - тихо сказал он, не отрывая глаз от пола.       - Нет, не нужно. У нас еще урок.       Наконец осмелившись посмотреть на Руслана, Максим вдруг понял, что его затея изначальна была обречена на провал. Его с самого начала никто не собирался отпускать, и плескающаяся в глазах одноклассника высокомерная насмешка лишь подтверждала это.        - Пошли, а то опоздаем.       Кивнув в сторону выхода, Руслан повернулся к нему спиной и пошел, прекрасно зная, что Максим пойдет за ним.       Уже в спортзале, наблюдая за тем, как Руслан вместе со своей компанией перекидывает мяч с одной стороны поля на другую, мальчик стал судорожно думать о том, как он мог избежать очередной пытки. Просить помощи у учителей он не видел смысла, потому как те, зная кем является отец Руслана, в любом случае помогать ему не стали бы. Сбежать прямо с урока не представлялось возможным из-за охранника, следившим за главным входом. А других вариантов Максим не мог придумать, как ни пытался. Так и получалось, что вопреки расхожей фразе, выхода из его ситуации попросту не было.       Одной из причин, по которой мальчик впервые решил нарушить собственные правила, был страх того, что в этот раз издевательства могут зайти слишком далеко из-за Руслана, увидевшего то, что видеть ему было никак нельзя. Он понимал, что одноклассник, и без того испытывающий к нему лишь отвращение и презрение, отныне станет еще более жестоким, а это в свою очередь, в чем Максим даже не сомневался, приведет к тому, что скрывать от матери факт издевательств со стороны компании Руслана больше будет нельзя. И мальчик готов был сделать что угодно, лишь бы та и дальше жила в неведении, потому как переживания с ее стороны могли спровоцировать рецидив болезни, которая только-только отступила после долгого и тяжелого лечения.       Мысли о матери отвлекли Максима, и на некоторое время он перестал следить за происходящим в спортивном зале. Устремив глаза в пол, он стал прокручивать в голове все то, через что ей пришлось пройти. Бесконечная вереница анализов, обследований, госпитализаций, несколько операций, после которых ей приходилось заново учиться ходить, и постоянные молитвы – ее и самого Максима, которому пришлось оставить детство где-то там, позади, и взять на себя роль взрослого – все это стало его новой реальностью еще полтора года назад и никак не хотело отпускать его даже сейчас, когда все, казалось бы, стало налаживаться. Мальчик понимал, что ему нужно перестать жить прошлым и наконец начать жить настоящим, однако он никак не мог вернуться в прежнюю жизнь, без переживаний и тревог; страх того, что он не сможет помочь своей матери, что упустит из виду что-то важное, что-то, что может стоить ей жизни, сидел в нем и никуда не хотел уходить, как бы он ни пытался от него избавиться. Иногда ему и вовсе казалось, будто в его жизни больше никогда не будет спокойных, счастливых дней, и это приводило его в настоящее отчаяние, хотя бы потому что в глубине души он скучал по тем временам, когда у них с матерью все было хорошо.       За этими совершенно безнадежными и мрачными мыслями Максим и не заметил, как Руслан, встав посреди спортивного зала, сначала сказал что-то Артему, а затем, рассмеявшись, подкинул мяч в воздухе и пнул его ногой в сторону лавки. Только в самый последний момент мальчик заметил краем глаза что-то летящее в его сторону, но увернуться уже не успел: мяч со всего маху ударил его по лицу, да так сильно, что в его глазах тотчас потемнело.       - Пиздец лошара!       Голос Руслана донесся до Максима словно из-под толщи воды. Закрыв лицо руками, он сидел неподвижно и смотрел как загипнотизированный на то, как капли крови одна за другой падают на дощатый пол с облупленной краской. Лицо его горело огнем, уже подступившая тошнота только усиливалась с каждой минутой, и в какой-то момент мальчику и вовсе стало настолько плохо, что ему показалось будто он может потерять сознание.       "Чернов, ты идиот?"       "Ты головой думаешь хоть немного? А если у него сотрясение будет?"       "Максим, как ты?"       Все голоса смешались в один сплошной белый шум. Мальчик уже не понимал, кто говорит, а кто стоит рядом с ним и пытается убрать руки от его лица. Происходящее вдруг превратилось для него во что-то совершенно неразборчивое и смазанное. И из этого состояния его вывел уже знакомый ему голос.       - Давайте я отведу.       Чуть приподняв голову, Максим осторожно посмотрел на Руслана сквозь пальцы. Тот стоял рядом с их преподавателем физкультуры и продолжал о чем-то с ним говорить, пока вдруг не перевел взгляд на него. Тень едва заметной усмешки коснулась его губ, но тут же исчезла, будто ее и не было вовсе.       - Слышь, это, - стоя все также на расстоянии вытянутой руки от мальчика, сказал Руслан, - пошли, отведу тебя до медпункта.       Замешкавшись лишь на секунду, Максим медленно поднялся со своего места и пошел вслед за одноклассником. В медпункте ему предложили пойти домой, однако сразу поставили условие – за ним должен прийти кто-то из родителей, в противном же случае ему придется сидеть до конца урока. Понимая, что он не может позволить себе лишний раз беспокоить мать, идти домой мальчик отказался и в молчаливом смирении направился обратно в спортзал в сопровождении Руслана. На его удивление, за все то время, что они до него шли, тот не сказал ему ни единого слова, и в целом вел себя так, будто его здесь не было вовсе.       К тому моменту, как они вернулись, до конца оставались считанные минуты. Преподаватель уже вот-вот должен был отпустить их, и эта мысль набатом била в голове Максима. Только сейчас он осознал в полной мере, что именно ждет его после звонка.       - Зря ты не ушел, - коротко сказал Руслан, по лицу которого расплылась все та же нахальная улыбка. – Пизда тебе.       Последнее он бросил, приблизившись к лицу Максима так близко, что тот смог разглядеть едва заметные голубые вкрапления в его карих глазах.       

***

      Отпустили их вовремя, по звонку. Едва переставляя ноги, Максим направился в раздевалку, мечась между желанием убежать и желанием оказаться там и пережить как можно скорее все то, что должно было выпасть на его долю.       Входя в тесное, душное помещение, мальчик опустил глаза в пол, чтобы ни в коем случае не встретиться ни с кем взглядом. Он понимал, что смысла прятаться уже нет, но в глубине души продолжал тешить надежду на то, что если он не будет привлекать к себе лишнего внимания, то о нем просто забудут, и никаких действий со стороны одноклассников не последует. Однако, те даже не думали забывать о нем; выжидая удобный момент, они бросали друг другу многозначительные взгляды и, кивая в сторону Максима, посмеивались над ним, зная уже сейчас, что его ждет.       - Ясаков, ты за рюкзаком?       Подняв взгляд, Максим увидел привалившегося к стене и вытянувшего перед собой ноги Артема, близкого друга Руслана. Тот сидел, скрестив руки на груди и, казалось, действительно ждал от него ответа.       - Да… - неуверенно отозвался мальчик, не в силах даже пошевелиться.       - Ну так держи.       На этих словах Артем схватил рюкзак Максима и, расстегнув его, вывалил на пол все его содержимое, а уже пустой рюкзак отшвырнул в сторону.       - Собирай, - сказал он сначала спокойно, а затем, заметив, что Максим никак не реагирует, уже более грубо: - Собирай, хули стоишь?       Очнувшись, мальчик на ватных ногах подошел к валяющемуся на полу рюкзаку и только было нагнулся за ним, как вдруг почувствовал сильный удар в спину. Неуклюже рухнув на пол, он какое-то время не двигался, словно ожидая дальнейших действий от своих обидчиков, и они действительно последователи: еще раз нанеся удар по спине, кто-то прижал его ногой к полу и стал давить настолько сильно, что каждый вдох стал даваться ему с трудом.       - Че, не получилось сбежать? – раздался голос Руслана откуда-то сверху. Вдруг дышать Максиму стало легче, но ненадолго: на смену ноге пришло колено, и теперь к невозможности нормально дышать прибавилась невыносимая боль, от которой хотелось выть в голос. В полном отчаянии мальчик дернулся вперед, и в эту же секунду почувствовал, как его грубо схватили за волосы и потянули так, что ему невольно пришлось поднять голову. – Ты тупой что ли? Нихуя у тебя не получится, по ебалу все равно отхватишь.       Страх, почти что животный и бесконтрольный, охватил Максима. Он готов был кричать и вырываться из рук Руслана, бежать, куда глаза глядят, но не мог: все его тело словно оцепенело, полностью подчинившись чужой воле.       - Въеби ему уже, чтоб успокоился, – раздался чей-то голос, а вслед за ним и одобрительные возгласы.       - Да так неинтересно, он же только и ждет, чтобы мы его побыстрее отмудохали и отпустили, - ответил Руслан безликому голосу, а затем, сильнее натянув волосы Максима и приблизившись почти вплотную к его лицу, задал вопрос уже ему: - Так ведь?       Ответить Максим не успел: встав с его спины, Руслан рывком поднял его на колени и, встав напротив него и снова оттянув его за волосы, посмотрел ему прямо в глаза с немой усмешкой.       - Пожалуйста, не надо, пожалуйста… - стал судорожно просить мальчик, чувствуя, как его накрывает настоящей паникой.       - Заткнись, - бесцветным тоном бросил одноклассник, а затем вдруг плюнул ему в лицо.       Сразу же после этого по помещению пронеслось дикое улюлюканье и все те же одобрительные возгласы. Помимо Руслана и его компании, в раздевалке также находились и их одноклассники: часть из них поддерживала происходящее, другая же часть была вынуждена делать это, хотя бы из страха оказаться на месте Максима. Зная то, каким жестоким был Руслан, а также положение его семьи в обществе, никто и не думал заступаться за одноклассника.       - Я, кстати, ножницы взял, - сказал очередной друг Руслана, Леша, и, достав эти самые ножницы из рюкзака, швырнул их ему.       Поймав, мальчик поднес их к лицу Максима и покрутил ими у него перед глазами.       - Будем из тебя пацана делать.       Не в силах что-либо ответить, мальчик только беспомощно затряс головой.       Не прошло и минуты, как первая прядь упала на пол, а вслед за ней вторая и третья. Все то время, что Руслан безжалостно резал волосы Максима, тот продолжал молчать, и только мольба, граничащая с паникой, отчетливо читалась в его глазах. Он уже и сам не знал, чего боялся больше – издевательств со стороны любимого ему человека, переживаний матери, которая до сих пор жила в неведении о том, через что ему приходится проходить каждый день или же того, что ждет его теперь, когда Руслан был в курсе его тайны. Сейчас, в этот момент, все это превратилось для него в одну сплошную кровоточащую рану, которую, казалось, уже ничем нельзя было залечить. Каждая мысль о любимых его сердцу людях причиняла ему боль, но что делать с этой болью Максим не знал и потому продолжал терпеть очередную выходку одного из них, в глубине души находя утешение в страданиях, причиняемых им.       К тому моменту, как последняя прядь упала на пол, Максим чувствовал себя настолько уставшим, что едва стоял на ногах, а если быть точнее – на коленях. Ощущая внутри себя невероятных размеров пустоту, он продолжал смотреть стеклянными глазами в стену напротив, игнорируя любые попытки Руслана поймать его взгляд. Все его мысли, все переживания наконец стихли, и тишина, оглушающая и вместе с тем удивительно успокаивающая, накрыла его с головой. Погрузившись в нее полностью, мальчик уже не слышал ни издевок одноклассников, ни их тщетные попытки достучаться до него; оставшись наедине с собой, он наконец отдался полностью своим ощущениям и вдруг поймал себя на мысли, что терять ему уже, по сути, нечего. Терпеливо дождавшись, когда Руслан отряхнет ножницы от его волос и отдаст их обратно другу, Максим облизнул сухие губы и сказал едва слышно, почти шепотом:       - Я люблю тебя.       Не прошло минуты, как кровь, его собственная, брызнула на пол, а вместе с тем и на белые кроссовки Руслана.       И что странно - именно этот момент намертво отпечатается в его памяти, как подтверждение тому, что все, кого он любил, так или иначе причинят ему боль. Хотят они того или нет.