Код: красный

Сугуру стоит у плиты, напевая себе под нос и помешивая деревянной лопаткой мясо с луком. Она засыпает нарезанные кубиками овощи в кастрюлю, накрывает её крышкой и убавляет огонь. Двадцать минут томления — и обед будет готов. Тоджи обещал вернуться с задания вчера вечером, но его до сих пор нет. Сугуру давит в себе волнение и надеется, что с ним всё в порядке. Каким бы крутым он ни был, всегда есть опасность получить ранение или вовсе погибнуть. О таком она старается не думать. Два дня назад у неё начались месячные. В эти дни она бывает особенно возбуждена, но занятия сексом в такое время кажутся извращением, к тому же они с Тоджи никогда не говорили об этом. Она как раз подумывает воспользоваться вакуумным стимулятором, чтобы облегчить пульсирующее желания, покалывающее кожу, когда слышит звук открываемого замка во входной двери. — Я дома, — раздаётся с хлопком. Она быстро идёт в прихожую.  — Тоджи! Грудь легко сдавливает от облегчения: он устало улыбается ей, но выглядит целым, чистым и почти свежим. В подтверждение её слов он, раздеваясь, говорит: — Это было просто, но долго. Умираю от голода.  — Рагу почти готово, — кивает она и подаётся навстречу, когда Тоджи протягивает к ней руки.  Сугуру прижимается к его горячей груди и обнимает за шею, Тоджи склоняется, накрывая её губы нетерпеливым поцелуем. — Я скучал, — шепчет он, отстранившись. — Я в душ, малышка, идёшь со мной?  Она наблюдает, как Тоджи проходит в квартиру и раздевается. Широкая спина, сильные плечи и каменный пресс. Всё его тело состоит из рельефных красивых мышц. Сугуру сглатывает. Она понимает, о чём он просит. Это их традиция — занятия сексом в душе сразу после возвращения Тоджи. Нагретый адреналином, он почти каждый раз приходит с заданий возбуждённым настолько, что они занимаются крышесносным сексом в душе, на столе, комоде, диване, на полу и только потом добираются до кровати, если вообще добираются. Иногда Сугуру даже бывает больно. Не то чтобы она жаловалась… Ей это нравится. Но сегодня она вынуждена отказаться. — Не могу, у меня месячные, — она надувает губы, с сожалением смотря на Тоджи. Возбуждение при виде него только усиливается: последний раз они виделись четыре дня назад, Сугуру без ума от своего парня, от того, какой он горячий и сильный, и от того, как он любит её. Тоджи хмурится: — Тебе больно? — Ну, вообще-то нет, но… Он вскидывает брови, стягивая бельё, и Сугуру облизывает губы при виде его наполовину стоящего члена: — Тогда в чём проблема, детка? Тоджи берёт её за руку и ведёт за собой в ванную комнату. Сугуру напряжённо соображает: действительно ли он имеет в виду именно то, что говорит? С другой стороны, за несколько месяцев отношений Тоджи ни разу не был замечен ни во вранье, ни в какого-либо рода преувеличениях. Напротив, обычно он называет вещи своими именами и прямо говорит, чего хочет. Сугуру ощущает, как низ живота тяжелеет от предвкушения. Тоджи настраивает температуру воды, открыв дверцу душевой кабины. Закончив, он тянет Сугуру на себя и жарко целует. Она стонет в поцелуй, стискивая крепкие плечи, ведёт ладонями вверх и сжимает его шею. Тоджи отвечает низким стоном и забирается ладонью под майку, сжимает грудь. Отстранившись, быстро снимает её с Сугуру, а затем стаскивает домашние шорты вместе с бельём, склоняется, обхватывая губами сосок. Сугуру шумно выдыхает и запускает пальцы в его волосы, закидывая на Тоджи бедро.  — Боги, как я соскучилась, Тоджи. Он что-то шепчет, целуя её шею, и сжимает задницу. Жар приливает к щекам Сугуру, когда она вспоминает кое-что. Чёрт, тампон… — Я сейчас, — она разворачивается в объятиях, чтобы выйти из ванной и избавиться от него самостоятельно, но Тоджи ловит её за руку и дёргает на себя, впиваясь в рот жёстким поцелуем.  — Останься, — шепчет он ей в губы. О боги, Сугуру знает этот тон. От возбуждения голос Тодже ещё ниже, он посылает в мозг Сугуру, потерявший всякую рациональность из-за гормонов, сигналы сильнейшего удовольствия. Она сдаётся настойчивым рукам. В конце концов, Тоджи ведь не может не понимать, что его ждёт? Он старше Сугуру на девять лет, и отсутствие у неё опыта подобного секса не говорит о том, что в его жизни такого не было. Даже если это не так, Тоджи не похож на того, кто будет смущён или отвращён… чем-то подобным. Ну, Сугуру надеется на это. В крайнем случае она всего-то сгорит от стыда. — Слишком много думаешь, — усмехается Тоджи над ухом. Он опускает ладонь между её ног и ребром толкает сначала одно бедро, затем —— второе. Сугуру раздвигает ноги, поднимая вопросительный взгляд на Тоджи. Он хищно улыбается. От желания его глаза темнеют и становятся тёмно-зелёными, как хвойный лес. Он вновь припадает к её шее влажным поцелуем и проводит пальцами между складок. — Тоджи… — она упирается руками в его грудь, но он держит её за талию одной ладонью, второй скользит по эпицентру её возбуждения. Она знает, что по-настоящему не хочет, чтобы Тоджи отпускал её. Он наощупь находит хлопковую ниточку и, обмотав её вокруг одного пальца, другой вводит внутрь. Сугуру громко стонет от смеси стыда вперемешку с тёмным, поглощающим её желанием. Тоджи большим пальцем находит клитор и нежно трёт его круговыми движениями. Сугуру обдаёт жаром с головы до ног, она цепляется за его плечи, подаваясь бёдрами навстречу. — Тоджи, — выдыхает она. — М-м?  Он аккуратно тянет за нитку. Тампон, сопротивляясь, всё же выскальзывает из Сугуру. Она ахает. Тоджи не глядя откидывает окровавленный тампон в раковину и подхватывает Сугуру под задницей, берёт на руки. Она обнимает ногами его талию. Они сливаются в горячем поцелуе: Тоджи властно сминает губы Сугуру, пока она постанывает ему в рот, обхватив ладонями лицо. Он толкает язык ей в рот, и Сугуру с удовольствием посасывает его, потираясь промежностью о живот Тоджи.  Он переступает через порог душевой, и Сугуру обдаёт тёплой водой. Тоджи проводит ладонью по её спине и сжимает задницу, скользит ниже и вставляет в неё два пальца. — Ах-х! Удовольствие прошивает каждую клеточку тела. Сугуру дрожит, стискивая бока Тоджи бёдрами и дышит ртом, откинув назад голову. — Сказал бы, что ты уже мокрая, но, кажется, это кровь, — сообщает Тоджи, зловеще скалясь. У Сугуру горят щёки от смеси ужаса и смущения. Она закрывает глаза, упираясь в плечи Тоджи на вытянутых руках, и сжимается на его пальцах.  — Нет. Смотри на меня. Подняв взгляд, Сугуру прикусывает губу. Тоджи добавляет третий палец и вставляет его так глубоко, что упирается костяшками свободных пальцев в ягодицы. Сугуру хнычет, подаваясь навстречу движению.  — Тоджи… — Что, малышка? — Пожалуйста, ах… Сугуру судорожно вдыхает, вгоняя ногти в его гладкую кожу, когда Тоджи сгибает пальцы внутри. — О мой… — Так о чём ты говорила? — он целует её в шею почти лениво, не торопясь. — Издеваешься? — Сугуру звонко хлопает его по мокрой спине. — Трахни меня. — Трахнуть? — смеётся Тоджи. — Но, детка, пять минут назад ты была против. — Давай. Тоджи мнётся, и Сугуру пытается заглянуть ему в глаза: — Эй, в чём дело? Дёрнув плечом, тот смотрит в стену. — Тоджи? — Я не взял с собой резинки. Прости. Подождёшь, пока я метнусь в комнату? Сугуру мгновение размышляет, хотя возбуждение затуманивает разум. Тоджи не имеет привычки кончать на первом заходе, к тому же у неё и так месячные, и угроза внеплановой беременности в случае, если сперма не попадёт внутрь, всё же мала. Она кивает. — Всё в порядке, давай без. Тоджи внимательно смотрит в ответ. — Это безопасно, потому что… Она не успевает договорить: Тоджи вынимает пальцы, отодвигает её на руках так, будто она ничего не весит. Сугуру опускает глаза и наблюдает, как Тоджи медленно насаживает её на крепко стоящий член. Они стонут одновременно: Тоджи — низко и хрипло, Сугуру же почти кричит. — Всё для моей принцессы, — задыхается Тоджи. Чувствительность оказывается запредельной. В обычные дни Сугуру не страдает от недостатка ощущений, но сейчас она чувствует каждый миллиметр массивного члена Тоджи, распирающего её, — так сладко, так правильно.  Глаза закатываются сами собой, и Сугуру стонет на каждый глубокий толчок, сжимая плечи Тоджи. — Да, да, вот так… Подтянувшись на руках, она прижимается к нему грудью, угол проникновения меняется, и теперь особенно чувствительный клитор трётся об рельефный пресс Тоджи. Напряжение сковывает всё тело, Сугуру так хорошо, так хорошо… Она скулит, замирая на пороге сокрушающего оргазма. Тоджи обнимает её крепче, он двигается как машина — не сбавляя ни темпа, ни амплитуды. Идеально, восхитительно… Стон Сугуру срывается на крик. Тоджи продолжает трахать её даже во время спазмов, скручивающих тело в изумительном удовольствии. Сугуру возносится на небеса и парит, окружённая искрящимся наслаждение. — Не останавливайся, не остана… Мн-нгх… Тоджи, кажется, понимает чувствует её лучше, чем Сугуру думает. Он замедляется, только она затихает в его руках, пытаясь отдышаться после второго оргазма. — Ты как? Сугуру потрясённо смеётся. — Умерла и воскресла. Тоджи усмехается: — Живительная сила члена? Неплохо. Сугуру растягивает губы в ухмылке: — Конечно, дело ведь не в том, как именно им пользуются. Тоджи выглядит довольным завуалированной похвалой. Сугуру отодвигается, сдавленно охнув, когда всё ещё напряжённый член выходит из неё. Тоджи ставит её на ноги, и Сугуру смотрит на его окровавленный стоящий член. — Выглядит жутко, — заключает она.  — Будто я кого-то им убил? — Божья благодать — умереть от члена такого размера. Тоджи громко — смущённо — смеётся, откинув голову. Сугуру знает, что до неё у Тоджи было не так много партнёрш, как могло бы, как раз из-за внушительного размера. Кто-то избегал больших членов намеренно, кому-то было просто больно, довольных, по словам Тоджи, было немного. Сугуру же, даже предупреждённая заранее, в их первый секс поражённо застыла, увидев его эрегированный член. Тот, приятно удивив её, переспросил, уверена ли она в том, что хочет продолжения.  О, Сугуру считает себя счастливицей. Она ласково обнимает Тоджи одной рукой, свободной ладонью проводя по перепачканному члену. — Не надо, — резко вздохнув, он ловит её пальцы. — Хочу тебя на кровати. Сугуру кивает и целует его. Стоя под душем, они моют друг друга. — Я так скучала, — шепчет Сугуру в шею Тоджи. Ей хочется спросить про работу, но он не любит говорить о ней, аргументируя это тем, что дом — для семьи, а работа должна оставаться на работе. Сугуру намеренно не размышляет, почему он говорит именно «семья». — Я сильнее, — отвечает он, целуя её в висок. Обтеревшись полотенцами, они накидывают банные халаты. Тоджи уходит проверить рагу, пока Сугуру подсушивает волосы.  Вернувшись, он что-то говорит, и Сугуру кивает в зеркало его отражению, отведя фен от лица. — Что? — Я выключил плиту. — А, спасибо. Поедим? Тоджи, усмехнувшись, качает головой: — Пошли в спальню. — Но я ещё не досушила. Подойдя ближе, Тоджи впечатывается в её губы поцелуем и тянет за собой. Сугуру со смешками отбивается, и он закидывает её на плечо. Она заливается смехом, пока Тоджи лапает её за задницу. В спальне он аккуратно кладёт её на кровать и развязывает на ней пояс, разводит полы халата. Пока Тоджи встаёт, чтобы раздеться, Сугуру с глубоким удовлетворением отмечает его эрекцию. — Ты без этой штуки? Сугуру приподнимает брови, и выражение лица Тоджи меняется. — А! Да, я без. — Хочу посмотреть. Стоя в паре метров от кровати, Тоджи пристально рассматривает её тело. Сугуру прислушивается к себе и не находит в своих ощущениях ни тени стеснения — только густое, тягучее желание. Она медленно сталкивает рукав сначала с одного плеча, затем — с другого. Оставаясь лежать на халате, упирается локтями в кровать и перекидывает немного влажные волосы на одну сторону. Щипает себя за сосок и неторопливо разводит в стороны ноги.  Тоджи с нечеловеческой скоростью опускается на колени между её ног. Приподнимает одну и целует в щиколотку, у колена, внутреннюю сторону бедра. Сугуру млеет от ласки. Когда Тоджи приближается лицом к её вагине, Сугуру упирается ладонью ему в плечо. — Постой, ты… — Пожалуйста, — неузнаваемым голосом шепчет Тоджи. И кто она такая, чтобы отказывать ему в этом. В знак согласия Сугуру запускает пальцы ему в волосы. Первое же касание языка рождает в ней такой громкий стон, что она зажимает рот ладонью. Тоджи облизывает её широким движением: с самого низа и до дёрнувшегося клитора, который тот накрывает губами и мягко присасывается. Сугуру выгибает дугой, она широко открывает рот в беззвучном крике, пока Тоджи вылизывает её, до предела чувствительную. Кровоточащую. Влажные звуки, с которыми Тоджи ласкает её, добавляют градусов её возбуждению. У Сугуру, кажется, поднимается температура. Она подаётся бёдрами навстречу ласке, сжимает ладонью грудь и горит. Тоджи гладит её бёдра с внешней стороны, закидывает себе на плечи и скользит языком ниже, толкается внутрь, и Сугуру хнычет: — О-о-ох, да-да-да… Держа его за шею, под затылком, Сугуру вжимает Тоджи в себя ещё глубже. — Ещё, ещё раз так… Мгновение растекается в бесконечное сияющее удовольствие.  А потом Тоджи делает что-то невероятное: одновременно втягивает в рот клитор, обводит его языком по кругу и вставляет три пальца.  — Ах, а-ах! Сугуру кончает, крепко сжимая Тоджи ногами. Несколько бесконечно коротких мгновений перед глазами плывёт космос с мириадами созвездий. Сугуру задыхается, а потом вдыхает сладкий, терпкий воздух. Разжав пальцы на волосах Тоджи, она разводит колени.  — Прости, милый, ты в порядке? Тоджи выныривает между её ног с сумашедшей улыбкой, и Сугуру охает. Всё его лицо в её крови: она на носу и щеках, на подбородке, губах, будто он хищник, разодравший оленя. Сугуру вспоминает, что его пальцы всё ещё в ней, только когда Тоджи вытаскивает их, и снова сдавленно стонет. — Стиснула так, будто поломать хотела, — улыбается он. И засовывает все три пальца в рот, облизывая их. Сугуру, не в силах определиться, в ужасе она или в восторге, кричит: — Что ты делаешь?! Вылизав пальцы дочиста, Тоджи серьёзно смотрит на неё: — Мы теперь одной крови, ты и я. Мгновение тишины взрывается их смехом. — Клянусь, Фушигуро, ты чокнутый. Тебе нужно умыться. Не смей тереться об меня этим! Но Тоджи всё равно обтирается лицом об её ноги, Сугуру смеётся, пытаясь отпихнуть его, и они шутливо пихаются, пока Тоджи не оказывается на ней, между разведённых ног. Они замолкают, глядя друг другу в глаза, и Сугуру вдруг понимает: «Я люблю его». Она касается его щеки и заправляет отросшие пряди у лица за ухо.  — Я хочу ещё, — шепчет он. «Разве я тебе когда-нибудь отказывала?», — думает Сугуру и кивает. Тоджи улыбается в ответ и тянется за презервативами. У Сугуру было не так много парней до Тоджи, чтобы суметь вывести статистику: двое или трое, если считать оральный секс за полноценный. И ни с кем прежде у неё не было такого совпадения как в предпочтениях в сексе, так и в потребности им заниматься. Ей часто приходилось сталкиваться с отказами, потому что партнёр был уставший, не в настроении или прямо говорил, что не может так часто. Это расстраивало её до глубины души и вгоняло в сомнения, всё ли с ней в порядке, когда это повторилось со вторым парнем. В конце концов, она искренне признавалась себе в том, что секс для неё — важная и неотъемлемая составляющая отношений. Подруги дельных советов на этот счёт не дали. И когда они познакомились с Тоджи, а потом переспали и он захотел повторения меньше, чем через час… Сугуру списала это на первичный интерес, но позже поняла, что Тоджи ненасытен в сексе так же, как она.  Шуршит упаковка презерватива, и Тоджи быстро раскатывает его по члену. Упирается руками в матрас по бокам от неё и облизывается, пока Сугуру опускает руку между их тел и, обхватив ствол, направляет его в себя. Они смотрят друг другу в глаза и одновременно тянутся к губам, выдыхая стоны. — Чёрт возьми, ты такая горячая внутри, — шепчет Тоджи, плавно толкаясь на всю длину. Сугуру поднимает ноги, обхватывая его за талию, и обнимает за плечи. Член Тоджи до сладкой боли растягивает чувствительные стенки, от размеренных, неторопливых толчков она протяжно стонет на каждом движении. — Тоджи, Тоджи, пожалуйста, сильнее… — Тебе не будет больно? — Нет, сильнее! Тоджи поднимается, встаёт на колени и, закинув её ноги на предплечья, ускоряется. Сугуру стонет, стонет и стонет… Когда Тоджи ложится на неё сверху, складывая пополам, она ощущает, как головка члена при каждом погружении упирается в шейку матки. Это немного больно, но Сугуру любит это ощущение. Она впивается в плечи Тоджи так, будто без них пойдёт ко дну: тело напрягается до звона, и Тоджи вновь понимает — держит темп, вколачиваясь в неё одинаково резкими движениями. Сугуру задыхается, зажимается, острое, как миллионы иголок, удовольствие, пронизывает всё тело, и она стонет так громко, будто слышит себя со стороны, и отстранённо удивляется. Тоджи сдавленно стонет, рваными движениями толкаясь в неё, и Сугуру понимает — он тоже на грани. Она сжимает его бока, притягивает ближе к себе, насколько это возможно в такой позе, и, сжавшись так сильно, как может, жадно целует его. Тоджи стонет ей в рот и кончает, подрагивая в её объятиях. Он сталкиваются лбами и пытаются отдышаться. Прикрыв глаза, Тоджи смеётся: — Пиздец, ты богиня, — хрипло шепчет он и трётся об её лицо виском. Сугуру улыбается, поглаживая Тоджи по волосам. Она пробует мысленно произнести это: я люблю тебя. Я тебя люблю. Тоджи отодвигается: целует её в коленку и опускает ноги на кровать. Сугуру прижимает руку к его щеке, и он поворачивается, ловит её ладонь и целует в самый центр. Он аккуратно выходит из неё, и Сугуру охает. По ощущениям, вместе с членом из неё вытекает много крови. Тоджи снимает презерватив и завязывает его узелком, потом прижимает халат к её промежности и помогает встать. — Пошли ополоснёмся, пожрём, а потом я тебя трахну на кухне, добро? О да, Сугуру точно сказочно повезло.