Теперь всё по-другому

Ночной бриз ласково трепал волосы Моаны, пока она сидела на краю утеса, свесив ноги над тёмным океаном. Волны внизу мерно накатывали на песчаный берег, словно пытаясь убаюкать, но сон не шёл. В голове всё ещё кружились воспоминания о недавних событиях — битва с Нало, спасение Мотуфету, триумфальное возвращение домой с новыми племенами. Казалось бы, всё закончилось хорошо, но почему же так неспокойно на душе? Моана рассеянно провела пальцами по свежим татуировкам, украшающим кожу всего предплечья. Они слабо светились в лунном свете, напоминая о том, что теперь она — не просто дочь вождя своего народа и великий проводник, а некто гораздо больший. Рядом лежало её новое весло, украшенное древними символами и пропитанное магией океана. Любой другой на её месте праздновал бы такой дар, но теперь, когда весь энтузиазм приключений и яркая радость победы были позади, Моана чувствовала только растущую тяжесть на сердце. — Полубогиня Моана, — прошептала она, и эти слова повисли в воздухе, как тяжёлая капля дождя перед падением. Только сейчас, в тишине ночи, значение этого… титула начало по-настоящему доходить до неё. Она посмотрела на огни родной деревни вдалеке, где сейчас спали её родители и соплеменники, где её маленькая сестрёнка видела сладкие сны. Горло сдавило от осознания — она переживёт их всех. Переживёт каждого, кого так горячо любит… — Эй-эй, Кудряшка! Что за унылый вид? Только не говори, что уже устала от новой славы героини! — вдруг раздался знакомый громкий голос Мауи, и его массивная фигура появилась словно из ниоткуда. — Просто… любуюсь звёздами, — попыталась отшутиться Моана, но голос предательски дрогнул. Мауи замер, его привычная ухмылка медленно растаяла. Он опустился рядом с ней, и скала под его весом едва заметно вздрогнула. — Знаешь, может я и не самый ученый полубог на свете, но даже я вижу, когда кто-то пытается проглотить слёзы. Что случилось? Моана молчала какое-то время, собираясь с мыслями. — Как ты с этим живёшь, Мауи? С тем, что все, кого ты знаешь… все, кого ты любишь… — она не смогла закончить фразу. Полубог тяжело вздохнул, и, кажется, впервые за всё время их знакомства Моана увидела, как с его лица сошла вся показная весёлость. — Видишь, малышка, когда получаешь такую силу, всегда приходится чем-то жертвовать. Это как… баланс, понимаешь? Все мои друзья, все, кого я когда-то знал — их давно нет. Остались только воспоминания. Какие-то — на моем теле в виде татуировок, а какие-то в сердце. — И как ты справляешься? — спросила она, чувствуя себя непривычно маленькой и беспомощной, совсем не похожей на ту отважную девушку, которая недавно сразилась с древним божеством, покоряла стихию и оживила целый остров. — Пытаюсь не привязываться слишком сильно, — он пожал могучими плечами, глядя куда-то вдаль, где океан сливался с небом. — Правда, получается… не очень. В его голосе прозвучала такая неприкрытая тоска, что Моана почувствовала, как сжалось сердце. Имел ли он в виду…ее? Они сидели молча, глядя на звёзды, отражающиеся в тёмных водах океана. Океан внизу тихо шептал свою вечную песню, а татуировки на руке Моаны продолжали мерцать золотом, напоминая о том, что теперь она часть чего-то большего, чего-то древнего и могущественного. Она снова подумала о Мауи. Он всегда знал, когда она нуждается в нём больше всего, поэтому и пришел сейчас. Повернув голову, она встретилась с его тёплым, понимающим взглядом, в котором читалась забота и что-то ещё, что-то глубокое и невысказанное, и от этого теплого, дружеского взгляда ей стало как будто легче. Постепенно тяжесть на душе начала отступать. Она слегка отвернулась, вновь устремив взор к тёмному горизонту, где океан сливался со звёздным небом. Прохладный бриз играл с её волосами, принося с собой солёные брызги даже сюда. Внезапно она ощутила тепло — большая, покрытая татуировками рука Мауи осторожно накрыла её ладонь. Контраст между их руками был разительным — её маленькая ладонь почти терялась в его огромной руке. Она опустила взгляд на их касающиеся руки, находя странное утешение в тепле его прикосновения. — Знаешь, тогда, на глубине океана, когда в тебя ударила молния Нало… — его голос, обычно громкий и уверенный, сейчас звучал непривычно мягко и уязвимо. — На какое-то время я думал, что потерял тебя. И я… я понял, что не смог бы дальше. Без тебя ничто бы больше не имело смысла, освободи я тысячу племен и подними из воды сотни новых островов. Моана замерла, поражённая искренностью его признания. Она подняла глаза и вновь встретилась с его взглядом — теперь тёмным, глубоким, полным невысказанных чувств. И вдруг всё встало на свои места — все те моменты, когда он защищал её, поддерживал, верил в нее так, как никто другой, не давая сдаться, все те взгляды украдкой, которые она замечала, но не понимала их значения в силу возраста или чего-то еще, быть может, какого-то страха перед чем-то новым, неведомым, незнакомо-пугающим, но тайно манящим как чарующая песнь океана, которая звала ее совсем крошкой. Теперь же она видела правду так ясно, словно она всегда была перед ней, как солнечные блики, играющие на кристальной поверхности воды — Мауи любил её. Влюбился в нее уже давно и любил, быть может, ещё с их первого приключения, когда она была совсем юной, но уже столь отважной покорительницей стихии. А теперь, спустя три года, когда она выросла, стала серьезнее, опытнее, степеннее, эти чувства только усилились, особенно после того, как он едва не потерял ее, там, на глубине океана, когда она умерла, но возвратилась к нему с новой силой… — Почему ты не сказал раньше, Мауи? — прошептала она, не в силах поднять глаза. Она услышала его тяжёлый вздох, а затем с удивлением почувствовала, как его вторая рука нежно коснулась её щеки, мягко заставляя поднять лицо. — Я уже объяснил, принцесса. Когда ты полубог, привязанность к другим может обернуться слишком большой болью. Я не был готов однажды потерять и тебя… Сначала грусть затуманила её взгляд, но потом осознание озарило её лицо. — Но ведь… теперь… — начала она, и её сердце затрепетало от новой надежды и чего-то еще, что она еще не была готова назвать, но навстречу чему уже была готова сделать шаг, шаг, вместе с ним... Щеки ее вспыхнули, а сердце забилось чаще. Мауи улыбнулся, и в его улыбке словно бы отразилась вся нежность мира. — Да. Теперь всё по-другому, моя милая Моана. И решать только тебе. Желаешь ты этого или нет. — Его пальцы легко погладили её щёку. — Но знай, если это будет да, то я никогда тебя не покину, сделаю всё, чтобы ты была счастлива. И, конечно же, научу всему, что знаю сам. Моана чувствовала, как внутри неё всё переворачивается от осознания того, что Мауи даёт ей полную свободу выбора. Ее друг не давил на нее, не торопил, просто открыл своё сердце, позволяя ей самой решить их судьбу. И в этот момент все кусочки мозаики в её душе словно встали на свои места — все те мгновения, когда сердце счастливо замирало от его широкой улыбки, когда она отчаянно искала его парящую высоко в небе птичью фигуру, как горячо надеялась, что он вновь вернется к ней, именно к ней одной, как чувствовала себя по-настоящему живой только рядом с ним. Чувствовала себя собой. Даже больше, чем когда проводила время под парусами. Подняв глаза, полные решимости и нежности, она произнесла слова, которые могли изменить их жизни навсегда: — Да. Я хочу этого, Мауи. Улыбка, осветившая лицо Мауи, была подобна восходящему солнцу — тёплая, яркая, способная растопить любой лёд. С той особенной, присущей только ему игривой нежностью, он склонил голову и полушутливо спросил: — А позволит ли прекрасная принцесса поцеловать её? Моана могла только кивнуть и улыбнуться, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Большая ладонь Мауи, способная крушить скалы и управлять ветрами, с невероятной нежностью коснулась её подбородка. Этот контраст — такой неожиданный и такой правильный — заставил её затаить дыхание. Когда же его губы коснулись её губ, мир вокруг словно растворился. Поцелуй был подобен самой нежной морской волне — мягкий, тёплый, обволакивающий. Губы Мауи, такие большие и невероятно мягкие, излучали непривычный жар, от которого кружилась голова, а еще делалось так остро-сладко. — Мауи, — выдохнула она, когда он на мгновение отстранился, и в этом шёпоте было столько тоски и желания, которых она, казалось, еще не знала, не испытывала никогда раньше. По крайне мере ни с одним из юношей ее деревни. Второй поцелуй оказался глубже, смелее. Моана, захваченная водоворотом новых ощущений, потянулась к его густым тёмным волосам, пахнущим солью и свободой, с наслаждением зарываясь в них тонкими пальчиками, практически взбираясь на него в попытке быть ближе. Мауи держал её за талию и прижимал к себе так бережно, словно она была сделана из тончайшего материала, хотя они оба знали, насколько она на самом деле сильная. Когда они наконец оторвались друг от друга, раскрасневшаяся и задыхающаяся Моана не могла сдержать улыбки: — И почему мы не делали этого раньше? — О, знаешь ли, великий Бог Поцелуев Мауи не мог так сразу шокировать столь юную принцессу своим мастерством, — подмигнул он, и его глаза светились таким же безграничным счастьем, какое переполняло её саму. — Я люблю тебя, Моана из Мотунуи, — произнёс Мауи со всей серьезностью, и эти слова прозвучали как самая священная клятва. Теперь уже она сама потянулась к его губам, удивив и его и себя своей внезапной смелостью. И когда она прошептала ответное признание, всё окончательно стало правильным. Сидя в кольце его сильных рук, стопами касаясь приятно прохладной земли, Моана вновь думала о будущем. Возможно, когда-нибудь ей придётся заплатить цену за дарованную ей силу, но сейчас, рядом с Мауи, это не казалось таким пугающим. С ним она была готова встретить любые испытания, которые готовила им судьба, учиться новому, изучать собственные способности и познавать магию, покорять далекие горизонты бескрайнего океана и исследовать неизведанные еще острова. Ведь теперь они действительно могли быть вместе — теперь уже навсегда.