***
7 декабря 2024 г., 23:06
— Акцио пророчество! — голос Беллатрикс Лестрейндж взвился под куполом странной комнаты с пугающей аркой посредине, и тёплый шарик вырвало из моей руки. Чёрт!
Я кинулся за убегающей Пожирательницей, расстреливая её Акцио и Экспеллиармусом, но эта сука уворачивалась с кошачьей ловкостью!
— Гарри! — закричал Сириус, но мне сейчас было не до крёстного. Достаточно того, что я, как идиот с дырявой головой, повёлся на подкинутую мне Волдемортом картинку. Я был рад, что крёстный жив и не в руках мучителя, но я подставил под удар своих друзей!
Выбежав в атриум, я застыл от разлитой в пространстве силы, а потом рухнул на колени. Боль в шраме взорвалась подобно гранате. Волдеморт!
Мощная фигура соткалась прямо передо мной из самой Тьмы, неотвратимо и однозначно. Я вывернул голову, чтобы видеть своего врага, хоть боль делала образы расплывчатыми. Наверное, поэтому мне показалось, что алые глаза впились в меня, корчащегося на полу, с какой-то аномальной радостью...
— Мальчик-который-выжил-и-борется, — прошелестел низкий голос. — Так легко клюнул на простенькое видение. Интересно, почему? Не догадываешься?
— Пошёл к чёрту! — прохрипел я.
— Твой разум так соблазнительно открыт мне, как бывает приоткрыта приглашающе дверь в спальню. Хочешь, я расскажу тебе, почему ты так виктимен...
— Оставь его в покое, Том! — голос Дамблдора подобно грому разлился под сводами атриума.
Я испытал облегчение — помощь пришла!
Глаза Волдеморта смешно расширились, и он, мгновенно сориентировавшись, метнулся чёрным дымом в сторону. Надо мной пролетел луч незнакомого заклинания. Боль перестала меня ломать, и я приподнялся, чтобы оглядеться. Но в этот момент меня потащило по гладкому полу и зашвырнуло в нишу неработающего камина.
Перекатившись со спины на живот, я вскочил на четвереньки и подполз к зеву камина. Высокая фигура Дамблдора в светлой мантии словно светилась в полумраке помещения.
Он на миг обернулся на меня, мотнул головой, запрещая вмешиваться, а потом взмахнул по широкой дуге палочкой, отчего его борода взвилась, а из палочки вырвалось пламя. Я прикрыл глаза — на обратной стороне век запечатлелась картинка, где стену огня встречает стена воды, вызванная Волдемортом. От плещущейся, волнующейся как море магии у меня закололо кончики пальцев. Я сжал палочку, понимая, что я песчинка против двух столкнувшихся стихий. И мне никогда не победить Волдеморта. Даже если наши силы сравняются с возрастом, он всегда будет на шаг впереди благодаря опыту и знаниям. Подлая мыслишка, почему бы Дамблдору самому не решить проблему Тёмного Лорда, была смыта оглушительным взрывом.
Я инстинктивно упал плашмя, прикрыв голову руками, и в этот момент меня дёрнуло из ниши как безвольную куклу. Я оказался посреди моря стеклянной крошки, похожей на песок. Попытался встать, но в этот момент шрам вновь вспыхнул болью, ослепляя меня, голову словно распёрло, и я схватился за неё обеими руками, испугавшись, что череп сейчас просто взорвётся. Боль достигла наивысшей точки, я застонал, и вдруг боль трансформировалась: от шрама разошлось тяжёлое, горячее тепло, затапливая лицо, шею, грудь и оседая тяжело в паху. На меня словно навалилось что-то большое, всепоглощающее. Оно было и внутри меня и снаружи. Горло сжала когтистая рука, сзади я ощутил чужое твёрдое тело, и шёпот на ухо заставил мои волосы встать дыбом.
— Гарри Поттер... Мальчик, который повзрослел...
Меня передёрнуло от неуместной интимности этого шёпота, от откровенности прикосновений. Рука на горле сжалась сильнее, а вторая бесцеремонно зашарила по телу, цепляя соски, проходясь подушечками по животу, ныряя под пояс джинсов... Костяшки пальцев огладили лобок, задели член, развернувшись, пальцы сжали в горсть яйца, прошлись щекоткой под мошонкой, скользнув глубже, надавили на бешено сокращающийся анус.
Я испытывал дикий коктейль чувств: злость, ненависть, беспомощность, страх и... возбуждение. Абсурдное желание, чтобы рука не останавливалась, бесстыдно исследуя меня дальше.
—Я предлагал тебе, мальчишка, стать моим ещё на первом курсе, — прошептал мне влажно на ухо Волдеморт. — Жаль, что я не понял тогда — моё предложение было преждевременным и тебя надо ловить не на обещание семьи, а на крепкий член.
— Я не такой! — захрипел я.
— Конечно же нет, маленький лжец, — пропел он, а потом лизнул мне ухо, запуская мурашки по телу. — Только ты забыл, что я видел в твоей памяти про тебя всё, даже то, что в твоей кладовке жил паучок по имени Тедди.
— Нет, не надо... — заскулил я то ли потому, что боялся того, что сейчас озвучит Волдеморт, то ли того, что его рука остановилась.
— Надо. Я видел все образы, на которые ты, скрывшись за пологом своей кровати, трогал себя и дрочил. Седрика Диггори в плавках на понтоне Чёрного Озера. Драко Малфоя, оседлавшего метлу, его зелёная форма так выгодно подчёркивает округлый зад и длинные ноги... Твоего крёстного, на которого ты глазел, застав его спящим обнажённым в постели. Маленький грязный похотливый мальчишка!
Рука, засунутая мне в штаны, вдруг пришла в движение, очертив мой анус, царапнув шов промежности, покатав яички в ладони. А потом длинные пальцы крепко оплели мой каменно-твёрдый член и... мне хватило пары движений. Я выгнулся и закричал, кончая себе в штаны.
— Гарри! Борись, Гарри! — голос Дамблдора донёсся откуда-то издалека, я же лежал, раскинувшись, и тупо смотрел в высокий потолок атриума. В голове царила блаженная пустота, в теле разливалась истома. Оргазм оказался просто ошеломительным!
Надо мной нависло обеспокоенное лицо с добрыми синими глазами, и до меня дошло, что Волдеморт захватил моё тело, мой мозг, моё сознание и попользовал в своё удовольствие... Я всхлипнул, свернулся улиткой и заплакал.
Дамблдор гладил меня по плечу, говорил что-то о любви, семье, друзьях, но я почти ничего не слышал. Мне было мерзко от того, что удовольствие получил и я.
***
После битвы в Министерстве Волдеморт являлся теперь ко мне во снах каждую ночь. Я не видел больше коридоров, не был змеёй, не наблюдал за пытками. Нет. Меня развращали. Медленно, со вкусом, со знанием дела. Каждое утро я просыпался истощённым, обкончавшимся и с единственным желанием — умереть. Но невозможно постоянно испытывать стресс. Человек либо ломается, либо адаптируется. И я... начал получать извращённое удовольствие от этих снов. Телесно я был совершеннейшим девственником, во сне же я разве что только на руку не оказался надет. В предпоследнюю ночь июля, когда я валялся в постели и пялился в потолок, боясь и желая уснуть, окно моей спальни отворилось, и в него величественно вступил Волдеморт. Он был бос, без палочки, дорогая шёлковая мантия развевалась вокруг его мощной фигуры. Я подслеповато щурился, глядя на него, не понимая, это сон или нет. Наверное, я всё же уснул. Мои сны были крайне реалистичные и детализированные, разве что интерьеры Волдеморт выбирал всегда более пафосные. Тёмный Лорд остановился в центре комнаты, обозрел её всю — от покосившегося шкафа до двери с кошачьей дверкой внизу, - и сказал лаконично: — Мило. Я окинул свою комнату взглядом со стороны, и мне вдруг стало ужасно неловко за царившие здесь убожество, нечистоту, разбросанные носки и раззявленный чемодан. И за себя в растянутой футболке Дадли, сползавшей с одного плеча, и в его же огромных трусах, скорее напоминающих шорты. Волдеморт перевёл взгляд алых глаз на меня и плотоядно улыбнулся. — Знаешь, Поттер, ты даже в таком тряпье выглядишь сексуально. Но без него всё же лучше! Он щёлкнул пальцами, и я поёжился от того, что оказался абсолютно наг. Из открытого окна дуло — ночи уже были прохладными. — Сейчас я тебя согрею, — мурлыкнул Волдеморт и надвинулся на меня. — Это не сон? — просипел я. — Нет, — качнул Волдеморт головой. Как бы странно это ни звучало, Тёмный Лорд никогда не врал мне и всегда отвечал на прямые вопросы. — Я... — мне хотелось спросить, умру ли я сейчас, но горло сдавило спазмом от страха. — Ты? — задал он вопрос, но, так и не дождавшись ответа, взял инициативу в свои руки. Волдеморт подошёл ко мне вплотную, очертил овал лица острием когтя, а потом подцепив за подбородок, заставил запрокинуть голову вверх. Добившись моего внимания, он улыбнулся. — Почему ты не сопротивляешься? В душе шевельнулось что-то и опало. Я всегда боролся за себя, кидался на врага с голыми руками, как это было у зеркала Еиналеж, или же смело вступал в бой, как это было на кладбище, сейчас же словно что-то во мне надломилось. Я устал. И шрам, обычно предупреждающий меня об опасности, не болел, а пульсировал знакомым тяжёлым жаром, предшествующим порочным снам. — Ты для меня угроза? — спросил я. — Нет, — тонко улыбнулся Волдеморт. — Ты ведь видел сны. Они изменились. Разве в них я хочу тебя убить? — А если для меня... секс с тобой подобен смерти? — Французы говорят, что оргазм — маленькая смерть, — усмехнулся Тёмный Лорд и чуть отступил. Посмотрел на меня сверху вниз довольно, словно я десерт, распахнул мантию, являя обнажённое белое крепкое тело. Эрегированный член смотрелся особенно внушительно на лишённом волос лобке. Я непроизвольно облизнулся. Сколько раз я брал его в рот во сне — не счесть. — Сегодня можно и по-настоящему, Гарри, — низкий голос звучал бархатисто и мягко. Вскинув вверх взгляд, я посмотрел Волдеморту в лицо. Он, чуть склонив голову, наблюдал за мной с интересом исследователя, изучающего новый, неизвестный науке вид. То, что мне его не победить, я понял давно. Он сейчас может убить меня голыми руками. Достаточно взять меня за голову и резко крутнуть до щелчка... Я склонился, вдыхая запах мускуса и возбуждения, закрыл глаза и коснулся губами головки. Она оказалась бархатистой, чуть липкой от смазки, солоноватой на вкус. Я открыл рот шире и со стоном насадился до упора, хватаясь за крепкие бёдра Лорда. Когтистые пальцы вошли в мои волосы, слегка царапая кожу, и я застонал, невольно пуская вибрацию по напряжённому стволу. — Я предполагал, что ты окажешься талантлив в постели, — прошелестел Лорд и качнул бёдрами, вбивая мне член в глотку и заставляя давиться. У меня сразу выступили слёзы, а рот наполнился слюной. Я судорожно сглатывал, пытаясь принять в себя то, что давило на гортань. А потом понял, что не могу сделать вдох! Некоторое время я бился, задушенный членом, а потом воздуха перестало хватать, перед глазами расцвели цветные круги, мои руки ослабли и я обмяк, почти теряя сознание. В этот момент меня с чпоком сдёрнули за волосы, я инстинктивно сделал жадный огромный вдох, давясь и кашляя. Горло саднило, от резко прибывшего кислорода кружилась голова, лицо было залито слезами, пах горел от каменной эрекции. Волдеморт смотрел на меня сверху вниз хищно и улыбался. — Я так и знал, что с тобой надо пожёстче. Но, асфиксия, Поттер?! Ты меня приятно удивил. Люблю эту практику. Но не сейчас. Она не годится для первого раза. Тем более, удушье тебе зашло не потому, что ты мне доверяешь, а скорее наоборот — от уверенности, что я таки тебя придушу и фатальной готовности принять смерть от моих рук. Доверяю?! Волдеморт только что с умным видом толковал про доверие между нами?! Нет, кажется, это всё же сон! Додумать я не успел, Тёмный Лорд толкнул меня в плечо, заставляя опрокинуться на кровать. От его жадного взгляда ноги разъехались сами по себе. И задрожали. Член стоял так, что кожу в паху натянуло. — Сейчас больно не будет, — мягко сказал Лорд и коснулся моей коленки, отводя в сторону и надавливая, чтобы я шире раскрылся. — Мне нравится, что ты течёшь как сучка. Мой член действительно обильно сочился смазкой. Волдеморт снял крупную каплю с головки и сунул палец в рот. — Вкусно! Я применю заклинания, может быть неприятно пару мгновений. Мои внутренности на миг скрутило, а в заднице стало влажно. Я схватился за зад рукой и ощутил, как из ануса сочится что-то скользкое и текучее. — Растяжку и прочее оставим на потом, когда утолим первый голод, — Лорд встал на колени между моих ног, подбил мне ноги так, что я вынужден был раздвинуть их шире, склонился, опираясь на руки, надо мной. — Посмотри на меня! Я судорожно вздохнул и сцепился взглядом с его глазами. Они были миндалевидными, а цвет радужки потемнел, сейчас походя на венозную кровь. — Расслабься. Послушно обмякнув, я ощутил давление на анус, и оно не было пугающим. Я его жаждал. Мы столько раз это уже делали. Сейчас ощущения были ярче, материальнее, но тело знало — в итоге будет хорошо! Округлая головка медленно вторгалась в меня, вызывая странные ощущения распирания и наполненности. Я задёргался. Волдеморт замер. — Это рефлекс. Твой кишечник абсолютно пуст. Тебе нечего бояться — конфуза не будет. Сейчас тужься! Я напряг мышцы, сосредоточившись на приказе, и неожиданно оказался нанизан на толстый пульсирующий член. Волдеморт замер надо мной, опираясь на руки, а я задрожал от избытка ощущений. — Твоя дырка так жадно обхватывает меня, слово сосёт, — мечтательно протянул он. — Я знаю, для чего ты был создан, Гарри Поттер. — Для чего? — хрипло спросил я. — Для меня. Чтобы удовлетворять меня, лежать подо мной, принадлежать мне, быть моим во всех смыслах этого слова! От этих грязных откровенных слов мой анус резко сократился, и тонкие губы Волдеморта растянула улыбка. — Пророчество говорит, что ни один из нас не сможет жить без другого. И это не сон, Поттер! Я широко распахнул глаза, но в этот момент Лорд повёл бёдрами, выходя из меня и вбиваясь вновь, и я потерялся. Скользящие движения члена будоражили внутри меня что-то, от чего по телу расходились яркие импульсы. Я и так был страшно возбуждён, моё тело, приученное и прирученное во сне, жаждало этого человека. А тут ещё и на уровне физиологии я испытал нечто новое, острое, яркое, заставляющее терять голову. Я вцепился в гладкие мощные плечи, вдохнул сложный запах дорогого одеколона, лёгкий — пота и густой — возбуждения, оплёл ногами талию, упираясь пятками в поясницу, и отпустил себя, отдаваясь этому человеку. Мы задвигались в едином темпе, как хорошо сработанный механизм. Возбуждение нарастало, накатывало как лава, затапливая меня, и когда жар дошёл до лица, я выгнулся и закричал, кончая так сильно, что забрызгал спермой волосы, лицо, грудь. Волдеморт сел на пятки, не выходя из меня, подтянул к себе за раскинутые бёдра и рассматривал, как только что нарисованную картину. — Такой чувствительный, такой возбудимый. И весь мой. Созданный магией для меня! Подхватив меня за расслабленные бёдра покрепче, Лорд дёрнул меня на себя, нанизывая до шлепка, сделал несколько резких толчков и замер, запрокинув голову, кончая беззвучно. Я ощутил, как меня толчками накачивает горячей спермой. Прикрыв глаза, я позорно пожалел, что не девчонка. Хотелось впитать семя в себя, дать ему жизнь... Когда член Волдеморта перестал пульсировать внутри меня, он открыл глаза и посмотрел на место соединения наших тел. — Хочешь увидеть то, что вижу я? Я кивнул. — Смотри на меня! Я уже без страха встретил взгляд алых глаз и увидел перед собой встрёпанного голого... себя, забрызганного спермой, раскрасневшегося, с яркими припухшими губами, с подрагивающим впалым животом. А потом скользнул взглядом ниже и увидел сжавшуюся вокруг члена дырку, чуть припухшую и покрасневшую. Толстый светлый член растягивал анус так порочно, так... Я увидел со стороны, как мой член дёргаясь, наливается кровью и, распрямляясь, встаёт, как поджимаются яички, а истерзанное отверстие резко сокращается вокруг распирающего его пениса. Выпав из видения, я застонал, выгибаясь и насаживаясь невольно глубже. Волдеморт усмехнулся и толкнулся в меня, заставив взвизгнуть. То волшебное место внутри меня оказалось гиперчувствительным, и я не мог понять, больно мне или приятно. Когда член проехался по этому месту ещё раз, я понял, что мне очень хорошо! — Я сейчас заставлю тебя ещё разок кончить и покажу, как будет выглядеть твоя уже не девственная дырка после коитуса. Притянув меня ближе, Волдеморт начал толкаться в меня резко, заставив меня скулить, метаться и цепляться за его предплечья. Долго я не продержался, вновь спустив себе на живот и даже ни разу не прикоснувшись к члену. — Поттер! Я лениво открыл глаза. Волдеморт повёл тазом, выходя из меня и оставляя за собой неприятное, тянущее чувство пустоты, приподнялся с пяток на колени, оплёл свой впечатляющий член пальцами и в несколько движений кончил на меня, заляпывая горячими каплями пах, раздвинутые бёдра, живот. — Лови! И я увидел свой припухший, покрасневший анус, он был приоткрыт и из него сочилась сперма и смазка. Я однажды нашёл у Дадли крайне откровенные порнографические картинки с женщинами, и сейчас моя дырка была похожа на влагалище. Волдеморт хмыкнул, вырывая меня из насланного видения. Он смотрел мне между ног и улыбался. — Действительно, похоже на влагалище. Но намного лучше по ощущениям. Ты моя самая прекрасная блядь. Я резко отвернул голову. Мне захотелось свести ноги и прикрыться. Грубое слово ранило неожиданно больно. Чужие пальцы подцепили мой подбородок, понукая повернуть голову, смотреть. — Ты обиделся? — Я не блядь, — всхлипнул я, не удержав слёз. — Ты всё испортил! — Поверь, ты блядь. Первоклассная, уникальная и только моя. А насчёт того, что всё испортил... Я вырос в приюте и с тех пор, как возвысился, могу себе позволить называть вещи своим именами. Если ты ждёшь от меня ванильных признаний, переплетённых рук и бега по берегу вдоль прибоя — зря. Я абсолютно не романтичен. Практик, скептик, психопат. Люблю и ценю исключительно себя. И то, что принадлежит мне. — И что дальше? — я всё же решился посмотреть в близкие красные глаза. — Дальше ты собираешь свои вещи, хотя я бы ничего не брал, кроме палочки, и я забираю тебя из этого гадюшника. Здесь всё провоняло магглами. Я дёрнул подбородком, освобождаясь от хватки. — А если я не захочу?! — Твои родители не захотели, потом ты не захотел на первом курсе, и ничем хорошим это не закончилось. — М..мои родители?! — на меня вдруг начал накатывать ужас и отвращение к самому себе. — Стоять! Хватит заниматься самобичеванием! Да, я шёл к твоим родителям договориться! Мне нужно было пророчество, слишком неоднозначным было то, что мне передали. И они могли забрать его из Отдела Тайн беспрепятственно. Но меня ждала засада! — Но как же предательство Петтигрю... — Он был не хранителем тайны, а связным. Твой отец сам снял чары Фиделиуса перед моим визитом. Никто кроме меня, Петтигрю и твоих родителей не знал о том, что я хочу договориться. Я так думал. Но то ли они проговорились, то ли за ними следили. — Но... — привычный мир рушился, несущие конструкции качались, рискуя завалить меня... — Всё потом! Собирайся! — Я... Я тебе не верю, — потерянно прошептал я. Волдеморт вздохнул, повёл шеей, крутнул плечами и навалился на меня, впиваясь в мой рот своим. Тонкие губы действовали умело, упругий язык напористо скользнул вглубь, будоража от взрослости поцелуя. Я скользнул руками вверх, по плечам, шее, к шелковисто-гладкому затылку... Когда я кончил в третий раз, Лорд, не одеваясь, взмахом руки собрал все мои вещи, даже грязные носки, вскинул разомлевшего и безучастного меня на плечо и обнажённым вышел в окно, чтобы через несколько смазанных мгновений уронить на огромную шикарную кровать. — Где мы? — сипло спросил я. На самом деле я был так затрахан, что мне было всё равно. — В Малфой-мэноре. Эльф Тинки предоставит тебе всё, от новых нормальных трусов до заживляющей мази. Буду вечером. — А ты куда? — испуганно спросил я. Что я буду делать тут один? Сжирать себя изнутри и предаваться самобичеванию? — Надо решить кое-что. Знаешь, эти тёмнолордовские дела, вроде геноцида магглов и всё такое... — Том! — шокировано выдохнул я. Вся истома слетела с меня мгновенно. Волдеморт вздохнул. — Скажи мне, Поттер, сколько магглов на планете? — О..около семи миллиардов. — Если я начну их уничтожать, мне некуда будет прятать трупы! Да и некому. Я, знаешь ли, подённой работой заниматься не собираюсь! Выкинь чушь из головы и прими душ! — Погоди! Так ты что, пошутил?! — я аж вскочил от изумления, морщась от тянущей боли в пояснице. — Представь себе! Чем выше интеллект, тем лучше чувство юмора. И злее. — Снейп выходит интеллектуал? — Он — гений! — отрезал Волдеморт и стремительно пошёл к выходу. Остановился и не оборачиваясь, сказал: — Кстати! С днём рождения, Поттер! Я шлёпнулся на задницу от неожиданности и застонал, сжавшись и подтягивая ноги к груди — меня прострелило резкой болью от низа до затылка. Отрывистые приказы доносились до меня как сквозь вату. — Тинки! Накормить идиота, проверить, чтобы он принял душ и смазал зад. Подобрать костюм на вечер. Или мантию. Что лучше будет смотреться. — Да, Господин! — пискнул эльф. — Выяснить, что любит, включить это в праздничный ужин! Ах, да! Чемодан разобрать, хлам уничтожить, ценное — сложить аккуратно! Гардеробом займёмся завтра! В окно раздался стук. Я вскинул голову — за стеклом сидела Букля! — Птицу проверить на маячки, накормить, организовать ей место! Хлопнувшая дверь заставила меня прийти в себя. Обо мне что... заботятся?!***
Волдеморт занялся очеловечиванием своей внешности. Мне было всё равно, лишь бы его член не потерял крепости и не сменил параметры. Я осваивал науку приличного поведения за столом, учился носить вещи, огрызался и переругивался с Хорьком, терпел его папашу, восхищался Нарциссой и подружился с Нагайной. Мы буквально нашли со змеёй общий язык. С Сириусом, Роном и Гермионой я попрощался письмами, сообщив, что разочаровался в волшебном мире и решил податься в Америку. Мне было очень неловко перед друзьями и крёстным, но самое большое зло я взял на себя, так что они остаются в безопасности. Газеты орали, что национальный герой бежал, обвиняли меня в трусости, ведь стоило Тёмному Лорду возродиться, то он пропал. Ну да... А то, что я, как попугай, талдычил об этом почти год, как-то забылось. При этом правительстве у страны нет будущего и без Волдеморта. Дамблдор искал меня, как доложил Снейп (всё же он оказался шпионом, как мы с Роном и подозревали!). Отсылал сов, Патронуса, делал поиск по крови. Но чары мэнора защищали меня от директора. Оказалось, что я — носитель осколка души Лорда. Именно благодаря ему у нас образовалась ментальная связь, которую не смог бы купировать никакой навык в окклюменции. Самое ужасное, что директор отлично знал про это и приговорил меня к смерти. Больше я не хотел его ни видеть, ни слышать, пережив болезненное разочарование. Думаю, меня бы это сломало, если бы не мой Лорд. Кажущийся холодно-ироничным Волдеморт заботился обо мне в силу своего понятия об отношениях. Да, он не лил мне в уши красивые слова, наоборот был саркастичен, прям и иногда словами бил наотмашь. Но он никогда мне не врал и всегда отвечал на заданный вопрос, не топя меня в недомолвках и уловках. Он пёкся о моём комфорте, вплоть до того, чтобы у меня было качественное бельё и приличная одежда. Он учил меня. Он... берёг меня. Да, скорее всего, потому что я был его крестражем. Но и для Дамблдора я был оружием, только вот директору плевать было, где я живу, как я живу, и что у меня на душе. Мы неожиданно много разговаривали, ещё больше занимались сексом. Волдеморт оказался прав: я — блядь. Но я его блядь.***
Через месяц мы приземлились в Веллингтоне — столичном аэропорту Новой Зеландии. Том и Гарри Реддл. Самая обычная пара. Получив в грузовом терминале клетки с совой и змеёй, мы вышли в новый мир и растворились среди изумрудных островов Полинезии. Кто-то бы спросил: но разве это путь героя? Разве не должен был ты, Гарри, бороться, драться, уничтожать своего врага? И я скажу этим идеалистам: нет! Я больше никому ничего не должен! Кто-то более близкий спросил бы о другом: счастлив ли ты, Гарри, рядом со своим врагом? Тут ответ вышел бы сложнее и пространнее. Согласно представлениям общества показатели счастья — это роскошь, вроде сейфа, полного золота, драгоценностей, артефактов, или мэнора, оставленного предками, или могущество обладания властью, силой, связями. Но это всё не правда. Счастье на самом деле — это тихое утро, когда просыпаешься и ты никуда не должен спешить; свобода выбора, когда ты сам властен над своей жизнью; хороший крепкий сон, когда не мучает чувство вины; отсутствие страха, когда ты не боишься быть настоящим собой — неидеальным, неправильным, неформатным и, вообще, ничего не боишься кроме одного — потери близких. Настоящее счастье — это люди, которых ты любишь и которые любят в ответ. Роскошь в скучных, размеренных днях, когда можно позволить себе ничего не делать. В душевном спокойствии, когда ты знаешь, что всё хорошо. И тогда каждый выбор правильный, и каждый день — в радость! Том, мой извечный враг, человек, к которому меня приговорила Судьба, подарил мне роскошь того самого тихого утра. И да, каким бы циником он ни был, мы всё же гуляли по кромке прибоя, переплетя пальцы.
