Вы общаетесь с Джулией Ванг?

- Вы общаетесь с Джулией Ванг? - читаю вслух мой любимый вопрос в чате и тут же чертыхаюсь про себя. Общаюсь. Конечно, я общаюсь с ней. Каждую ночь. Наш разговор всегда один и тот же. Когда Он стягивает со своего обмякшего органа склизкий кусок латекса и небрежно бросает его прямо на пол, я слышу металлический звон. Это грохот, с которым твои массивные перстни падают на ламинат и укатываются к пыли в углу спальни. - Прости, Танюш, - резким движением снимаешь кольца с любимых тонких пальцев и отбрасываешь куда-то в сторону, продолжая ласкать мою шею. Как только я слышу твой мурлыкающий низкий голос, я прощаю тебе всё, не говоря о белëсых, почти не заметных царапинах от твоей тяжëлой бижутерии (да как ты их носишь?). Ты зацеловываешь полосы от острых деталей твоих колец. С тобой моя кожа розовеет только от возбуждения и блеска для губ с вишнёвой отдушкой. Ты не оставляешь тёмных уродливых отметин от мужских грубых пальцев. - Джулия, - почти вырывается у меня, когда я в очередной раз вынуждена сама удовлетворить себя. Но я лишь тяжело и быстро дышу, запрокидываю голову и ударяюсь затылком об спинку кровати, пока Он, завëрнутый в наше общее одеяло, уже похрапывает на обеих подушках на другой стороне постели. Конечно, я общаюсь с ней. Я целую Его в потную колючую щёку. Он приобнимает меня широкой загорелой рукой и благосклонно уступает половину подушки. Морщится во сне и всхрапывает ещё громче, совсем как маленький молочный поросёнок, такой милый. Я поудобнее пристраиваюсь к Нему под бок и грею холодные ступни об Его горячее тело. Мне хорошо с ним, что ещё нужно женщине для счастья? Тихо шепчу, закрывая глаза: - Доброй ночи, дорогая. - Скажите, что любите Джу, не скрывайте своих чувств... Когда я удалила тебя из друзей ВКонтакте из-за малолеток, искавших подтекст во всех моих действиях и даже случайных взглядах, я любила тебя. Когда на радио у меня спросили про Ланг, я лишь нервно засмеялась, но любила тебя. Когда я как дура стояла в жутко неудобном подвенечном платье посреди готического зала и по неосторожности держала твои руки на глазах у миллионов зрителей, я любила тебя. Когда картавый урод раздевал меня тем вечером, я вдруг поняла, что мне не хватает воздуха вовсе не из-за тесного корсета, и любила тебя. Когда я заботливо смахивала пылинки с твоей Синей Руки и швыряла её же в дверь, закрывающуюся за тобой, я любила тебя. Когда я подписывала документы на развод и в слезах нажимала на твоё фото в быстром наборе, я всё ещё любила тебя. Когда я сразу услышала короткие противные гудки, я любила тебя. - Я очень люблю Джу и очень уважаю. - Да забудьте вы про Ланг уже, сколько время прошло! Я рычу на подписчиков, прямо как на гору кружек с разводами, оставленную тобой на полу возле антикварного дивана. Я злюсь прямо как тогда, когда сын спрашивал, приедешь ли ты снова и поможешь ли с физикой. Я поджимаю губы прямо как тогда, когда Артём нашëл меня на холодном балконе в рубашке на голое тело, как ты любила носить. На ней фиолетовое пятно от чая, который я не покупаю за баснословные деньги уже много лет. Я дрожу, прямо как тогда, когда он по-братски прижимал меня к себе. - Танюх, я думал, ты уже забыла. Столько времени прошло... - Ланг жив? Да жив ваш Ланг, Господи! Уже мой и ваш! Пока спамер летит в бан ловкими пальцами моего модератора, я точно знаю, что на разных уголках страны по моей оплошности ликуют фанаты (или жертвы?) наших с тобой неудавшихся отношений. Я не подозреваю, что главная жертва (или фанатка?) улыбается уведомлению о блокировке на экране своего телефона. И совсем не как она привыкла, скалясь и подражая Боуи, а искренне и смущëнно, как улыбалась только мне.