Чай, коты и ты

      Звук входящего сообщения нарушает тишину. Одна секунда, брошенный взгляд на экран и...       — Всё, я погнал, — говорит Минхо, поднимаясь со стула и хватая куртку, валяющуюся на спинке дивана.       — В смысле? Мы же ещё не доделали проект, — разворачиваясь на кресле, возмущается Чанбин, которого Минхо ещё два дня назад слёзно умолял быть с ним в паре.       — Мне уже очень сильно пора, ты же доделаешь сам? — кричит с порога Ли, обуваясь.       — Ты охренел! Ты же только имя своё напечатал!       — С меня курочка гриль!       — Две!       — Идёт.       Минхо хлопает входной дверью и бегом спускается по лестнице вниз. Он сжимает губы, но улыбка всё равно рисуется на лице. Такая искренне нежная. Хорошо, что никто не видит. Было бы неловко.       Чанбин хороший друг. И немного нечестно скидывать на него одного весь проект целиком, но Минхо проставит ещё и пивом, а потом объяснит, от кого пришло смс. У каждого есть человек, на чьё сообщение срываешься с места. У Минхо тоже есть. И Чанбин уже и так, наверное, понял. Имя Джисона слишком часто звучит там, где находится Минхо, даже если самого Джисона там нет.       И они друзья.       Минхо бы даже поклялся, если бы его спросили. Это было бы правдой. Они абсолютно по-дружески смотрят фильмы, ходят в кафе и висят на телефоне до поздней ночи, всё никак не в силах наговориться. Но так ведь и делают друзья?       Минхо уверен, что да. С Чанбином у них точно такая же дружба, кроме одного но. Его Минхо поцеловать не хочет. Никогда не хотел.       С Джисоном сложнее. На его губы не залипать не получается. Но Минхо делает вид, что смотрит мимо, а Джисон верит. И так лучше, так правильнее. Влюбляться в друзей нельзя. Это негласное правило дружбы. И хотя Минхо его нарушает, он очень старается не палиться. А Джисон строит из себя великого слепого. Он пишет Минхо что-то нейтральное.       «Я купил чай с облепихой. Вкусный. Хочешь попробовать?»       Или.       «Мои коты так громко мяукают. Наверное, по тебе скучают. Хочешь прийти их погладить?»       У Минхо щёлкает в голове каждый раз. Он срывается с места, как будто это не Джисон его завуалированно зовёт в гости, а пожар дома. И если честно, на второе Минхо бы так остро не реагировал.       Минхо бежит несколько кварталов, а потом стоит у подъезда, уронив ладони на колени, в попытке отдышаться, чтобы Джисон не заметил, что он так спешил. А он спешил. Он всегда спешит к Джисону.       У Джисона в квартире комфортно. Из кухни пахнет облепихой, на батарее в прихожей спит Печенька, где-то вдалеке у холодильника мяучит Рожок, и Минхо чувствует себя как у себя дома, вешая куртку на личный крючок у стены, который всегда пустой в его отсутствие.       Минхо протягивает пакет Джисону, и тот изгибает брови.       — Зефир к чаю, — неловко бормочет он.       — Зефир?       — Ну, с тебя чай, с меня зефир. Честно?       Минхо супер смущённо улыбается, смотрит Джисону в глаза, а у того звёздочки в зрачках и рот забавно приоткрыт.       — А, ага, — кивает наконец Хан и уходит на кухню, а спустя пару секунд выглядывает из-за угла. — Ну, ты заходи. Как дела, рассказывай.       Минхо не знает, почему каждый раз ведёт себя как идиот при нём. Пытается быть обычным, но не получается. С Джисоном все слова забываются и из рук всё валится. Он случайно запинается о табуретку, шипит, отбив пальчик на ноге, но удивлённо смотрит на него только проснувшаяся Печенька, хлопает глазами и снова засыпает.       Минхо вдыхает поглубже, заставляя себя расслабиться, а бабочек в животе — взять пример с Печеньки, и идёт на кухню тоже.       Пряча нос в чашке вкусного чая, Минхо смотрит на Джисона и слушает так внимательно. Тот болтает об учёбе, о разгрызанных Рожком наушниках, обо всём на свете. А Минхо всё-всё интересно. Только сам говорит неохотно. По телефону из дома, не смотря Хану в глаза, как-то легче. А прямо вот лицом к лицу каждый раз буквы не связываются языком в слова, путаются. Джисон всё равно улыбается ему.       — Хочешь ещё чаю? — спрашивает.       А Минхо хочет. Всё что угодно с рук Джисона хочет.

💔💔💔

      За разговорами, поглаживаниями котов и уже, кажется, пятой чашкой чая время летит незаметно. Минхо сидит на полу, чешет Печеньку за ухом и смотрит на часы. Он не хочет идти домой, но и навязываться не хочет.       — Ну, мне уже пора, — говорит он как бы невзначай и отпускает пушистого, ставя на лапы подальше от себя.       — Пора, да?       — Скоро метро закроется. Надо идти.       Джисон кивает. Он сидит на краю дивана, подложив руки под бёдра, и прячет голову в плечах, пока Минхо лениво поднимается с пола.       — Завтра придёшь?       — А ты позовёшь?       — У меня кончаются поводы. Скоро начну повторяться.       Джисон кусает губы, скромно опускает глаза в пол. У Минхо точно такая же реакция, только ещё и уши краснеют. Он садится на край дивана рядом с Джисоном.       — Знаешь, — говорит он шёпотом и накрывает ладонь Минхо своей, — если ты сегодня останешься, мне не придётся ничего придумывать завтра.       — Предлагаешь мне...       — А ты хочешь?       Минхо кричит мысленно «да», но давится воздухом, потому что Рожок запрыгивает ему на плечи со спинки дивана. Джисон смеётся, забирая прилипчивого кота на руки, и гладит его, прижимая к груди.       — Джисон...       — Да, — уверенно отвечает он.       — Я... Мм... — Минхо запинается, путается. — Я уже начал, так что нужно что-то сказать, да? Я сейчас сформулирую, погоди.       — Нет, не надо, — мягко улыбается Джисон, поглаживая мурчащего кота на руках. — Ты можешь остаться просто так, без предлогов. И ещё...       — Ещё? — уголки губ Минхо тоже ползут вверх, пока он смотрит на Хана.       — Ты можешь поцеловать меня тоже просто так, ничего не объясняя.       — Ч-что?       Минхо кажется, что у него на мгновение останавливаются внутри все жизненные процессы. Его рот приоткрывается, зрачки расширяются, а дыхание прекращает быть рефлексом. Он буквально заставляет себя делать вдохи и выдохи.       — Откуда ты...       — Чанбин сказал.       — Я ему не говорил! — возмущенно сводит брови Минхо, а затем резко отворачивается и даже немного отсаживается, чтобы его бедро не соприкасалось с коленом Джисона.       — Он сам понял.       — Что он сказал? — голос Минхо звучит обеспокоенно, хотя Джисон рядом совсем расслаблен.       — Попросил перестать тебя мучить. Но я не собирался, честно. Просто не знал, нравлюсь ли тебе тоже. Теперь знаю и... — Джисон подвигается к нему поближе, кладёт голову на плечо. — Чанбин ошибся? Почему ты такой напряжённый?       — Волнуюсь.       Джисон трётся носом о его шею, ластится, и Рожок перебирается на колени Минхо, мнёт лапами его бёдра, мурчит, тычется головой в живот.       — Если уйдёшь прямо сейчас, успеешь на метро, а если нет...       — Если нет? — повторяет Минхо и наконец поворачивает голову, чтобы неловко словить самый нежный взгляд напротив.       — Если нет, тогда я поцелую тебя. Прямо сейчас. Я не шучу, — Джисон говорит серьёзно, почти ругая, и медленно приближается к лицу Минхо.       Минхо несколько раз часто моргает и всё-таки прикрывает глаза. Он задерживает дыхание, касаясь тёплых губ, и задыхается, потому что губы Джисона мягче зефира, который он принёс к чаю.       Рожок тактично оставляет их вдвоём, и Минхо кладёт руку на шею Джисона, притягивая ближе. Он целует нежно, невесомо, касаясь и не касаясь одновременно. Он медленный, растягивает момент, дотрагивается так осторожно.       Минхо хочет разныться маленькой девочкой, потому что это, чёрт возьми, лучший поцелуй в его жизни. Поцелуй, в который Джисон улыбается. Ему.

💔💔💔

      Минхо был у Джисона много раз, но впервые остаётся с ночёвкой. Для него ново, что приходится принимать душ под пристальным взглядом Печеньки, а после драться за место на подушке с Рожком. Но это весело, и Джисон вручает ему милую пижаму со слонятами.       Они полночи смотрят фильмы, валяясь в обнимку на кровати, и Минхо всё ещё неловко, но каждый раз, ощущая волнение под рёбрами, притягивает к себе Джисона и целует. В плечи или шею. Так спокойнее. Печенька мурчит где-то под одеялом в ногах, Рожок удобно развалился на клавиатуре ноутбука.       Джисон комментирует фильм, но Минхо не улавливает сути, смотрит не на экран, смотрит на плюшевые щёчки Хана у своего носа. Его вдруг озаряет. Поцелуи поцелуями, но...       — Мы теперь встречаемся? — спрашивает Минхо, перебивая речь кого-то из героев фильма.       — Что?       — Я хочу с тобой встречаться. Ты будешь со мной встречаться? — сумбурно тараторит Минхо, но от чистого сердца.       Джисон хлопает глазами, а затем улыбается так широко, что дёсны видно. Минхо уводит взгляд, замечает, что Рожок сонно смотрит на него, потягиваясь на клавиатуре ноутбука.       — Не подглядывай, — фыркает он на кота, вытягивая ладонь и закрывая тому обзор. — Это личное, вообще-то.       Джисон смеётся. Нет, заливается смехом. Хватается за живот через одеяло.       — Ты такой забавный, — говорит с улыбкой от уха до уха.       — Ты не ответил.       — Да-а-а, — тянет Джисон, поворачиваясь на бок. — Конечно, да. Я не целуюсь с теми, с кем не хочу встречаться.       — Много с кем целуешься?       Джисон цокает, мимолётно закатывая глаза, и нежно касается лица Минхо ладонью, чмокая в губы.       — Чанбин сказал, у тебя никогда не было отношений.       — А у тебя были?       — Я должен признаться, — вздыхает Джисон, поднимая глаза в потолок. — Это не первый мой поцелуй. И даже не второй.       — Так получается, много с кем целуешься?       — Я был молод и глуп.       Минхо напрягается, чувствует сухость во рту, но молчит и слушает внимательно. А Джисон как будто специально делает длинные паузы между предложениями, накаляет атмосферу.       — Я был популярным парнем в школе, самым красивым в своём классе. Я целовал девочек за конфеты. Мне, правда, было семь. Но... я рос бизнесменом.       Минхо выдыхает, прикрывая глаза, расслабляется, Джисон начинает смеяться снова.       — Ты слишком напряжён, — шепчет он в губы Минхо. — Перестань волноваться, м? Лучше поцелуй меня.       И Минхо целует. Ласково и смазанно. Отдавая всего себя сладким касаниям. Джисон забирается руками под его ночную рубашку, обнимает, оглаживая мягкими ладонями бока. Он тянется ближе, трётся бёдрами о бёдра Минхо, жмётся теснее, словно стараясь растворить себя в нём.       Случайно выпихнутая с кровати Печенька недовольно помуркивает и запрыгивает на стол. Ложится, подгибая под себя лапки, и смотрит огромными глазами прямо на лицо Минхо, но он не размыкает век, чтобы заметить. Джисон под руками важнее. Такой мягкий и нежный.       Минхо тоже тянется кончиками пальцев под одежду, притягивает к себе ближе за талию. Фильм на фоне теряется из виду, а поцелуи медленно скатываются вниз от линии челюсти к ключицам.       Минхо, конечно, расслабляют поцелуи, он перестаёт тревожиться и думать в принципе перестаёт, но вот конкретная часть тела в штанах напрягается очень даже ощутимо. Он внезапно отрывает губы от тонкой шеи и очень даже однозначно прижимает Джисона к себе, так, словно подгребая рукой во сне для удобства.       Джисон ёрзает, зажатый крепкими объятиями, и высовывает нос, вдыхая поглубже.       — Ты чего? — спрашивает он тихо прямо в алеющее ушко возле губ. — Не хочешь?       — Как-то всё быстро, — шепчет Минхо ему в плечо.       — Ну и что?       Минхо молчит, просто обнимает и смотрит в глаза Печеньке, сидящей на столе, а та медленно моргает, словно говоря: «Всё шоу испортил. Я спать».       — Нет, ну да, — соглашается Джисон, поглаживая Минхо по спине. — Сначала тебе нужно цветы мне подарить, потом на свидание сводить, ещё знакомство с родителями и тогда уже... Я, кстати, не против, если мы поменяем порядок этих действий, — улыбается он, и Минхо не видит, но чувствует.       — Тебя ни капельки не гложет?       — Пока ты был в душе, я спрятал резинки и смазку под подушку, чтобы потом не искать, — скромно признаётся Джисон, и Минхо отстраняется, заглядывая ему в глаза. А тот смотрит так шаловливо.       — Ты... — Минхо качает головой, словно не веря, что правильно услышал то, что Хан сказал.       — Я хочу тебя, — почти невинно произносит Джисон одними губами, и Минхо впивается в них самым благодарным поцелуем. У него бы не хватило решительности, чтобы так просто.       А Джисон смелый. Красивый, соблазнительный и смелый.       У Минхо слегка срывает. Он целует его отчаянно, так, что теряет себя в Джисоне. Расстёгивает его пижамную рубашку, проводит руками по груди, задевает подушечкам пальцев горошины сосков. Джисон красиво выгибается в его руках.       Минхо нависает над ним, просовывает колено между бёдрами, и Джисон податливо разводит их в стороны. Позволяет себя раздеть, стянуть с плеч рубашку. Минхо касается губами его шеи, спускается поцелуями вниз, мокро обводит языком твёрдые соски. Он лезет руками за резинку его штанов, и Джисон приподнимается, помогая их снять.       — Поможешь или... мне самому? — вдруг скромно интересуется Джисон, протягивая смазку в ладони.       — Уже делал это сам?       — Пару раз.       Джисон прячет глаза, и Минхо улыбается, наблюдая за его подрагивающими ресницами. Было бы заманчиво увидеть, как Джисон себя растягивает, но Минхо почему-то очень хочется сделать это самому. Он забирает лубрикант из чужих рук, выдавливает смазку на ладонь и, прямо смотря глаза в глаза, проводит пальцами между ягодиц Джисона.       Минхо усаживается поудобнее между разведённых бёдер и кладёт руку на член Джисона, поглаживает головку. Ему нравится смотреть на мило закушенную губу и застенчивый взгляд, пока он гладит пальцами колечко мышц. Приятно, когда смущён кто-то ещё.       Но Минхо прекращает тешить самолюбие. Он двигается немного назад и наклоняется, прикрывая глаза. Он касается губами члена, толкая пальцы внутрь, проходится языком от основания до кончика, берёт головку в рот.       Джисон тихонько стонет, запрокидывает назад голову. Его колени слегка подрагивают, пальцы сжимаются в кулаки, а дыхание учащается. Он смотрит на Минхо из-под полуприкрытых век и не сдерживает пошлых звуков, рвущихся из горла.       Минхо неумело, но старательно отсасывает ему, греет во рту член, ласкает языком. Он осторожно растягивает тугое колечко мышц, добавляет больше смазки, разводит пальцы внутри шире.       Джисон обнимает его ногами, когда Минхо решает, что должно быть достаточно, и протягивает ему шурщащий квадратик. Ли приспускает пижамные штаны, раскатывает резинку по члену и приставляет головку к пульсирующей дырочке, аккуратно толкаясь внутрь. Он следит за реакцией, медленно проникая, и наклоняется, целуя Джисона в губы, отвлекая.       Джисон касается ладонями его плеч, скользит ими к шее и горячо отвечает на влажный поцелуй, стукаясь зубами. Он улыбается в губы Минхо, морщит нос, высовывает кончик языка, и Ли сплетает его со своим.       Минхо двигается в нём медленно и тягуче, обнимает за талию, просовывает руки под поясницей, заставляя выгибаться. Джисон привыкает, сам подмахивает бёдрами и сам разрывает поцелуй, отворачивая голову вбок. Он стонет в подушку, кусает губы, а Минхо кусает его в шею, оставляя едва заметные следы.       — Пожалуйста, — совсем тихо просит Джисон, — глубже.       Минхо мычит что-то неразборчивое в ответ и, придерживая его за плечи, выходит, оставляя внутри только головку, и резко толкается на всю длину. Джисон скулит ему в шею, царапает короткими ногтями крепкие мышцы его рук.       Минхо повторяет это действие несколько раз, а затем учащает темп, продолжая проникать глубоко, но часто и быстро, до пошлых шлепков тел друг о друга. Он тычется носом в шею Джисона, лижет его ключицы, кусается.       Джисон хнычет, лаская собственный член в такт толчкам Минхо, и крепче сжимает его торс бёдрами. Он кончает, замирая со стоном, застрявшем в горле, и Минхо, грубо толкнувшись ещё несколько раз, отстраняется, снимает резинку и изливается на его дрожащие бёдра.       Джисон глотает ртом воздух, крепко сомкнув веки, но Минхо всё равно видит лёгкую улыбку на его губах. Он наклоняется, упираясь щекой в острую коленку Хана, и тоже старается отдышаться, оставляя невесомый поцелуй на внутренней стороне бедра.       Джисон глупо посмеивается, собирается что-то сказать, но только его губы размыкаются, как Печенька спрыгивает со стола прямо на подушку возле его головы. Вздрагивает от неожиданности даже Минхо, а потом сам начинает смеяться, когда та проходится прямо по лицу Джисона, который улыбается даже через плотно сомкнутые в недовольстве губы.       — Кажется, зритель доволен, — комментирует Минхо, ухахатываясь.       — Ты уйдёшь или как?! — ругает Джисон, спихивая Печеньку с кровати. — Кошмар какой-то.       — Это благодарность.       — В следующий раз запру в ванной.       — Что-то я сомневаюсь.       Минхо ложится на него сверху и, чмокая в губы, укладывает голову на плече. Он слышит, как живот Джисона урчит, и вздыхает.       — Тоже теперь есть хочу.       — Пойдём поедим?       — Но сначала душ?       — Сначала пять минут полежим.       — Да.       Минхо тянется к губам Джисона и думает, что лежать лучше, целуясь. Хорошо, что Джисон тоже так думает.