Художник из прошлого

— Знаешь. В мире фей я любила рисовать. Феи приносили мне краски из самых разных цветов, и мы подолгу сидели с ними, создавая прекрасные картины. — Девушка сидела на мужчине, положив голову на его массивную грудь и прислушавшись к спокойному биению чужого сердца. Пока Джодах, закрыв глаза, сидел, опираясь спиной о огромное дерево, под тенью которого те сидели, наслаждаясь теплым, летним днем в этом мире. —Жаль, что теперь они все уничтожены. Я бы так хотела вновь увидеть те прекрасные картины, которые мы создавали с моим народом, моими феями. И показать их я бы тоже очень хотела, тебе бы точно понравилось. — Подняв глаза, девушка осторожно положила руки на щеки мужчины, поглаживая его лицо большими пальцами, проходясь по колючим бакенбардами и тихо хихикая когда, ангел начинал тянуться к прикосновениям. Джодах же, улыбаясь, тихо слушал её, не смея прерывать, иногда слегка кивая или поглаживая по спине, и просто наслаждался её присутствием. Где-то на дереве защебетали птички, а солнце показалось из-за белых облаков, которые периодически закрывали его, слегка приглушая свет. Два фиолетовых глаза ангела открылись и тот поцеловал девушку в лоб, на что та, просто прикрыв глаза, нежно улыбнулась и слегка покрылась румянцем. — Я бы тоже очень хотел их увидеть, моя дорогая. — Низкий голос Джодаха раздается внезапно, но он не пугает, нет, совсем нет, наоборот, расслабляет, заставляя полностью отдаться моменту. — Я уверен, они были прекрасны. Огромные крылья на несколько мгновений расправляются, потягиваясь, показывая свою красоту, а потом обнимают Эолу. Глаза на крыльях открываются, с нескрываемым счастьем смотря на девушку. — Ну, Джодах, и так ведь тепло. — Девушка смотрит на возлюбленного и поворачивается, ложась на Джо уже спиной. Полубогиня осторожно проходит пальцами по пёрышкам недалеко от глаз на крыльях, почёсывая рядом, наблюдая за тем, как в ответ крыло слегка вздрагивает, а фиолетовые глазки закрываются. Эола тихо хихикает, проходясь рукой по локтю крыла, осторожно играясь с мягкими перьями, засовывая руку прямо в них, щупая мягкий и тёплый пушок. Если бы она была чужаком, то ей бы давно оторвали руку за подобные действия, хотя, учитывая, что она имеет дело с Ави, тут уже с большей вероятность она бы вновь стала его обедом, но это всё давно в прошлом. Пернатый уже успел сотни раз извиниться перед ней за то, что сделал, и словами, и действиями, и подарочками, но Эола не сердится на него. Никогда не сердилась. Когда они впервые познакомились, Джодах был юным, напуганным птенчиком, который только-только смог сбежать из тюрьмы времени. Страшное место, с этим не поспоришь. Эола помнит, как увидела его впервые, потрёпанного, со сломанными крылышками. Тогда ничего, кроме сочувствия, она не испытала. Даже больше, она была рада подарить ему свою силу, оказать хоть какую-то помощь. Она никогда не видела в нём чего-то плохого, отзывалась только положительно. У всех, даже самых ужасных людей, часто бывают мотивы. Главное это понять. Жаль, что работает не всегда и многих оправдать не выходит, но явно не Джо. Он делал всё с благими намерениями, хоть и своими способами, и опираясь на желание мести, желание доказать, что кто-то не может так просто распоряжаться чужими судьбами. Поступок Зефириона был отвратителен и не имел никаких оправданий. Каждый раз, когда Джодах проходил рядом с бывшим наместником Скайзерна, Эола чувствовала его злость, хотя сама не особо была рада поступку Зефира. При виде него в её душе появлялось лишь чувство отвращения к этому пернатому лицемеру и нежелание его видеть. Вновь проходясь по мягким пёрышками, Эола чувствует их тепло, хочется прижаться к этим массивным и пушистым конечностям и никогда не отпускать. Иногда мысль о том, что она практически единственная, кто может позволить себе подобные действия в сторону Бога, который является одним из самых близких друзей Смотрящего, заставляет её чувствовать себя намного большим, чем давно забытым полубогом без мира и сил. Да что там, она ведь даже не практически, а и в правду единственная. Даже Джейс не может позволить себе так в наглую прикасаться к крыльям брата и настолько бесцеремонно лапать их. — Джодах? — Эола слегка повернула голову, дабы хотя бы чуть-чуть видеть лицо собеседника. — А ты сможешь принести мне краски и холст? Я хочу порисовать, как тогда, в прошлом. Джодах кивнул и встал, держа девушку на руках. Осторожно Эолу посадили на мягкую траву, а ангел исчез в пурпурных искрах. Не прошло и пяти минут, как тот вернулся с красками, небольшим мольбертом, холстом в руках и пледом. Глаза Эолы переполнились восторгом. Встав, та быстро забрала всё и, усевшись поудобнее на мягкий плед, который заботливо постелил Джодах, та заставила ангела усесться на одну из веток большого дерева, под которым они сидели, осторожно начиная рисовать чужой портрет. Они проведут здесь явно не один час, но Джодах готов вечно сидеть на ветке, наблюдая за тем, как Эола рисует, лишь бы только видеть её счастливое лицо и глаза, наполненные восторгом. Джодах, без сомнений и колебаний, отдаст всё ради таких моментов в их жизни, лишь бы его возлюбленная была счастлива.