Друзья познаются после

***

Первой это замечает Лань Чан. Не то чтобы они сильно скрывались, но… кхм, Фэн Синь как-то не думал, что это настолько заметно. В плане… нет, заметно, конечно, но это если по охрипшему голосу и небольшой гематоме у самого Фэн Синя на ноге, когда Му Цин с утра, забив на тяжесть в мышцах и слишком расслабленное, ленивое тело, пнул его, скинув с кровати за очередную довольную ухмылку. И то — больше походило, что они решили наконец удавить друг друга, и Фэн Синь оказался чуть ближе к этому. Все это время в зале не прошло зря, и он почти смог задушить одного язвительного ублюдка — да это почти мечта. Но проблема в том, что все это намного глубже, а Лань Чан каким-то своим особым чутьем это поняла, и теперь не слезает с его ушей. Пей как-то сказал, что женщины — самые пугающие существа, и Фэн Синь был готов ему поверить в такие моменты (когда он только заикнулся о том, что познакомился с одним «красивым и привлекательным» парнем, она буквально нарыла всю информацию о Му Цине. Да это до сих пор его напрягает. Она может взломать Пентагон, не так ли?). И вот сейчас она снова как-то все поняла (в прошлый раз она назвала ему все имена бывших Му Цина. Она составила чертов список), поняла и медленно внушает ему желание сбежать от нее подальше, потому что… — Я думала, ты импотент. Ну вот поэтому. Они, к их общему стыду, раньше встречались, и это никогда не вызывало подобного желания. Ну знаете там: исчезнуть, заблокировать и больше никогда не видеть — так обычно поступают бывшие, да? У них что-то пошло не так (помимо той неловкости и недопонимания на протяжении всех отношений), и они почему-то остались друзьями. Друзьями не в том плане, когда вы оба пытаетесь друг другу улыбаться, потому что обоим не хватает силы воли все это закончить, а в том, что Фэн Синь оплачивает им столик в баре, когда она расстается с каким-то идиотом, а она принимает его ночью пьяного от очередного осознания, на сколько же невероятный Му Цин, слушает его нытье до самого утра с самым прискорбным лицом, а потом помогает с одеждой на первое свидание. А еще между ними остались эти небольшие шпильки, и они тоже раньше не вызывали такого отчаянья. Но вот они здесь: ну точнее он здесь, а Лань Чан уже в его голове жрет его мозг своими шутками и подколами. — Спасибо, я тоже тебе очень признателен, — у них небольшой перерыв, когда они успевают перехватить что-то из местной столовой, хотя оба предпочитают есть то, что приготовит Му Цин взамен на ужин от Фэн Синя. И да, она просто ворует половину из его контейнера и никак за это не расплачивается. «Это налог, малыш, за то, что я все еще терплю тебя» «Налоги не так работают» «Хватит хвастаться тем, что твой парень экономист» А Фэн Синь, может, и не против похвастаться, но это опять-таки самая опасная его идея, если он не хочет привести их к рассказам, как он пьяный и грустный почти плакал над «Мне нужно время» от Му Цина, когда Фэн Синь предложил встречаться, и накручивал себя возможным отказом. И вообще, он купил ей самый дорогой шоколад из какой-то королевской кондитерской за это, надеясь, что она сотрет это из своей памяти. Возможно, ему просто стоило убить кого-то из них, чтобы избавиться от такого. Она молчит достаточно долго, чтобы он потерял бдительность и успокоился, давясь горьким кофе из автомата (уж простите, господин главная золотая задница этой компании, но у него нет секретарши в слишком уж короткой юбке, которая так и норовит залезть к нему под стол, после того как сварит кофе. Ладно, он тоже хочет под стол к Му Цину, но это не значит, что он ведет себя подобным образом). Фэн Синь отказывается травить себя каким-то подобием выпечки из местного ассортимента, потому что недавно они с Му Цином облюбовали одну пекарню с невероятными эклерами, которыми можно было задобрить голодного и злого засранца, когда он из принципа и плохого настроения начинал какие-то мелкие ссоры. И Фэн Синь мысленно выдает себе небольшую медальку, потому что да — Му Цин правда стал более спокойным и плавным: Фэн Синь с утра получил только пинок под недовольное бурчание, но тут уже он виноват, что не смог сдержать комментариев от чужого вида, так что это можно расценить как величайшее милосердие со стороны его парня. А еще Му Цин не ворчал с утра, не бесился на шнурки, которые отказывались завязываться, и не отлипал почти до самого выхода, пока Фэн Синь силком не отправил его в душ. Он еще не уверен, но, кажется, в ближайшие дни ему не стоит беспокоится о чужой неспокойной натуре. Знал бы, сделал раньше, чтобы Му Цин меньше накручивался по пустякам и нервничал. — Так сколько? — Фэн Синь давится горькой жижей (а вот Му Цин по любому протащил себе какую-нибудь сладкую ядерную херню, что глаза на лоб лезут, и сидит радуется), потому что самый веерный способ его убийства — это дать время забыть о вашем существовании, а потом так грубо вырвать из мыслей. — Сколько чего? — Ты знаешь. — Понятия не имею. Лань Чан коварно улыбается, щуря глаза, и это заставляет его заранее оглянуться, чтобы убедиться, что они одни в комнате отдыха: — Я прекрасно помню твой фетиш на грязные разговорчики, — Фэн Синь страдальчески стонет, потому что он правда надеялся закрыть эту тему, — но раз уж ты так просишь: сколько раз ты его трахнул, чтобы он стал на столько шелковым? — Отвали от меня, — он недовольно морщит нос, выкидывая бумажный стаканчик. Напиток и без этого мерзкий, еще и компания не из приятных. Она хватает его за локоть и тянет обратно на небольшой диванчик, чуть впиваясь ногтями в кожу для большей убедительности. Фэн Синь снова стонет и мечтает испариться: — Зачем тебе. — Мне интересно, потому что я бы больше поверила, что вы дрались за активную позицию. — Ты завидуешь или что? — потому что они с Лань Чан почти дрались каждый раз, когда дело доходило до постели, — И он не ты. — Избавь меня от этого позора, — и да, вспоминать это было очень неловко. Хотя бы Фэн Синю, потому что сейчас ему казалось, что он переспал со своей подругой, которая ему почти родственница, — и он просто так лег под тебя? — Ты ведь не отстанешь от меня, да? — Ни на минуту, дорогуша. Фэн Синь не против сигануть с крыши. — Да. — Я тебе не верю, — она неудовлетворенно хмыкает. Ну конечно, рассчитывала то на все мельчайшие подробности. Небожители, с кем он вообще связался… — Мы не обсуждали это, — Фэн Синь все ещё спокоен, но весьма близок к тому, чтобы просто уйти и игнорировать ее ближайшую неделю. При всем уважении, но это его, и черта с два он будет с кем-то этим делиться. Тот Му Цин принадлежит только ему. Она снова ненадолго замолкает, но Фэн Синь уже почти не надеется просто промолчать об этом. Давайте они хотя бы закончат как можно быстрее, чтобы он успел спуститься в отдел бухгалтерии и выловить там Му Цина (он чувствовал себя гребанным монстром, когда этот кот лез миловаться, а Фэн Синь заставлял его собираться на работу, так что ему необходима эта встреча). А еще ему на каком-то невероятном уровне хочется промурлыкать Му Цину на ушко что-нибудь возбуждающее и посмотреть, как он с этим справится. Он ведь до очарования чувствительный с самого утра ко всему — страшно этим не воспользоваться и не подразнить. — Черт, я должна им тысячу юаней, — на этот раз Фэн Синь давится воздухом. — Вы, блять, спорили?! — Ну конечно. Там выигрыш около десятки. . . . Их друзья буквально спорили на их постель. Они… блять, какого хрена?! Фэн Синь устало вздыхает, закрывая глаза ладонью — может, если он не будет видеть Лань Чан, она исчезнет. У него всегда было туговато с самовнушением, но он правда постарается ради этого. И все же, почему-то она остается с ним в одной комнате на второй половине диванчика. — Так сколько? — Боже блять, Лань Чан! — они, конечно, очень близки, но это, черт возьми, Му Цин. Му Цин, доверия которого он добивался на протяжении двух лет, а потом еще год убеждал, что готов ждать столько, сколько понадобится, прежде чем он будет готов. И вот они преодолевают этот путь, вместе учатся разговаривать и слушать, доверять безоговорочно, касаться друг друга и делать приятно, по окончанию чего Фэн Синь получает самый горячий секс в его жизни и почти зефирного довольного Му Цина, а ему говорят рассказать об этом. Да идите вы нахуй, а. Но она продолжает буквально пилить его взглядом, а он все еще хочет жить. А еще, чтобы никто не додумался спросить у Му Цина, потому что он, очевидно, растеряет всю свою расслабленность и искрящийся взгляд и просто перебьет их всех к чертям. И вот Фэн Синь из принципа не станет его останавливать (просто его убьют первым, потому что Му Цин все еще боится собственных изменений). — Откуда мне знать? Ты думаешь, я считал? — и он, очевидно, совершает эту ошибку, давая знать, что да — они делали это не один раз, а, очевидно, порядком больше. — Ты считал, — она довольно ухмыляется на его прокол и пихает его локтем. — Нет. — Да, Фэн Синь. Ты до отвратительного внимательный и заботливый, что у нас всех гниют зубы от сладости. Ты считал, потому что должен знать, сколько нужно твоему парню, чтобы он не чувствовать боль, но ты затрахал его до отказа. Фэн Синю остается только печально смотреть в потолок — они изначально организовали этот спор, зная, что всю информацию им добудет Лань Чан. Возможно, они бы даже рискнули отправить Цинсюаня на разговор с Му Цином, лишь бы добиться правды. — Он сегодня буквально самый милый и добрый человек, Фэн Синь, — он уже хочет возмутиться, когда его снова затыкают, — я не говорю, что он плох, но он язвительный засранец, и сейчас мы все понимаем, что это был сраный недотрах. Серьезно, почему ты не сделал это раньше? Знаешь, как легче нам всем стало бы жить? Он не доебывал бы все отделы на годовых отчетах и не был бы так дотошен в пересчете наших зарплат. Мы спорили на деньги только потому, что твой парень отказал всем в прошлом месяце в премии. На самом деле в прошлом месяце они не успели закончить текущий проект, а тестировщики были достаточно посредственны в своей работе, и спорили на деньги, потому что этих денег у них, очевидно, слишком много, чтобы начать думать головой. — Сколько? Ну и вот что ему делать? — Пять… — Фэн Синь пытается порыться в своих воспоминаниях вчерашнего дня, не утопая в этом слишком глубоко, — может шесть или семь, — потому что он слишком долго издевался над Му Цином одними пальцами, а под конец тот только довольно хныкал и дрожал, — не знаю. Отвали от меня. Он не смотрит на Лань Чан, но почти ощущает, на сколько удушающий ее взгляд: — Вы гребанные кролики. — Ты собираешься читать мне лекцию о сексе? — Да, потому что ты чуть не убил своего парня! — Блять а можно мы сами это решим?! — Не ори на меня! — Хватит меня пиздить!

***

Он все же успевает спуститься на этаж ниже в отдел финансов. Ну или почти успел — во всяком случае, не такая уж большая проблема, если он опоздает. Му Цин, когда замечает его, практически утягивает в свой кабинет и прижимается в объятиях, пока Фэн Синь перебирает чужие волосы и позволяет себе шептать что-то смущающее. Возможно, они и правда самую малость перестарались, но такой нежный и трепетный Му Цин, довольный как сытый котяра, требующий ласки… Это его личная слабость. И он думает вылюбить его еще раз завтра для закрепления эффекта. Ши Цинсюань вылавливает его, когда он возвращается после десяти минут от окончания перерыва: — Я не знаю, что именно и как ты с ним сделал, но сделай это еще раз в конце месяца, потому что он становится нервной сукой к отчетности, а мы все хотим жить. А еще он думает, что им нужно как можно скорее избавиться от таких друзей. Заблокировать их что-ли?