Не так

Если бы у Юнь Бицю сохранилась способность привязываться к чему-либо или испытывать отвращение, он бы сказал, что более всего ненавидит час Крысы. Он ложился в постель, укрывался одеялом до подбородка, закрывал глаза. Мир затихал снаружи и оживал под его веками — более чудовищным, более настоящим. Он видел лицо Ли Сянъи, искаженное болью; лицо Цзяо Лицяо, искаженное радостью; лицо Цяо Ваньмянь, узнавшей о его предательстве; и много, много других лиц — членов клана Сыгу, с которыми он сталкивался каждый день. Они не хотели уходить; каждому было что сказать; они сливались в бесконечный поток, они обвиняли, негодовали, проклинали. Юнь Бицю лежал прямо и неподвижно, пальцы скрещенных рук крепко сжимали плечи, а в голове ни на мгновение не смолкали крики, смех, вой и чьи-то всхлипывания. Они сливались в единый ужасный шум, подобный шуму шторма, и тогда Юнь Бицю соскальзывал в сон. Наутро глаза были красными, а голова тяжелой, как монастырский колокол. Иногда он пытался вызвать в памяти ранние, более радостные картины. Вспоминал знакомство с Лю Сянъи, припоминал каждый жест, каждую улыбку, слово. Но постепенно теплые воспоминания окрашивались алым, под цвет одежд главы, будто случившееся позже отравляло и прошлое. "Ты убьешь меня", — говорил Ли Сянъи, и хотя Юнь Бицю помнил, что в тот день и час глава произнес совсем иное, воображение заставляло его сомневаться, разум вскипал, и отделить придуманное от настоящего было уже невозможно. Часто он засыпал только под утро, измученный собственным мозгом, не имея сил даже мечтать о том, чтобы это закончилось. Так проходила ночь за ночью. Так прошло десять лет. "Много ли еще осталось?" — порой думал Юнь Бицю. Наверное, много; иного он не заслужил. Его наказание заключалось в нем самом. Этот день начался так же, как все предыдущие. Ближе к полудню ему сообщили о человеке, который мог оказаться пропавшим главой Ли. Это был не первый случай, и волнение, которое ощутил Юнь Бицю, тоже было обычным, привычным. Каждый раз надежда поднимала голову, и знание о невозможности чуда отступало, чтобы вернуться позже во всей непреклонности. Надежда оставалась неубиваемой, порой раздражая, но, пожалуй, лишь ради нее Юнь Бицю все же просыпался по утрам. Когда он увидел Ли Ляньхуа, что-то произошло. Юнь Бицю долго вглядывался в лекаря: это был не Ли Сянъи, но вроде бы похож, а вроде бы и нет... С другой стороны, прошло десять лет, все изменились. Юнь Бицю сейчас и сам на мгновение изумлялся, случайно поймав отражение — это он? Этот человек в гладком металле или речном зеркале — это он? Как такое возможно? Они ведь были другими... Проверки подтвердили — Ли Ляньхуа не имел отношения к Ли Сянъи. Пора было уходить, но Юнь Бицю медлил, не мог оторвать глаз от странного лекаря. Потом все же отвернулся, вышел, но знал — что-то не в порядке. Что-то в Ли Ляньхуа нарушило привычную отстраненность и замурованность, что-то было не так. Перед сном Юнь Бицю понял, в чем дело. Его сердце, молчавшее десять лет, сегодня вновь ожило.