Ночь

Крепкие объятья, тихий нежный шëпот, нежная и худощавая рука окуратно гладила спину высокого шатена с красными как кровь глазами, в чëрной кофте с красными элементами, с такими же широкими штанами, с красным в чëрную клетку шарфом и с такими же очками. Этот самый шатен—Вививилка, являлся ненавистником самого себя, пытавшийся убить совсем недавно себя же ножëм. Но его остановили, или же, он остановился сам... Он не любил никого, не любил себя. Даже себя. Но сейчас, он сильнее влюблялся в эти мягкие и крепко обнимающие его руки, тихий и нежный голос который пытался его успокоить, что вышло сразу, но красноглазый не показывал этого. Он хотел ещë. Больше прикосновений и приятных слов. Больше любви... Его попытку покончить с самим собой оборвалась из за Доктора Блэка, худощавого иссушающего волшебника, с полностью белыми как свежий выпадший в холодном январе снег. Такие холодные но при этом прекрасные и согревающие душу... Его тëмно-серая, но такая красивая кожа, что грех было сказать что та была не прекрасна. Длинная и чëрная мантия скрывала худобу волшебника. Длинные, такие же чëрные заплетëные в потрëпаный хвост волосы, часть которых закрывала такого же цвета как и одежда шляпа, с острым концом. Волшебник был так красив на тот момент, полный переживаний, что Вививилке стало приятно... Это было страно, но так приятно, что он хоть и сразу успокоился при одном голосе Блека, но делал вид что ему плохо, а тот продолжал его жалеть, не подозревая что сейчас более высокий парень нагло лжëт ему, лежа на его же тощих ногах. Вививилка понимал, знал, что Блэк знает его больше, чем мироходец может сам себе это представить. Что не вызывало параною как с другими, а наоборот, безопасность в его хрупких руках, ведь, только этого Доктора он может как хорошего воспринимать. Даже своим братьям он не доверял столько сколько своему возлюбленному. Блэк совсем другой... Другая часть добраты. Волшебник не как его старший брат Вививилки—Лололошка, не спасает миры после прословляясь этим. Нет, он скрывает свою мягкость и помогая тогда когда не ожидали, где не ожидали, и от кого не ожидали... Для Вививилки он самое хорошое существо. И отдаëт очередную свою бессонную ночь ему а не кому то другому. Не братьям, не матери а лишь ему. Его хочется постоянно обнимать, укутать под лунным светом, который греет сильнее солнечного, где многие ноют от жары и опять меняют своë жалкое, по скромному мнению мироходца, мнение насчëт времëн года. Под покровом луны, сказать честно, Вививилка многому научился: ненавидить, смеятся над поражением другого, смерти и многому чему другому. Но с маленьким волшебником, брат спасителя этого мира научился другому. Любви и искренему смеху, за что очень ему благодарен, так, что готов сделать всë что бы облагородить того, хоть и считает что за такое не возможно облагородить. Не смотря на все положительные действия Доктора, Ви вëл себя как мудак. Настоящий мудак. Блек хотел стать лучше—лучшей версией себя. Но с Вививилкой ни как. Он не даëт. Тот совсем не хочет что бы тот изменялся и делал всë что бы этого не случилось, даже если приходилось вредить своему возлюбленному. Лишь бы не изменялся... Лишь бы остался таким же... Ох, как же Вививилка устал от кошмаров где нет его, где под покровом Луны он опять остался один. И просыпаясь от страха этого, красноглазый не раз пытался покончить с собой, но остонавливался, что бы жить ради любви к тому, кто его постоянно спасает от смерти, иногда, даже не подозревая об этом. Вививилка знает что скелет понимает как ему плохо сейчас, но не понимает, нет, не знает почему ему так плохо. Это постоянноя грусть, хотя, да это жизнь для них стала нормой, как только появился он, брат Спасителя этого и не только мира, чья статуя стоит на площади города Арнира, где он и познакомился с Доктором Блеком. Мироходец понимает что перестал видить других, перестав различать цвета, кроме столь родного Доктора. Он перестал ненавидить всех как было раньше, постоянно напоминая самому себе что просто устал от всего. От всего, кроме одного существа. И хоть он и был гараздо сильнее в силе иссушающего волшебника, при этом, тот был гораздо слабее перед ним. Одно слово Блэка и Вививилка был готов пойти на всë, подчинится, умереть. Доказывая лишь себе свою слабость. Хоть его меньше заботят эти людские и ненужные проблемы. И сейчас, находясь столь долго в холодных но нежных объятьях любимого и по настоящему дорогому ему существу. Ненавистник самого себя наконец-то подал голос, хриплый и тихий, полон грусти и немного мольбы. —Покончи со мной, ну давай. Если это сделаешь ты, то ничего больше не останется, что бы могло меня здесь удержать...