~ Уникальная роль ~

«Если однажды захочешь развлечься — всегда можешь найти меня на Небесной Арене» — это предложение прозвучало в первый и последний раз, когда они только познакомились. Полушутливое, наполненное острой подростковой похотью и насмешливым весельем. Но оно стоило того количества игл, которые Хисоке пришлось позже вынимать из своего предплечья и спины. Иллуми, в тот день, почти превратил его в дикобраза, и заодно, заронил желание стать сильнее, чем кто бы то ни было. Хисока Моро никогда не имел воспитания наемника. Никто не прививал ему устойчивости к ядам, не натаскивал с утра до ночи выживать, не показывал, как сопротивляться пыткам. Но жизнь на улице, научила его радоваться тому, что имеешь, и рвать чужие глотки за кусок, который считаешь лакомым. Когда они встретились с Золдиком в первый раз, насмешливость и язвительность чуть не стоила начинающему фокуснику жизни. Тогда, ему было двадцать, а Иллуми всего шестнадцать. Хисоку спасло лишь умение пользоваться Нен, которое его оппонент только начал изучать. Техника, скорость, реакция — все превосходства находились на стороне юного наемника. Уличные драки, не на жизнь, а на смерть, могли сколько угодно закалить фокусника, но это была такая малость по сравнению с систематическим, полноценным обучением. Он даже не был уверен, что смог разозлить своего оппонента — непроницаемое, спокойное лицо и почти немигающий взгляд, не выражали никаких чувств. Они столкнулись посреди небольшого переулка, где местные идиоты назначили Хисоке встречу. Он пришел с желанием размяться хорошенько, ведь его собирался проучить сам предводитель крохотной, но зубастой группировки. Он владел интересной Нен-способностью, это должно было стать чудесным развлечением. Однако, когда Моро появился — чуть раньше назначенного срока, к слову — все уже были безнадежно мертвы. Парень попинал ближайшее тело, скривив обиженное лицо — никакой реакции, ни одного движения. Два десятка хорошо подготовленных противников, были буквально нашпигованы иглами, словно тот, кто здесь прошелся, практиковался в акупунктурном иглоукалывании. Обидно. И азартно. Все инстинкты кричали, что неизвестный убийца не ушел далеко — чувствительность парня находилась за гранью человеческой, он ощущал, как чей-то взгляд легко скользит по коже, самым невесомым, но холодным, как лед, прикосновением. Виной всему, конечно, была чертова нервная возбудимость и постоянно зажатый нерв — старая травма, еще с подросткового возраста, из-за которой, стоило хоть немного завестись, и на Хисоку накатывало остро-болезненное возбуждение. Но он не жаловался — это состояние постоянного нахождения на пике чувств, хоть доводило временами до срывов, но обостряло все реакции, позволяя перешагнуть привычный человеку порог. Врач, к которому, его, еще мальчишкой, привели социальные службы, прогнозировал огромные проблемы в будущем со здоровьем, но все они решились, как по волшебству. Нен — укрепляет организм своего владельца, делает его в десятки, а то и сотни раз здоровее. Так что, медицина может подавиться своими диагнозами, раз и навсегда. Именно это состояние постоянного нервного возбуждения, так же позволило вовремя среагировать на нападение. Посланные из самого темного места проулка, иглы утонули, завязли в жвачке, теряя всю свою смертоносность. Чужое Ин уже тогда было прекрасно — фокусник почувствовал нападающего, лишь в самый последний момент, уходя танцующе с траектории чужого удара, призванного пробить его грудную клетку насквозь. Его лишили запланированного развлечения в этот вечер, но, похоже, вместо него, предложили нечто куда как более пикантное и будоражащее — от быстрых и размытых движений неизвестного противника, Хисока уворачивался буквально в последние секунды — убийца был столь чертовски хорош, что по венам тут же побежал адреналин, пополам с дофамином. Он был лучше даже тех, кого молодой фокусник встречал пока на Небесной арене — это место, конечно, служило пристанищем всякому сброду, действительно стоящие противники обитали на более высоких этажах, до которых парень еще не дорос, но там можно было заработать неплохие деньги. Они станцевали настоящий танец, после которого, Хисока оказался весь покрыт чрезвычайно глубокими царапинами от бритвенно-острых когтей, и его одежда превратилась в фантазию по-настоящему сумасшедшего модельера. И, лишь когда ему удалось запутать оппонента в своей жвачке, сбивая с ног, фокусник смог разглядеть чужое лицо. Воздух, ставший горячим и густым, от того как быстро они до этого двигались, превратился в искрящийся алкоголь, проникая, наконец, полноценно в легкие, ударяя в голову. Напитанная аурой, карта замерла, подрагивая, возле чужого тонкого горла, разрезая ее, но вскрыть чужую вену, как собирался всего мгновением ранее, парень уже не хотел. Он был… заворожен? Наверное, можно сказать и так. Хисоке показалось что чужие, непроницаемо-черные, не мигающие глаза, просто затягивают его в свою глубину, как темная вода, в которой фокуснику однажды в детстве доводилось тонуть. Его сбросили с моста тогда — совсем не в шутку, а в пылу разборок, на кои он был горазд, даже в очень юном возрасте. Маленький звереныш, которого ненавидели другие, такие же, как он сам, беспризорники. Он уходил под воду, не в силах нащупать дно под собой из-за глубины, вода попадала в рот и в нос, выжимала из него последние глотки воздуха. Он спасся тогда — не сказать, что научился плавать, но его вынесло течением к берегу. Это осталось лишь неприятным воспоминанием, о котором он старался не думать, как и о сотне, и тысяче таких же, оставляя прошлое позади. А теперь — утонул. Попал в водоворот, который закружил его и потянул на самое дно. Выплыть можно было несколько секунд назад — когда он еще не увидел эти глаза и это лицо. Теперь же, оставалось только подчиниться чужому, не мигающему взгляду и опустить свое оружие. Убить это существо, в данный момент, когда адреналин прогорел, оставляя его опустошенным и болезненно-возбужденным, Хисока бы не смог. В первый миг, если честно, он даже разобрать не смог — парень это, или девушка. Такие острые, точеные черты, можно было увидеть разве что на обложке дорогого глянцевого журнала, но никак не в грязной, воняющей мочой и разлагающимся мусором подворотне. Однако, кажется того, кого фокусник сейчас прижимал к земле, приклеив фактически к грязной брусчатке мостовой, это совершенно не беспокоило. Карта исчезла в мгновение ока — как по волшебству, а сам Хисока облизнулся жадно, просовывая руку под чужую футболку — его оппонент был одет просто и функционально, не то, что сам фокусник, любящий яркие и необычные вещи. Все же парень — сильный живот, плоская грудная клетка. Словно пришелец из другого мира — от него даже пахло совсем по-другому. Точнее — вовсе почти не пахло, будто от запахов он тоже избавлялся. Чистая кожа, даже без малейшей нотки пота, какое-то мягкое мыло, чистые волосы — вот и все. Обволакивающе-обворожительно. Хисока хотел бы, наверное, пойти дальше, он уже поплыл под действием своего собственного возбуждения, но стоило лишь прикоснуться к поясу чужих штанов, как, не меняя выражения лица, этот почти мальчишка еще, выплюнул в лицо фокусника острое бритвенное лезвие, которое, похоже, все это время прятал под языком, выжидая удобного момента. Фокусник успел защититься Тэн, и чуть отклониться, однако, все же недостаточно быстро и сильно — напитанный аурой кусочек металла прошил кожу и вошел кончиком лишь чуть ниже глаза, в который метил черноволосый мальчишка. По иронии судьбы, он попал ровно в нарисованную на чужой щеке каплю. Хисока зашипел едва слышно, откидываясь назад. Чужое действие, неожиданно развеселило его до чертиков. Плечи парня затряслись буквально, от негромкого, но истеричного смеха. Он обхватил пальцами тонкую полоску металла, и выдернул ее одним движением. Из пореза тут же потекла кровь, которую он остановил собственной аурой. О воспалении можно было, не беспокоится — Нен настолько сильно пропитывала каждую клеточку тела своего владельца, что, либо ты умер, либо выздоровеешь. — Хочешь увидеть фокус? — голос парня упал на несколько тонов, становясь хриплым и выдавая испытываемое им возбуждение. В том возрасте, он куда как хуже держал себя в руках. С другой стороны, тогда он не был особо силен, и много кто мог довести его до точки кипения, лишь хорошенько задев. Лицо нападавшего не изменилось ни на йоту — кажется, он даже и не собирался отвечать, что-то надменное чувствовалось в этом. Хисока лишь облизнулся снова, легким жестом проводя по собственной щеке и заставляя ранку исчезнуть, а грим — снова идеально лечь. Но сейчас, это была всего лишь его Обманная Текстура — удобная штука, чтобы запудрить чужие мозги, однако, конечно, не могущая заменить хорошего грима и приятного ощущения макияжа на лице, за которым никто и никогда не увидит настоящего Хисоку. Похоже, демонстрация не очень-то впечатлила его оппонента — тот выглядел скучающе-расслабленным, несмотря на то, что был связан по рукам и ногам. Однако, то же самое, нечеловеческое, острое и болезненное чутье Хисоки, говорило ему, о том, насколько черноволосый красивый мальчишка напряжен внутри — как сжатая пружина, готовая выждать необходимый момент и ударить жестко. — Не хочешь говорить? — Склонил голову к плечу, смотря на нападавшего своими дикими золотыми глазами. В самом детстве, они были светло-карего, медового фактически оттенка, но с годами выцвели, а после изучения Нен, и вовсе приобрели необычайно хищный оттенок желтого, с крохотными медными и медовыми крапинками в глубине радужки. Из-за постоянного нервного возбуждения, зрачки парня всегда были сужены, и это придавало его взгляду оттенок того сумасшествия, которое он, временами, чувствовал внутри. Его оппонент по-прежнему не произнес ни слова, эта игра начала изрядно раздражать. Хисока вздохнул, показательно-театрально, а затем встал, отряхиваясь. Всего парой движений склеил обратно свою одежду, покрыл текстурой — на дорогу до башни, и так сойдет — и теперь выглядел, словно ничего не случилось. Похоже, мальчишка ожидал того, что его сейчас убьют, но никак не рассчитывал, что фокусник просто… перешагнет через него и отправится дальше. Жвачка ослабла, а потом и вовсе испарилась, распутывая свою жертву. Понимал ли фокусник, как рискует? Конечно, понимал — ему лишь чудом удалось скрутить этого шустрого подростка, это не коробило, нет — вызывало острое желание самосовершенствоваться. Не иначе, как пацан из какого-то семейства наемников. Такие встречались повсеместно, тренируя детей с ранних лет. Они не афишировали себя, потихоньку выполняя заказы. Это обыватели слышали лишь о Золдиках, но фокусник, так давно варился в этом бурлящем котле подпольной жизни, что мог только посмеяться над наивностью окружающих. Золдики — только элитная вершина айсберга, сильные, одни из лучших, но далеко не единственные. Так что, отпуская своего недавнего оппонента, Хисока прекрасно понимал насколько рискует, подставляя свою спину. Но, тем не менее, все было достаточно продумано и одновременно несло в себе достаточно риска, чтобы снова почувствовать этот волнующее ощущение адреналина, бегущего по жилам. — Почему? — прозвучало странно механически за плечом, и одновременно словно недоуменно, но нотка эмоции, была невероятно отдаленной. Видимо, не просто так мальчишка имел столь ничего не выражающее лицо. Фокусник лишь ухмыльнулся, проворачиваясь на пятке и с интересом рассматривая своего визави — его расчет удался. Брюнет замер в отдалении, меж чужих пальцев снова выглядывали самые кончики невероятно острых и смертоносных иголок, но теперь он не нападал — видимо соотнес их силы и запомнил проигрыш. Не просто красивый, но еще и умный — значит можно поиграть с ним подольше, ведь было бы жаль в запале избавиться от такой красоты. К тому же, это явно не весь чужой потенциал — маленький убийца еще имеет шансы вырасти, набраться мастерства — такими противниками не разбрасываются. — Почему, «что»? — шутовски уточнил Хисока, растягивая гласные. Когда-то, его выговор был достаточно ужасающим, учитывая, что мать мальчишки являлась японкой и старалась вложить в него свой родной язык, но при этом, жили они во Франции. В итоге, речь маленького Моро звучала как та еще каша. Уже много позже, он отшлифовал речь до блеска, превращая в еще одну запоминающуюся нотку собственного образа. К тому же, так чудесно-весело было дразнить этим голосом окружающих, играть на чужих нервах, заставляя оппонентов дергаться от узнаваемого и уникального акцента, в котором смешивались тягучие французские ноты, и округлость японского. Это была его визитная карточка в равной степени с гримом на лице, и с яркими запоминающимися волосами, окрашенными, то в один цвет, то в другой. Собственная блондинистая и блеклая шевелюра, унаследованная, несомненно, от отца, по мнению фокусника, превращала его в унылую крысу, точно так же, как острый мамин нос и черт знает, откуда постоянно появляющиеся на бледной коже веснушки. Еще одна причина наносить постоянно грим, оттеняя хищные острые черты, придавая им объем и глубину. — Я облажался. Ты должен был меня убить, — прозвучало фактически безэмоционально, но возможно, где-то в чужой глубине ощущалась досада. Голос мальчишки отчаянно напоминал женский, и, не ощупай Хисока этот образчик прекрасного, недолгое количество времени назад — он бы, наверное, даже поверил, что это девушка. Еще бы волосы отрастил и тогда точно не отличишь. Такие мысли заставили фокусника облизнуться, представив, как чужие, шелковые, до скрипа отмытые пряди, достигают, скажем, талии, а не лежат аккуратной короткой шапочкой. На подобные мысли в штанах все стянуло сладко-болезненной судорогой снова. Теперь, правда, уже действительно больше болезненной — не погашенное возбуждение, требовало выпустить пар любым доступны образом, что отражалось в лице Хисоки. Оно заострилось, под глазами залегли легкие тени — предвестник большой беды для окружающих. Возможно, сейчас он вернется в Башню, вызовет кого-нибудь на бой, и разделает как свиную тушу, под одобрительные крики толпы. — Должен был? — протянул фокусник насмешливо. — Я никому ничего не должен, и поступаю сугубо так, как хочу, — он усмехнулся, от уха до уха. Подобное выражение лица, обычно заставляло окружающих покрыться мурашками нехорошего предчувствия, но его собеседнику, видимо, не было дела до подобного, а может, он видел что-то и похуже, чем тонкие губы и очень широкий рот, который мог бы выглядеть некрасиво на любом другом лице. Рыжий фокусник выглядел как набор достаточно отталкивающих черт, собранный вместе и, неожиданно сложенных в харизматичный весьма результат. Острый нос, чуть узковатый разрез глаз, резкие линии надбровных дуг, специально подчеркнутые макияжем, тонкие губы и тот самый широкий рот, полный белоснежных зубов с острыми клыками, как у какого-то хищника. — Нелогично и глупо, то есть? — уточнил мальчишка, рассматривая внимательно своего оппонента. Неучтенный в работе фактор. Отец говорил о подобном, и, раньше ему всегда удавалось разобраться с такими вещами. Но, в этот раз, противник оказался слишком силен, и мальчишка просто не рассчитал собственных сил. Хотя, возможно, если еще немного потренироваться, то он сможет справиться с ним. В ответ на подобные слова, шутовски одетый парень упер руки в бока, глядя сверху вниз на собеседника — он был крайне высок и, судя по всему, в ближайшие годы вытянется еще. На данный момент, чужая фигура могла напоминать высокую худую жердь, не начни разворачиваться в будущем широкие плечи. Точно так же, как и лицо, фигура клоуна выглядела опасно и интересно, выдавая тренированного бойца, хотя, впрочем, все же не наемника. — В чем же ты видишь отсутствие логики в моих действиях? — протянул Хисока, добавляя еще немного патоки в голос. Но, кажется, его вопрос был больше риторическим, по тому, что мальчишка не успел заговорить, как он продолжил. — Я хотел, чтобы ты раскрыл рот — и ты послушно поддался на мою манипуляцию, — он негромко рассмеялся и подмигнул. — Да и к чему мне убивать такого отличного будущего противника раньше времени? Ты ведь еще зеленый. Совершенно не готовый меня победить. — На лице брюнета не проступило никаких эмоций, увы. Хисока даже не мог сказать, достигла ли его шпилька своей цели — мальчишка не кинулся на него, и вообще, кажется, не отреагировал. Через минуту молчания, улыбка сама сползла с загримированного лица. — Боже, как же скучно, — вздохнул. — Ты там что, так долго перевариваешь пару фраз? — Похоже, ты испытываешь какие-то странные, иррациональные желания, и легко идешь на поводу у собственных чувств. Опасная и сомнительная комбинация, — неожиданно прозвучало в ответ. Это было сказано настолько без эмоционально, самой занудной интонацией на свете, что Хисока мог осознать лишь одно — его оппонент однозначно ни черта не понял, но все для себя уже решил. Это снова заставило парня затрястись от едва сдерживаемого смеха, но тот, все равно просачивался меж бледных узких губ, как вездесущая ядовитая ртуть. Его состояние сейчас опасно покачивалось между весельем и жаждой убить кого-нибудь, желательно не это… чудо природы. — Считай, как хочешь, — качнул головой, все же с трудом, но беря себя в руки, отвлекаясь от уже подергивающей боли, постепенно расползающейся по телу во все стороны от паха. — Все равно итог один — ты жив, и ты проиграл, — протянул. Мальчишка неожиданно кивнул на это. — Проиграл, — согласился. — И мне это не нравится, — все так же, без особого выражения прокомментировал слова собеседника. — Поэтому, однажды я все равно тебя убью. Ты свидетель, — прозвучало чрезвычайно просто и обыденно, будто он перечислял список покупок в магазине. Это лишь еще больше выдало принадлежность брюнета к одной из семей наемных убийц. Да и не деть никуда оттачиваемую с самых ранних лет грацию, которая сквозила в каждом жесте красивого тела. Из него вырастет настолько красивый парень, что окружающие просто шеи будут сворачивать вслед — Хисока это мог стопроцентно прогнозировать, фактически провидеть. Он же «волшебник». — Многообещающе звучит. То есть, однажды, мы снова встретимся, — расплылся в еще более широкой усмешке рыжий фокусник, хотя, казалось, что это невозможно чисто физиологически. — Как на счет пари в таком случае? — провокационно протянул. — Чтобы ты не забыл о своем обещании. — Пари? Звучит глупо, — отбрил его мальчишка. — А мне кажется, ты просто не сможешь выполнить мое желание. И сам это прекрасно знаешь — вот и отказываешься, — пожал плечами фокусник. — В любом случае, если однажды захочешь развлечься — всегда можешь найти меня на Небесной Арене, — усмехнулся, глядя прямо в черные омуты глаз маленького наемника. — Если превзойдешь — сможешь убить. Логично ведь. А если нет — то отращивай волосы, как девчонка. Тебе пойдет, — от всей тучи игл поднявшейся после этого в воздух, как рой рассерженных пчел, он увернуться не сумел, к сожалению. Мальчишка явно не пришел в восторг от такого предложения, на миг, Хисока, кажется, даже видел у него на лице непередаваемо брезгливое выражение, как у породистого кота, которому предложили подзакусить дешевым химическим кормом. Оно появилось всего на мгновение, и тут же пропало, но в полной мере компенсировало вечер, который фокусник провел за вытаскиванием из себя чужого оружия. Даже возбуждение прошло в какой-то мере, хотя он, все равно потом отыгрался. Разум говорил, что вряд ли представитель семьи наемников согласится на подобный цирк, но, внутреннее чутье продолжало тихо нашептывать, убеждая — они еще встретятся. Так и произошло, когда через каких-то несколько месяцев его попытались убить во время очередного развлечения. Мальчишка не прибыл в башню, но поджидал возле. Он стал еще лучше — быстрее, сильнее, отточил свою технику. Вот только, после недавней встречи с ним, Хисока крайне остро осознал, насколько он все же уступает тем, кто воспитывался системно. Дважды на одни и те же грабли, фокусник никогда не наступал. Хотя, если это были симпатичные и интересные грабли… но все равно — нет. Мальчишка был невероятно хорош, однако, он все равно проиграл. И в следующий раз. А потом еще и еще. Хисока никогда еще не ощущал себя столь азартно, находясь в постоянном напряжении в ожидании очередного удара. Кажется, теперь он занимал все чужое время свободное от работы и собственных дел. Это льстило в чем-то. Фокусник не знал даже чужого имени, хотя его оппонент наверняка изучил о нем всю возможную информацию — это тоже можно списать на предвидение, но к чему заморачиваться, если нет зрителей? Просто для любого, кто вырос в семье наемников, подобное являлось привычным образом действия — изучить цель со всех сторон, перед ее устранением. Стрелять исподтишка при этом, или устраивать несчастный случай, мальчишка точно бы не стал — фокусник ощущал кожей, как того внутренне закусило, что он не может победить бывшего уличного бродяжку, без рода и племени, самоучку. И, возможно, именно поэтому, Хисока от встречи к встрече, начал замечать, как отрастают гладкой шелковой волной чужие волосы. Маленький наемник превратился в его личный фетиш. Они не разговаривали толком, фокусник, конечно, не уставал острить и оттачивать свое красноречие на противнике, но все равно, для него это стало напоминать даже что-то дружеское, наверное. Он никогда не жалел никого, столько раз. Обычно, противник умирал с первого, либо на крайний случай — со второго. Но теперь, это стало привычкой. Прекрасный партнер, с которым можно хорошо развлечься. Жаль лишь, что он совершенно не понимает никаких сексуальных притязаний. И, именно из-за такого уникального места, что мальчишка занял в жизни фокусника, тот мгновенно заметил, когда нападения прекратились. Черноволосая немезида просто не явилась в тот срок, в который парень его ожидал. Для следующего своей железной, пусть и странной, логике, наемника, это более чем странно. Так что, впервые в жизни, внутри рыжего фокусника шевельнулось нечто отдаленно напоминающее беспокойство за другого человека. Ненормально для того, кто вырос на улице, привык во всем опираться только на себя, не жалеть никого и ничего. Слабость, которую, по-хорошему, надо было уже выкорчевывать… однако он оставил ее. Избавиться от того, что мешает тебе, может любой дурак. А ты пойди — попробуй, пожить с подобным. Еще одна тренировка для того, кто собирается превзойти всех и вся. Хисока тряхнул несколько информаторов. Напряг парочку членов мафии. Даже раздобыл смазанные фото своего визави с тех мест, где они устраивали свои стычки — и в результате нашел. Не сказать, чтобы это было легко, для того, кто только начал врастать в криминальную среду поглубже, однако, вышло гораздо проще, чем если бы он попытался сделать подобное пару лет назад, не имея толком ничего за плечами. Имени мальчишки поиск не принес — зато подсказал, что тот попал в неприятности, разбираясь с заказанными ему членами банковского клана, оказавшимися неплохими Нен-пользователями. Кровь была здесь повсюду — ее брызги пятнали пол, стены, даже потолок, говоря о том, как часто использовалась данная пыточная. Черные глаза смотрели совершенно равнодушно на очередного мучителя, пытавшегося узнать имя семьи наемников, подославших парня. Глупо, совершенно. Его уста не разомкнет никакая пытка — дед и отец хорошо научили, как себя вести в этих случаях. Семья превыше всего. Если попался — молчи, до самого конца. Коли повезет — свои спасут, хотя, в его случае… сомнительно. У семьи уже появился желанный наследник и это совсем не он. Но все равно, не предаст и ничего не раскроет — иначе грош ему цена, как профессионалу. Они ведь, даже не знают, кого поймали, что даже немного смешно… наверное. Так как его сочли не подходящим на роль наследника, клан не афишировал имен и лиц своих детей, ожидая, пока родится кто-то более… достойный. Или хотя бы более подходящий. С нужной внешностью и способностями, более напоминающими отца, с удовлетворяющим семейные традиции типом Нен. Наверное, именно из-за всего этого, он и пытался постоянно доказать что достоин. Если не родичам, то хотя бы самому себе. Но у него даже не вышло пока ни разу победить этого клоуна. Хисока Моро. Сирота. Отец не известен. Мать — беженка с Японских островов, умерла, когда мальчишке было около пяти лет. Дальше его путь теряется в системах социальной защиты, откуда он постоянно сбегал, всплывая, то в одной подростковой банде, то в другой. Многочисленные приводы за кражи, и драки. Ничего существенного, если честно, но сухие строчки собственноручно собранного досье помогают неплохо отвлечься от впивающихся в тело лезвий, пробивающих даже Тэн. Благодаря ауре, кровь не вытекает наружу и внутренние органы еще целы, но надолго ли это? Судя по внутренним часам, он здесь около трех дней. Зрение становится более расплывчатым, насыщаясь цветными яркими красками. Вся кровь в теле, возможно, уже заменена теми химикатами и различными аналогами сыворотки правды, которыми его пытаются накачать. От них на языке стоит отвратительный химический привкус, но подобными вещами, разум такого профессионала, не смутить. Он унесет свои тайны в могилу. Интересно лишь — о нем вспомнят позже? Его младший брат спросит, куда он делся? Незадачливый палач чертыхается и чуть отходит назад от истерзанного тела. Чтобы они не делали — мальчишка молчит. Не звука ни проронил, даже не сказал, что за него могут дать выкуп. И тем не менее, для одиночки он слишком мал — а значит, за спиной этой почти девчонки, стоит какая-то семья. Его не разговорили ни иглы под ногтями, ни лезвия, прошивающие насквозь все тело, ни даже баснословно дорогие препараты. Мужчина ухмыляется и запускает руку в длинные, черные и изрядно слипшиеся от крови волосы. Что же, кроме боли есть и другие виды воздействия — видимо, придется переходить непосредственно к ним. Он стягивает остатки ткани с искромсанного торса, отмечая чужую красоту, даже в таком виде, невольно. Слишком хорош. Возможно, они даже не убьют его, а продадут на черный рынок, любителям экзотики. Додумать свою мысль мужчина, впрочем, не успевает. Стоит ему прикоснуться к лохмотьям штанов, как бронированная дверь за спиной открывается с негромким поскрипыванием. — Я велел не мешать, — он шипит зло, но обернуться не успевает. Тело мужчины обмякает и падает на пленника, головой прямо на чужие колени. Впрочем, только лишь головой — торс растягивается на полу, заливая все пространство вокруг алой кровью, успешно дополняя ею и так достаточно мрачный интерьер. Мальчишка, пристегнутый к стулу стальными креплениями, способными удержать даже мастера Усиления, поднимает нечитаемый взгляд на вошедшего внутрь, танцующей походкой, рыжего фокусника. Он… все же удивлен. Даже семья не стала списывать ему этот промах, а совершенно незнакомый тип, которого мальчишка пытался убить раз от раза… пришел сюда? Или решил добить? Звучит более чем логично — так он точно будет знать, что никогда больше не увидит незадачливого наемника. Снова одет как попугай. Впрочем, какой-то вкус у этих шмоток все же прослеживается — отмечает изрядно воспалённый разум, который хочет лишь одного — отключиться. Это, в том числе, являлось частью пытки — мучители сменялись от одного к другому, не давая ему потерять сознание. Продуманный ход, гораздо лучше, нежели попытки накачать его лекарствами. Или наличие у фокусника вкуса все же можно отнести к бреду? — Ты не пришел на наше свидание. Я уже начал волноваться, — чужой голос патокой затек в уши, прошелся вдоль позвоночника, и облепил собой плотно, так что, наверное, и горячей водой не отмыть. Мальчишка чуть недоуменно тряхнул головой, сбрасывая с себя сонливость — он не собирался демонстрировать слабость. Ни палачу, ни этому сумасшедшему, который говорит раз от раза, откровенно абсурдные и странные вещи. — Мы не встречаемся, — собственный голос звучит отвратительно хрипло — он ни ел и не пил очень давно, а от некоторых болевых воздействий, к примеру, от электрошока, изрядно страдали все мышцы тела, кои стягивал насильственный спазм. — У нас не бывает «свиданий», — мальчишка смотрит как всегда, упрямо-индифферентно, отрицая очередную, по его мнению, глупость, сказанную собеседником. Хисока может только театрально закатить глаза на подобное. Сейчас, наемник чудо как хорош — окровавленный и избитый, полуголый. Будит совершенно дикие желания, ведь фокусник и так распален — ему пришлось вырезать уйму народа, чтобы пробиться на этот подземный уровень. Однако, учитывая «что» он сейчас успел увидеть… пожалуй, поприставать можно будет и в следующий раз. Поэтому, Хисока только снова вздыхает томно, и парой росчерков карт разрезает замки креплений. Мальчишка такой легкий, когда он берет его на руки. А еще, чутье фокусника говорит ему о чужом удивлении — весьма ярком для этого отмороженного подростка, и очень хорошо ощущаемом, когда они не сражаются, а находятся вот так близко — кожа к коже, и даже дыхания смешиваются в одно. Нет, фокусник совсем не собирался соблюдать целибат, ради понравившегося ему маленького наемника. Он успешно спускал напряжение и с мужчинами, и с женщинами — некоторая слава, заработанная на Небесной Арене, приводила в его постель представителей обоих полов. Но этот, совсем недавно еще подросток, вызывал нечто более глубокое, нежели физическое желание. — Вполне себе встречаемся. Минимум дважды в месяц, с интервалом примерно раз в две недели, и скорее всего на выходных. — Хохотнул низко, прижимаясь губами на мгновение к отросшим волосам своего собеседника, не смотря на грязь и кровь, застывшую неприятными корками. — И ты даже отращиваешь для меня волосы, — пробормотал насмешливо, пользуясь тем, что чужие конечности повреждены, и их владелец не может нашпиговать его острыми колющими предметами. — А сейчас, я спасаю тебя, — на миг смазано коснулся губами ушной раковины мальчишки, провел языком по длинной царапине идущей от уголка рта к скуле. От того лезвия бритвы, которое воткнулось в их первый раз, ему самому в лицо, остался шрам, примерно в этом же месте, невидимый за всеми теми слоями грима, которые Хисока наносил на кожу. Как своеобразная метка страсти и напоминание об опасности, кроющейся внутри этого тонкого и хрупкого существа. Он вырастет довольно высоким — но все равно, скорее всего, чуть ниже самого Хисоки, и чужая фигура будет неоспоримо тоньше, пусть плечи уже начали разворачиваться, а грудная клетка приобретала более широкие очертания. — Снова глупые и нелогичные выводы. Зачем тебе меня спасать? — прозвучало почти… требовательно. Внутри маленького наемника царил разодрай. Для обычного человека, такое смятение прошло бы не замеченным, но для того, кто привык контролировать малейшую эмоцию, должно выглядеть именно так — утомительно странно, не привычно. Мальчишка искренне не понимал, зачем нужен этому фокуснику. Для удовлетворения каких-то внутренних амбиций? Из желания секса? Свидетельство последнего, недвусмысленно бы ощущалось, если провести рукой по чужому телу чуть ниже. Даже температура тела этого парня, сейчас превышала норму из-за испытываемого им возбуждения. — Ну… может потому что мы друзья? — уточнил почти невинно фокусник, перешагивая через трупы. Его новые ботинки на высоком каблуке, изрядно пропитались бы кровью, не защищай он их сейчас аурой. Десятки тел в коридоре, изрезанные и искромсанные, зачастую не очень аккуратно — свидетельство того, как Хисока торопился невольно. И его ценный груз сейчас тоже это заметил — не подал вида, но явно записал где-то на подкорке своей идеальной памяти. Темные глаза скользнули по сторонам, а затем снова впились в фокусника. — У таких как я, не может быть друзей, — прозвучало безапелляционно и жестко. Мальчишка подавил все свои эмоции снова, загоняя поглубже мысли, что семья не явилась… но этот фокусник пришел почему-то за ним. Брюнету не понятны чужие мотивы, он пытался разобраться в них, однако клоун легко спутывал все логические, тщательно выверенные схемы. — Ну ладно. Тебя устроит, если я скажу, что мне понадобится в будущем такой партнер? — Хисока понял, что по-другому этого упрямца не переубедишь. С подобными ему, фокуснику еще не доводилось встречаться, однако внутреннее шестое чувство говорило — нужно действовать постепенно, коль нахрапом не вышло. Подводить мальчишку к нужным мыслям, следуя конструкциям, которые тот постоянно выстраивал внутри собственной головы. — Посмотри, как это выгодно — у тебя всегда будет страховка в моем лице, — хохотнул снова, представляя себя в роли супергероя, спасающего это недоразумение от раза к разу. Но только лишь промелькнуло, ведь Хисока прекрасно осознавал — очень скоро, из мальчишки вырастет матерый хищник, спасать которого точно не придется. Тут уж скорее, спасать окружающих от него. — Партнер, — произнес задумчиво, пробуя это слово на вкус и, будто, ката̀я каждую букву на языке, от чего, у фокусника встало даже более жестко, чем, когда он увидел окровавленное и почти раздетое сильное тело, развитое потрясающе прекрасно — и совсем не по таким юным годам. Но брюнет продолжал делать вид, что его совершенно не интересует реакция чужого организма. На самом деле, она смутно была понятна ему, и он считал, что это не его дело, пока фокусник не начал распускать руки. У юного наемника вообще никакого интереса к данному аспекту человеческих отношений не водилось, разве что, кроме, чисто профессиональных. Убить цель со спущенными штанами — легче всего. Хисоку, к слову в подобном положении заставать пока не удавалось, хотя сексом от него пахло часто и много. Вполне возможно, его постоянный нелепый флирт, уже даже стал привычкой. А вот других партнеров у него Иллуми не видел, и ни разу не замечал, чтобы этот сумасшедший фокусник спасал кого-то еще. Скорее подталкивал под спину, в глубокую яму, или ставил подножку. Подростка это… подкупало. Обладая Нен типа Манипуляции, он стремился к контролю окружающего его мира, строил разнообразные планы, придумывал схему, старался подчинить все и вся собственным интересам. Будучи старшим сыном в семье, но при этом обделенным ролью наследника, и вечно обязанный помогать родителям справляться с другими детьми, ему нравилось занимать уникальные роли. К примеру, он весьма и весьма хотел, чтобы младший брат любил его и только его. С одной стороны — острая шпилька под ребра родителям, то, что наследник обращает больше внимания на него, с другой — приятная лесть собственному самолюбию, да и младший всегда под присмотром. Ему ведь лучше знать, как тому правильнее жить — он старше, умнее, опытней… продолжать можно до бесконечности. Да, новая роль ему подойдет. Ни у кого из семьи нет партнера, а у него будет, и пусть хоть подавятся. — Иллуми, — прозвучало отстраненно и негромко, заставляя Хисоку чуть удивленно, и одновременно насмешливо-вопросительно приподнять бровь. Он даже сначала не понял, что означают чужие слова, и мальчишка тряхнул отросшими уже до плеч, за эти полгода постоянных поражений, волосами недовольно. — Меня так зовут — Иллуми Золдик, — черные глаза впились требовательно в чужое лицо. — Так и быть — я разрешаю быть тебе моим партнером. Но если перестанешь быть полезным — тут же убью, — проговорил, как всегда безапелляционно-утвердительно, уверенный в собственных словах. Фокусник расплылся в широкой усмешке, даже в оскале. — Ну, в таком случае, теперь я требую отращивания волос уже в знак нашего партнерства, — хохотнул низко, словно в шутку, однако, кажется, его слова восприняли совершенно серьезно. Минута молчания снова затянулась. — Ладно. Считай это авансом, — милостиво проговорил Иллуми, и прикрыл горящие от недосыпа глаза веками. Он не будет спать — просто немного отдохнет. Совсем чуть-чуть. Хисока усмехнулся, и обволок чужое тело собственной аурой — горячей, чуть липкой, пахнущей карамелью и жвачкой. К тому моменту, когда они выбрались наружу, оставляя заваленный трупами особняк позади — мальчишка уже крепко спал, не чувствуя ни малейшей опасности.