Бог моих снов.

Вот какое кропотливое и незатейливое дело, оказывается, эти ваши раскопки. Нет-нет, не раскопки древних следов цивилизаций в виде посуды и костей жителей. А раскопки правды в древних книжках. Хотя, «правда» здесь с трудом уместна, ведь все написанное больше похоже на сказку для бо́льшего послушания бедного общества. Эдакий способ «воздействия» на них этими сказками о древних богах, существах и так далее. Поэтому, уже какое время спустя, Байрон просто переводил древние письмена и со скепсисом относился к написанному. Но, надо отметить, что не без интереса, как бы он не пытался это скрыть. Для других его коллег это и не было видно, однако сам мужчина знал, что где-то глубоко в себе ему нравится получать новую информацию, очередное слово, которое получилось перевести и весь смысл предложения. «Мне просто нравится процесс», — убеждал себя Байрон каждый раз, когда ловил себя на ощущениях восторга и заинтересованности от перевода очередной главы древних мифов о богах Греции. *** Еще одна кружка кофе была выпита и стояла грязной на столе, среди своих таких же немытых сородичей. Байрон хоть и был чистюлей, но если всё доходит до работы ночью, то тут до таких пустяков, как грязная чашка (или семь таких), дела не было. Взглянув на настенные часы, мужчина скользнул по их циферблату уставшим взглядом, поморщился и прикрыл глаза, пальцами проходясь круговыми движениями по векам. Было около двух часов ночи. Текст плыл перед глазами и неважно, был ли тот на древнем языке или уже переведён — разницы не наблюдалось. Все сливалось в одну кашу и не хотелось читаться. Байрон раздражённо цыкнул и громко вздохнул, откидываясь на спинку стула. Теперь можно попялиться в потолок, раз голова не держится и, решив последовать инерции тела, откинулась назад. Черт, даже потолок расплывается… Ладно. Можно на минутку и прикрыть глаза. Ну может и на десять. Но потом точно сразу за работу… С такими мыслями был завершен очередной рабочий день Байрона, который не сдержался и всё-таки провалился в пучину снов. Через открытое напротив стола окно подул ветер и начал шелестеть страницами старой книжки, настолько легко перебирая их, словно те ничего не весели, останавливаясь на главе со странным изображением затуманенного крылатого силуэта и надписью: «Морфей — бог сновидений». ***

Если к тебе во сне я пришел, Значит душу твою, в своем царстве нашел. Интерес есть не малый. И вопросы к тебе. Будешь жить или ночью…

Голос, напевавший песню, прерывается, когда Байрон тяжело вздохнул и что-то прокряхтел, открывая глаза. Оглядевшись, он приподнялся на локтях, чтобы угол обзора был лучше: он лежал под раскидистым деревом на холме, откуда были видны поля и огромный город, прямо у подножия. Его стены были из отполированного камня, темно-синие вставки из сапфира и флагов с белым полумесяцем и звездой рядом с ним. Она почти входила в полумесяц, прилегая верхним концом к верхушке ночного собрата. Отсюда сложно было разглядеть дома, но все они были… будто из прошлого? Какая-нибудь Германия 16 века. Но дизайн был одинаковый со стенами, если не считать вставок из тёмного дерева. «Ясно, сон», — мысленно протянул Байрон и разочарованно вздохнул, обратно ложась на ярко-зеленую траву и смотря сквозь листья дуба на дневное небо, где медленно плыли облака. М-да, погода под стать детским мечтам: такая же идеальная и светлая. И как только его мозг мог такое воспроизвести?.. В любом случае мужчина был разочарован из-за того, что опять уснул прямо за работой. Неожиданно раздался чей-то смех. Какого-то мальчишки, который находился сверху. А точнее, на одной из массивных веток дуба. Байрон снова привстал на локтях и нахмурился, стараясь выцепить среди листьев силуэт нарушителя покоя. — Кого ищешь? — голос почти у самого уха заставил белокурого вздрогнуть и резко дернуться в сторону от источника звука. Рядом сидел какой-то парнишка с синими волосами и в странной одежде: богато расшитая разными золотыми узорами кофта уходила под золотой ремень со свободными штанами такого же темно-синего цвета, заканчивая темными ботинками, чуть похожими на сапоги, с золотыми заклепками. Поверх всего этого находилась накидка, которые носят обычно в Греции, однако на парне она была еще пару раз обвита вокруг шеи, вместо того, чтобы просто проходить через плечо и грудь. Цвет был тоже темно-синий, но к концу плавно переходил к бирюзовому. Самое интересное, что зацепило ученого в этом, были красиво вышитые золотые звезды. Настоящее ночное небо. Подняв взгляд с наряда на лицо парня, Байрон только сейчас замечает корону над темной макушкой. Она… левитирует?.. На короне был такой же символ с месяцем и звездой, что и на флагах на стенах города. Интересное совпадение. — Так что потерял то? — склоняет голову юноша и щурится, скрывая искорки озорства в зрачках. Кстати о них… — У тебя… Зрачки странные, — единственное, что выдал Байрон, все еще туго соображая, как ЕГО мозг может придумать что-то ТАКОЕ. — М? Да нет, вроде, как обычно, — смотрится тот в, не пойми откуда взявшееся, зеркало и возвращает свои синие глаза на Байрона. Зеркало испаряется, оставляя легкий шлейф какой-то блестящей пыли, растворяющейся в лучах солнца. — Но они в виде звезд! — не выдерживает ученый и еще сильнее хмурится, еле как сдерживаясь, чтобы не всплеснуть руками из-за переполняющей его абсурдности от ситуации. — И летающая корона над головой! Все это слишком нелогично и не похоже на мои сны!.. — возмущается Байрон. Вероятно, он старается так уйти от «бреда». — Тише, тише… — прерывает его словесный террор мальчишка и, тихо смеясь, поправляет челку, зачесывая ее за ухо, но та сразу же падает на место, рассыпаясь темными прядками по левой части лица. — Это и не твой сон, — скептический взгляд Байрона. — Ну, то есть, твой, но ты сейчас не в совсем созданном твоим мозгом сне. — наконец хоть как-то вывернул брюнет и похлопал глазами, смотря на мужчину. Наверное надеется, что тот хоть что-то понял. Но если судить по полному скептицизма взгляду и отсутствию какой-либо реакции, стало ясно, что тот ничего не понял, да и понимать, кажется, не собирался. Что ж… — Кхм, ладно, давай начнем сначала… Я Эдгар. Вообще я известен, как Морфей, но имя Эдгар мне нравится больше. Я бог снов, а это моё царство, — гордо провел рукой перед собой, на секунду закрыв глаза, а после протянул ладонь Байрону, вероятно, для рукопожатия. Снова ждет реакцию. Но её снова нет. — Что, черт возьми, ты несешь… — скривился Байрон, спустя пару секунд молчания и сверления своим взглядом то чужую руку, то темные глаза. — Да уж… Докатился. А точнее, переработал… — измученно выдохнув, мужчина запустил руку в белые волокна своих волос, отворачиваясь от Эдгара и смотря куда-то вперед, где расстилался огромный город. — Ну, в одном ты прав — ты и впрямь переработал, — посмеялся бог снов и поджал к себе согнутые колени, кладя на них голову и смотря на профиль Байрона. — Кстати, ты еще не перевёл ту бурду из книги про меня? — Нет, — сухо дал ответ тот, видимо понимая, что просто так от него не отстанут. — И не переводи. Там такой бред про меня, — фыркнул Эдгар и тоже перевел взгляд на город. — Обязательно переведу, — усмешка. — И обязательно расскажу как можно большему количеству людей. Тишина. Она длилась пару секунд, а может и часов — Байрон не знал, сколько времени прошло на самом деле, если сейчас он спит. Ну, это определённо сон. Бредовый сон. Все время на его лице была эмоция камня, что означало его мозговую деятельность. Он глубоко задумался о происходящем. Если это и сон, то впервые такой… хм… четкий. Да, наверное так. Да и действия можно контролировать и тебя не кидает из места в место в рандомные моменты. — Хей, ты все еще здесь? — перед глазами щёлкнули пальцами, и это разозлило мужчину. Мало того, что его раздумья прервали таким наглым образом, так еще и сказалась сама неожиданность щелчка. Зеленые глаза пронзили своей холодной сталью мальчишку, вновь встретившись с каким-то слишком детским и веселым взглядом напротив. Белые звёздочки вместо зрачка и темно-синяя радужка идеально подходили друг другу. — Хочешь расскажу про это место? Байрон огляделся, словно не запомнил в первый раз, где находится, чтобы потом вернуть вопросительный взгляд на Эдгара. И что тут рассказывать? Ну трава, ну город. Обычный. Сон. — А вот тут ты не прав. Я не каждому являюсь во снах и показываю свои владения, — о, какая сценка: сам «бог снов» сложил руки на груди и отвернул голову, как бы обижаясь! Осталось только губки надуть и вообще картина маслом… Да и почему он — бог снов? Даже не читая описание из книги, можно понять, что это не какой-то мальчишка, а вполне себе взрослый мужчина. Ему же не одна тысяча лет! А тут… — Слушай, как хочу — так и выгляжу! Байрон пару раз похлопал глазами, наклоняя голову набок и внимательно смотря на юношу. Ему и впрямь в первый раз не показалось, что его мысли читают. — А ты не знал, что читать чужие мысли — некрасиво? — Что? — пришло время Эдгара удивляться: почему этот человек так непринуждённо и нагло себя ведет? Даже слишком! Он, черт возьми, сам бог снов! Морфей! Да он должен ему поклоняться и боготворить, повесив фотографию в рамочку над кроватью! Ну ладно, возможно, последнее лишнее… Однако этот грубиян сделал ему замечание?! Эдгар хмурится. Впервые за эту встречу. — Ого, ты и так умеешь, — посмеивается Байрон, чувствуя себя победителем, ведь вывел мальчишку на другие эмоции, нежели насмешки над ним. — Да ты!.. Ты!.. — почти видно, как Эдгар кипит. Словно вот-вот и дым из ушей пойдет! — Не забудь отодвинуть кружку от края стола, умник! Это последнее, что услышал Байрон, ведь после погрузился в темноту. Голос мальчишки отражался отовсюду, повторяя последнее слово, как эхо. Резкое пробуждение. Мужчина сделал глубокий вдох, будто находился только что не головой на столе, а под водой. Частое дыхание сбивалось, но быстро пришло в норму. Нахмурившись, белокурый выпустил воздух через рот и облокотился локтями о стол, чтобы зарыться пальцами в свои локоны и слабо сжать их в неком бессилии от попыток переварить сон. Неожиданно раздался звон чего-то стеклянного сбоку. Байрон перевел туда взгляд, оторвавшись от рук. И какого было его удивление, когда на полу лежала разбитая чашка, поставленная на край стола и задетая, похоже, его локтем. «Бред…»