Ты, без сценария

Драко зашнуровывал походные ботинки, опираясь на круглый булыжник, торчащий из земли прямо посреди шатра. Снаружи солнце застыло в зените, заливая лагерь невыносимым зноем. В очередной раз провёл рукой по лбу, смахивая мелкие капли пота, надеясь, что небрежно уложенные волосы сохранят форму, а не превратятся в «мокрую, беспорядочную массу». Душ, принятый каких-то сорок минут назад, теперь казался далёким миражом, желание снова ощутить ледяные струи воды становилось всё настойчивее. В своей наивной уверенности Драко полагал, жара в Куско была невыносимой, но заблуждение рассеялось, как только они с группой добрались до следующей точки маршрута — Чокекирао, именуемой сестрой знаменитого Мачу-Пикчу. Но даже здесь, среди этого пекла, находились проблески утешения. Шатры, хоть и уступали по удобству магическим, оказались куда комфортнее деревенских хижин, в которых Малфой прожил больше недели. Палаточный лагерь, расположившийся на склоне горы, был переходным пунктом между стартовой точкой и местом, куда ежедневно предстояло совершать подъёмы. Впрочем, была ещё одна приятная деталь — шатёр, размером напоминавший скромную комнату, не пришлось ни с кем делить. Спальный мешок, конечно, далекий от роскоши, по крайней мере, избавлял от тревоги, что кровать под ним вот-вот развалится. Лагерь в целом казался вполне удобным: здесь имелись раздельные душевые, общая кухня, а также просторная зона отдыха с длинными столами под навесами, где можно было укрыться от солнца или дождя. Это все не отменяло того факта, что Драко оставался человеком из плоти и крови. Он отчаянно хотел пожаловаться на невзгоды путешествия. Не привык к работе под палящим солнцем. Избалованный юноша, выросший в тепличных условиях. Сейчас Малфой, пожалуй, мог признать этот факт более открыто чем когда-либо. В первую же ночь его жестоко искусали комары. Защитные чары, наложенные перед сном, ослабли где-то к середине ночи, и кровососы добрались до чувствительной кожи. Проснувшись около пяти утра, Драко с ужасом обнаружил багровые пятна от укусов, которые сам же исцарапал до крови. Охлаждающие чары лишь слегка облегчали страдания, зуд не утихал. Даже лицо пострадало: один укус пришёлся на скулу, другой — у виска. Его магическая аптечка, дома казавшаяся образцом продуманности, внезапно оказалась абсолютно бесполезной в борьбе с подобной проблемой. На утро, направляясь в душ, Драко столкнулся с Роули, их картографом, который, заметив укусы, испустил сдавленный вздох, едва сдерживая удивление. Роули посоветовал чудо средство — репеллент. По словам парня, средство отпугивало насекомых, но требовало регулярного обновления. Драко недоверчиво понюхал жидкость, вдыхая травяной аромат, и его обостренное чувство, приобретенное благодаря годам работы с зельями, сразу выделило в запахе ноты цитронеллы и базилика. Позже, проверяя рюкзак, он чуть было не забыл этот чудо-флакон. Вид улыбающейся ящерицы на зелёной этикетке вызывал раздражение, но необходимость отпугнуть кровопийц перевешивала эстетические претензии. Бросив взгляд на отражение в металлической чашке, Драко заключил, что выглядит вполне прилично, хотя в условиях похода внешний вид был делом десятым. И все-таки привычка быть лучшей из возможных на данный момент версией себя не отпускала, даже жертва сна ради утренних ритуалов по приведению себя в надлежащий вид всё ещё казалась оправданной. Душевые в лагере были практичными, хотя и далекими от привычного уровня комфорта. Прохладная вода в них стала почти благословением: в этом зное даже мысли о разогревающих чарах вызывали отторжение. Время для принятия водных процедур строго ограничено — всего пять минут, что казалось издевательством. Драко приходилось довольствоваться этим и использовать магические очистительные чары. Однако постоянное применение последних создавалось ощущение, что они утрачивают свою эффективность. Несмотря на все неудобства, он всё же находил в этих утренних ритуалах возможность для самоанализа — привычки, ставшей неотъемлемой частью жизни с тех пор, как он начал осознавать себя как личность. Мысли о раскопках в Куско, которые оказались пустой тратой времени, сменились воспоминаниями о Грейнджер. Их взаимодействия за последнюю неделю сгладили острые углы, но они по-прежнему не стали даже близкими знакомыми. Уровень доверия оставался низким, а это значило, что для достижения своих целей Драко следовало проявить больше смекалки. Склоняясь к выводу, что их взаимодействию нужно дать больше времени, Драко тем не менее решил избегать излишнего напускного дружелюбия. Грейнджер, казалось, и сама старалась быть приветливой. Это вовсе не означало, что они вскоре станут друзьями. Его цель была куда прагматичнее и мало имела общего с теплотой дружбы: завоевать доверие настолько, чтобы она охотно делилась записями из дневника, как это уже случилось однажды. Однако в этом деле требовалась осторожность: если он начнет вести себя чересчур назойливо, Грейнджер, будучи не лишённой проницательности, непременно заподозрила бы подвох. Альтернативный план, который Драко мельком рассматривал, заключался в старом добром флирте — методе, который обычно всегда работал в его пользу. Неплохой вариант, ведь такая стратегия объяснила его любезность и рвение участвовать в экспедиции. Получилась бы симпатичная история о том, как молодой англичанин отправился за женщиной-учёной на край света, чтобы быть подле нее. «Пророку» такая легенда точно бы пришлась по вкусу, особенно если её героями окажутся Малфой и Грейнджер. Пожиратель смерти и героиня воины, очень в духе излюбленных ведьмами любовных романов. В конце концов, Гермиона оставалась женщиной, а у Малфоя всегда имелся тот природный магнетизм, перед которым слабели многие представительницы прекрасного пола. Тем не менее, Драко сомневался в успехе подобного подхода. История выглядела слишком приторной даже для его, временами, романтичной натуры. Да, он был романтиком — где-то там, глубоко, скрывался ценитель природы, закатов и красивых жестов. Однако этот скрытый спектр романтических поступков так и не нашёл выхода, потому что их адресат, "та самая", ещё не была определена. Малфои всегда славились преданностью своим избранницам. Женщина, получившая место рядом с ним, обретет не только его обожание, но и безусловную поддержку. Тем не менее, у него не было причин проявлять это сейчас. Да, и была ещё одна причина для сдержанности: Драко не покидало назойливое ощущение, несмотря на Обливиэйт, Гермиона что-то подспудно о нём помнила. Она с самого начала держалась настороженно. Иногда во взгляде мелькала тень догадки, будто она вот-вот всё поймёт. Особенно эти моменты ощущались, когда в её глазах вспыхивало презрение или когда она хмурилась, задумавшись. Каждый раз в такие мгновения у Малфоя внутри что-то замирало. У него не было плана на случай, если Грейнджер внезапно вспомнит его. Женская интуиция — это не шутка. Не зря ведь многие прорицательницы были женщинами: их дар, по всей вероятности, укоренился в самой их природе. В итоге Драко решил придерживаться тонкой грани: быть достаточно дружелюбным, чтобы завоевать доверие, но не настолько, чтобы вызвать подозрения. Драко вышел из шатра с рюкзаком на плече и направился к импровизированной столовой, где их группу ждал завтрак перед восхождением в Чокекирао. За длинным деревянным столом уже сидела примерно половина участников экспедиции. Объект его размышлений, разумеется, тоже был там. Кто бы сомневался — Гермиона Грейнджер была трудоголиком до мозга костей. Это он понял ещё на прошлой неделе, если быть предельно честным этот конкретный факт не был совсем уж неожиданностью. Только человек, готовый жертвовать сном, и, с методичной скрупулёзностью углубляться в работу, мог достичь высот, что в школьные годы, что сейчас. Во время обучения он и сам часто засиживался над учебниками до глубокой ночи, а иногда и до утра, чтобы сократить разрыв между их оценками. Именно поэтому Драко сразу распознал в её поведении знакомый паттерн. Гермиона неизменно вставала раньше всех, ложилась в промежутке между полуночью и часом ночи, погружаясь в исследования. Хронический недосып и усталость, казалось, стали её верными спутниками. Внешне это никак не проявлялось. Её организм, давно адаптировался к такому режиму, подчиняясь строгой дисциплине разума. — Нет, ты ошибаешься, Стив, — возразила Аманда, девушка с обесцвеченными волосами. — Твоё неверие не делает мои слова ложью, — парировал он беззаботно. — Доброе утро, — поздоровался Драко, усаживаясь рядом с Роули парнем с длинными волосами, собранными в хвост. — Доброе утро, — раздалось хаотичное приветствие от остальных. Он принялся накладывать завтрак: немного яиц, салата и пару кусочков киви. Из напитков на столе стояли уже остывший чёрный кофе и вода. Драко никогда не был поклонником кофе, поэтому выбрал воду. — Вы же не строите теории только на легендах? Это совсем не научно, — продолжила Аманда. — Конечно, нет, — Стив наклонился ближе, словно доверяя ей секрет, — но подумай: ведь то, что мы сегодня принимаем за исторические факты, когда-то тоже считалось лишь легендами. Понимаешь, к чему я? — Хорошо, — Аманда прищурилась, — но согласись, большинство легенд — это просто местные байки, передававшиеся из уст в уста. — Именно это и делает нашу работу такой захватывающей, — вмешался Мирон, второй специалист по древним культурам, с энтузиазмом в голосе. — Мы словно проверяем, есть ли в этих историях хоть капля истины или это всего лишь красивые сказки. — Но ведь эти истории уже проверялись сотни раз, — вставил кто-то из-за стола. — Верно, — согласился Стив. — Это как лотерея, — задумчиво добавила Алисия, географ-геодезист. — Ты хочешь сказать, что если мы или другие исследователи найдём артефакты из легенд, то эти легенды перестанут быть вымыслом и станут историческими фактами, хоть и с налётом культурных искажений? — Именно так, — кивнул Стив. — Мне всегда нравилась легенда о Золотом городе Эльдорадо, — мечтательно произнесла Алисия. — Это всего лишь красивая сказка, — возразил Стив, — её уже давно опровергли. — Знаю, знаю, всего лишь ритуал, — согласилась она, — но разве это делает легенду менее привлекательной? Особенно для золотодобытчиков. — А мне нравится легенда о Звезде Душ, — неожиданно вставила Аманда, — Аарон рассказал мне о ней перед нашей поездкой, и с тех пор я часто о ней думаю. Драко сглотнул и потянулся к стакану воды. Такой поворот разговора был неожиданным: до этого в свободное время группа избегала рабочих тем, предпочитая светские разговоры. Но услышав название артефакта, за которым он и прибыл, Малфой сразу напрягся. Слух обострился, а еда моментально перестала представлять какой-либо интерес. — Интересно, что Звезда душ — это скорее название камня, а не самого артефакта, — уточнила Гермиона, приподняв взгляд от тарелки. — И как же тогда его называют? — Драко слегка приподнял бровь, изображая вежливое любопытство. — По одной из версий, это якобы чаша, — ответила она, — если верить легендам, тот, кто выпьет из неё, сможет вылечить любой недуг или продлить свою жизнь. Именно так. Хорошая девочка, которая всегда делает домашнее задание. Десять очков Гриффиндору. — Ты тоже слышал об этом, Драко? — спросил один из парней, обращаясь к нему. — Хмм... Кажется, да. Точно читал что-то об этом, — небрежно ответил он, стараясь казаться равнодушным. — Лично я, в это не верю, — скептически заметил Стив. — А вот Гермиона верит, — произнёс Аарон, указывая на неё вилкой. Он, конечно, сидел прямо напротив и, кажется, наслаждался возможностью поддакивать ей. Драко чуть отодвинул свою тарелку, позволяя себе опереться локтями о деревянный стол. Не хотелось упустить ни одного слова, особенно когда разговор коснулся "Звезды душ". Обсуждение артефакта в кругу коллег выглядело как идеальная возможность задать вопросы и получить ценные ответы — при этом не привлечь подозрений. Он словно превращался в незаметного участника неформального кружка по интересам. — Я верю, что предмет действительно существовал, — ответила Гермиона, — но не думаю, что он обладал столь чудесными свойствами. Скорее, ритуальный артефакт, использовавшийся в религиозных обрядах — например, для омовения больных или усопших. Нет. Нет. Нет. Это просто маглы которые даже не подозревают о магии. Естественно, они не верят и в предметы наделенные и магическими свойствами. — Мне нравится твоя интерпретация, — одобрительно кивнул Мирон, — в легендах часто упоминается исцеление, возможно, это метафора — исцеление души, чтобы она могла переродиться в новом теле и не страдать. — В легенде упоминался ещё и источник, из которого наполняли чашу, — добавил Стив, — возможно, акцент нужно делать именно на нём. Что, если исцеляющими свойствами обладала вода, а чаша была просто золотым сосудом? — Звучит вполне логично, — задумчиво протянула Гермиона, — у меня есть своя теория: возможно, это вообще не чаша. — Не чаша? — Стив и Мирон переглянулись, а затем оба повернулись к ней, — тогда что? — Всё дело в метафорах, как всегда, — ответила она, слегка улыбнувшись, словно испытывая удовольствие от интеллектуального вызова. — Ну, и что же это, если не чаша? — спросил Драко, пытаясь сохранить спокойный тон, но в его голосе прозвучало чуть больше раздражения, чем он хотел. Осознав это, он прочистил горло, надеясь смягчить эффект. — Это всего лишь предположение, — начала Гермиона, — но я думаю, это был ритуальный предмет, созданный из золота, закалённого, как говорят, "Чёрным Солнцем". Скорее всего, отсылка к солнечному затмению. Инки могли предсказать событие заранее, используя свои календари. А камень, известный как Звезда душ, — если верить легенде, звезда, заключённая в минерале. — Кусок метеорита, возможно, — задумчиво протянул Аарон. — Или просто редкий драгоценный камень, — добавила Гермиона, — но, скорее всего, это не чаша, а ритуальный предмет, которым освящали воду, придавая ей целебные свойства. — И на чём же основано твоё предположение? — с лёгким интересом спросил Драко, наклоняясь вперёд. — Всё благодаря нашему драгоценному дневнику, — усмехнулся Аарон, лениво откинувшись на спинку стула, — экспедиция в принципе состоялась только потому, что он попал в руки Гермионе. А ведь изначально мы собирались отправиться в Африку. — Точно, — подхватил Стив, постукивая вилкой по краю тарелки, — мы ведь планировали раскопки в африканских храмах. Забавно, как в итоге сложилось. — И как же вы узнали об этом дневнике? — задал вопрос Драко. Его тон был безразличным, но взгляд выдавал неподдельное любопытство. — Насколько мне известно, он принадлежал прадеду Себастьяна Кроу. Но как вы с Африки вдруг переключились на Перу? — Нам нужно было финансирование, — пояснил Аарон, махнув рукой, словно это было очевидно, — Гермиона, как лучшая ученица доктора Альфреда и, так сказать, большая поклонница, решила посоветоваться с ним. — И, черт возьми, его ответ был гениальным, — добавил он, с легкой улыбкой, будто вновь переживал тот момент. — Он сказал, что лучшее, что может сделать исследователь для своей карьеры — найти инвесторов, готовых вкладываться в твои проекты, — вставил Стив. Это вызвало интерес не только у Малфоя — кто-то кивнул, а кто-то подался вперёд, ожидая продолжения истории. Теперь за столом собралась вся группа. Драко мельком оглядел их, пытаясь понять, кто принадлежит к ближайшему окружению Гермионы, а кто просто бесстрастный нанятый попутчик. Одно было очевидно: ухажёр Грейнджер, сидящий напротив, определённо входил в узкий круг. — Именно так мы оказались на одном из тех роскошных приемов, — продолжил Аарон, выпрямляясь, — знаете, где вся элита крутится в поисках новых идей, куда можно выгодно вложить деньги. Если хотите моего мнения, многие из них просто отмывают средства, — добавил он с усмешкой, вызвав одобрительные смешки среди собравшихся. — Нам, правда, повезло, что этот выскочка Кроу обратил внимание на нашу очаровательную Гермиону, — с ухмылкой заключил он, явно смакуя воспоминание. — Прекрати, — шутливо одёрнула его Гермиона, сдержанно улыбнувшись, когда Аарон решил продолжить свою историю. — Ты ведь не можешь этого отрицать, — хитро подмигнул Аарон и повернулся к группе, — Кроу буквально игнорировал моё присутствие и всеми силами пытался приударить за Гермионой. Настойчиво. И абсолютно безуспешно. Это было… — он сделал паузу, чтобы подчеркнуть эффект, — забавно. — Гермиона, ты ведь не против? — спросил он, глядя на неё с широкой улыбкой. Гермиона, не поднимая глаз от тарелки, лишь махнула рукой. — Она посмотрела на этого горе обольстителя и сказала: "Мистер Кроу, я здесь, чтобы продвигать свои исследовательские проекты, а не искать развлечения," — с усмешкой процитировал Аарон. Компания дружно рассмеялась. Даже те, кто раньше молчал, одобрительно покачали головами. — Но Кроу не сдался, — продолжил Аарон, бросив взгляд на Малфоя, словно проверяя, следит ли тот за рассказом. — Он решил вытащить свой последний козырь. Сказал, что у него есть бесценная реликвия, принадлежащая его прадеду. Драко быстро взглянул на Гермиону, она казалась совершенно равнодушной к этой истории. Её внимание было сосредоточено исключительно на еде. — Не то, чтобы это ему помогло, — фыркнул Аарон, явно наслаждаясь воспоминаниями, — но доктор Альфред, увидев дневник, сказал: "невероятно интересный артефакт", который определённо стоит исследования. И вот мы здесь. Он откинулся на спинку стула, довольный своей историей, а группа снова загудела, обсуждая детали. Драко нахмурился, раздумывая, насколько важной была эта деталь — и что именно знала Гермиона, если вообще знала. — Нам пора выдвигаться, — прервала обсуждение Гермиона, собрав внимание всей группы, — если вы доели, то начинайте собираться. Нам ещё предстоит подъём на гору. Кто-то кивнул в знак согласия, другие в спешке доедали завтрак. Гермиона, аккуратно взяв свою пустую тарелку, поднялась из-за стола и, направилась к палаткам. Путь к руинам Чокекирао, знаменитого «затерянного города инков», занимал в среднем около получаса. Тропинка, хоть и была узкой, оказалась хорошо протоптанной, а окружающие деревья и кустарники создавали естественную тень, благодаря чему восхождение было относительно лёгким. Влажный воздух джунглей смешивался с запахом прелой листвы, добавляя атмосферу первозданности. Тишина часто прерывалась звуками природы: крики экзотических птиц, шорохи ящериц, скрывающихся в траве, и далёкие глухие всплески воды. Группа работала в южной части храмового комплекса почти всю неделю, сосредотачиваясь на очистке и документировании древних сооружений. Только через пару дней, когда доставили всё оборудование, они смогли перейти к исследованию северной части. Участок обещал быть особенно интересным, так как там, по словам Гермионы, могли находиться редкие артефакты или скрытые помещения. Драко большую часть времени просто странствовал от одного исследователя к другому, наблюдая за их работой. Иногда он задавал вопросы, демонстрируя интерес, но на самом деле внимание было сосредоточено больше на собственном тайном расследовании. В редкие моменты, когда Малфою удавалось остаться одному, он использовал заклинания поиска и другие всевозможные чары, надеясь обнаружить хоть что-то, что могло бы стать зацепкой к разыскиваемому артефакту. Однако магия оказывалась бесполезной: ни заклинания, ни интуиция не приводили к чему-то значимому. Это место тоже было пустой тратой времени. Гермиона большую часть дня работала в тесном сотрудничестве с разными членами группы. Общение с Драко оставалось минимальным и строго рабочим. Казалось, она постоянно занята: то анализом артефактов, то консультациями с доктором Альфредом по телефону, то изучением древнего дневника, который она всегда держала при себе. У Малфоя так и не появилось шанса приблизиться к ней или дневнику. Это только усиливало его раздражение, особенно на фоне осознания — время уходит, а прогресса в поисках нет. Вечерами он писал короткие заметки Теодору, интересуясь его самочувствием и происходящим в магической Британии. Нотт отвечал в своей обычной саркастичной манере, сообщая, без Драко в поместье скучно до невозможности. Иногда тот упоминал нелепые новости из «Ежедневного Пророка», очередные скандалы или слухи о Министерстве, но ничего действительно любопытного. К воскресенью группа наконец решила устроить заслуженный выходной после долгой недели изматывающих подъёмов и работы в жару. Уставшие и немного подавленные, все остались в лагере. Завтрак был ленивым и затянулся до полудня. Драко заметил двух девушек из группы Аманду и Алисию, которые читали журнал National Geographic. В силу своей любви к утреннему чтиву он жадно поглядывал в сторону девушек, вслушиваясь в обсуждение о вулкане в Африке, который перешел в активную фазу, затем обсуждение ушло в сторону умиления фотографиями морских Львов, сделанных на побережье Антарктиды. Не то что Малфой обычно читает по утрам, но в отсутствии альтернатив вполне сойдет. Когда девушки потеряли интерес к журналу, Малфой вежливо поинтересовался, может ли он взглянуть. Получив одобрение, он устроился в гамаке между двумя деревьями и начал листать страницы. Его внимание привлекли статьи о глобальном потеплении, загрязнении мирового океана пластиком и уникальных природных явлениях. Тем же вечером вся группа собралась у костра, как у них заведено. Теперь Драко окончательно стал, скромно говоря частью коллектива: естественно, после того как он помогал переносить оборудование и участвовал в работе, никто уже не смотрел на него как на просто магла с деньгами, купившего себе место. Атмосфера была расслабленной. Они обсуждали всё, кроме работы, стараясь отложить научные темы до завтра. Ладно, не критично. Вряд ли ему удастся узнать у маглов что-то, способное помочь ему в поисках. Когда разговоры перешли к магловским играм с выпивкой, Драко предпочёл удалиться. Он вернулся в свою палатку, наложил звукоизолирующие чары и углубился в чтение журнала, пытаясь отвлечься от разочарования, вызванного отсутствием прогресса.

***

Утром половина группы была неприлично бодра, в то время как другая половина явно страдала от последствий не самого лёгкого похмелья. Грейнджер оказалась среди вторых, в то время как непосредственный виновник её состояния — человек, в котором Малфой был уверен, Аарон активно спаивал девушку — выглядел уж больно гиперактивным, даже учитывая предыдущие наблюдения за поведением парня. После завтрака они начали собираться к восхождению на гору, и Малфой, в какой-то момент взвесил, что будет разумно проявить сострадание. Подмешал в бутылку с водой бодроперцовое, сунув себе в рюкзак перед отправлением на раскопки. Конечно, его сострадание было продиктовано исключительно собственными интересами: в конце концов, как иначе вытягивать информацию? Очевидно, одновременно с этим Драко совершенно случайно оказался рядом с Грейнджер, когда ей понадобилась помощь с установкой аппарата для измерения чего-то там, так же как раньше случайно подлил выскочке Аарону половину флакона Морочащей закваски, которая затуманила его разум, заставив выглядеть слегка простуженным. Ну а что, им всё равно сегодня не понадобится микроскопист. Он ещё должен быть благодарен, что благодаря Драко, тот отсиживается в тени лагеря, а не истекает потом под палящим солнцем. Малфой разгладил несколько складок на своей белой рубашке, провел ладонью по волосам и тихо посвистывал под нос в такт абстрактной мелодии, прежде чем пройтись и проверить, чем заняты ученые коллеги. Вдруг он услышал, как Гермиона зовет кого-то с просьбой помочь с установкой аппарата. Сначала Грейнджер недоверчиво взглянула на него, как и на бутылку с водой, которую ей протянул Драко. К сожалению, то ли никто не услышал Гермиону, то ли все были слишком поглощены работой. На самом деле все дело в легком конфундусе, устроенном с подачи верной подруги — 10-дюймовой палочки из боярышника с сердцевиной из волоса единорога, которая беспрекословно слушалась. Вначале они молчали, и это предоставило Драко возможность немного понаблюдать за ведьмой в её естественной среде. Кудряшки рассыпались по плечам, на голове была темно-синяя кепка с логотипом университета. Сегодня на ней была голубая рубашка в клеточку и песочные шорты из плотного хлопка. Вскоре Грейнджер устала разбираться с аппаратом в одиночку и решила, помощь ей всё же не помешает. Она начала объяснять, как Драко может лучше помочь, и разговор плавно перетёк в другие темы. Сначала обсудили погоду, смог, нависший над Лондоном, и другие климатические аномалии. Драко даже успел блеснуть несколькими интересными тезисами о смене погоды, которые подчеркнул из своего нового любимого и единственного журнала. Потом немного поговорили об Америке и системе обучения археологов. Он действительно старался выполнять указания Грейнджер, и беседа балансировала на грани вежливого обмена фразами и зачатком дружеских обсуждений, которые были более расслабленными и требовали большего эмоционального вовлечения, это началось с обсуждения журналистских расследований в Америке на тему финансовых махинаций и разоблачений различных шарлатанов и псевдоисториков, которые продавали инвесторам красивые, но ложные истории. — Это довольно странно, если подумать, — сказала она, одновременно возясь с настройками прибора. — Я изучаю древние цивилизации, и вполне логично, что люди тысячи лет назад верили в прорицателей. Но меня раздражает, что подобные шарлатаны до сих пор находят жертв. В конце концов, мы живем в современном мире. Он улыбнулся этому монологу. Прежняя Грейнджер тоже не ставила прорицания в почёт, и параллели были такими очевидными, иногда он забывал, ведьма, вероятно, терпит его компанию только потому, что пребывает в блаженном неведении об их совместном прошлом. Гермиона сделала ещё глоток из своей бутылки и облегчённо вздохнула, начав стягивать рубашку с плеч, повязав её на пояс. Теперь кудряшки касались голых плеч, покрытых веснушками, открывая ключицы и подзагорелую кожу, контрастировавшую с белым топиком. Вообще, это было всё ещё в новинку — связывать понятие Грейнджер и сексуальность. Малфой уже смирился с концептом привлекательности девушки, но вот с концептом сексуальности ещё предстояло разобраться. Она достала другую кепку из своего рюкзака и протянула Драко, который последний час активно щурился, пытаясь защитить светлые глаза от яркого солнца. Малфой с долей благодарности принял протянутый предмет, особо не задумываясь, повертел его в руках, осмотрев конструкцию, и нацепил на светлую макушку, пряди которой казались ещё более белыми — если это вообще было возможно. Девушка опёрлась на одну из невысоких каменных структур и достала тюбик с солнцезащитным кремом, который начала наносить на открытые участки кожи. Затем заколола волосы чуть выше макушки, и у Драко открылся прекрасный вид на тонкую шею и линию челюсти. Её губы плавно двигались в такт словам, которые она произносила. Грейнджер была болтушкой, и этот факт занял своё место в списке её милых особенностей. Было что-то определённо завораживающее в том, как розовые губы двигались, как она морщила нос или жестикулировала, углубляясь в тему. — А я бы не был столь категоричен, — возразил он, пытаясь прозвучать невозмутимо, — почему ты считаешь прорицание шарлатанством? Уверен, есть люди, которые действительно видят отголоски будущего. — Нет-нет, остановись, — перебила она, мягко улыбаясь, — Малфой, прошу, не разрушай зачатки моей симпатии к твоей интеллектуальной части. Он посмотрел ей в лицо и явно уловил признаки веселья во взгляде. Её поза была расслабленной, она вполне наслаждалась общением. Это было хорошо. Именно такой она должна быть в его присутствии, и тогда задача станет гораздо легче и, возможно, даже приятнее. Он улыбнулся ей одной из своих кривых, но очень привлекательных улыбок, поддерживая зрительный контакт. Малфой, на самом деле, был весьма хорош в этой игре. — Интересный способ признать, что находишь меня привлекательным, — парировал он, склонив голову. — Это лишь твоя интерпретация моих слов, — ответила девушка, — уверена, ты точно услышал мою формулировку, — при этом она всё так же улыбалась, но улыбка теперь была более открытой, она прикрыла глаза, прерывая зрительный диалог, почувствовав лёгкую неловкость. О нет, кажется, она чуть ли не начала с ним флиртовать, и теперь нужно было прекратить это и вернуться к работе. Они поработали так ещё час, и солнце поднималось всё выше. Драко не выдержал и расстегнул пару пуговиц рубашки, закатал рукава. Они продолжили работать в тишине, и Малфой заметил, что девушка подозрительно поглядывает на его левое предплечье. Побледневшая тёмная метка наполовину выглядывала из-под рукава рубашки. — Хочешь взглянуть поближе? — шепнул он ей на ухо, когда она в очередной раз посмотрела на руку, — ты слишком явно меня рассматриваешь, — невинно пожал плечами, слегка отодвигаясь. — Да ты и сам, — усмехнулась она, продолжая настраивать аппарат. — Это лишь твоя интерпретация, — улыбнулся он, — я не нарочно. Просто твоя одежда открывает слишком много кожи, оставляя простор для фантазии. — Женщина имеет право носить то, что ей удобно, — резко парировала она, — к тому же, если ты не заметил, здесь чертовски жарко. Или мне стоит накинуть рясу, чтобы не будоражить твое воображение? Он усмехнулся, и ничего не ответил. Даже если бы она облачилась в длинное платье, ее острый язычок по-прежнему мешал бы причислить к числу скромных женщин. Скорее уж она напоминала благородную даму с замашками современной феминистки — и это, как ни странно, только подогревало интерес. — Интересный рисунок, — указывая на метку, — это несет в себе какой-то смысл или просто ошибка молодости? — И то, и другое, — коротко ответил он. — Полагаю, спрашивать историю будет неуместно? — Не уверен, что она тебе понравится. — Вероятно, ты прав, — задумчиво произнесла она, — хотя, если это ошибка молодости, почему бы не свести её? Иногда проще избавиться от прошлого, чем тащить за собой. Её слова заставили замолчать. Он думал о том, сказала бы прежняя Грейнджер нечто подобное ему — Драко Малфою, школьному задире и Пожирателю смерти? Заслужил ли он такое снисхождение? В голове Гермионы вертелось одно слово, и вообще она испытывала весьма смешанные чувства, смотря на рисунок. Он казался знакомым и вызывал тревогу, которая накапливалась в животе. — Это похоже на... — Клеймо, — озвучил он именно то, что было у нее в мыслях, но ей не хватало смелости сказать. — Согласен, эскиз крайне неудачный. — Её, скорее всего, не получится просто свести, — тихо сказал он, не отрывая глаз от метки. — Верно, — кивнула она, и на её лице мелькнуло задумчивое выражение, — но можно попробовать убрать кожу и залечить ткани Пургатио. Драко резко развернулся, глаза сузились от неожиданности. Момент, когда всё внутри застыло, время остановилось. Она могла быть права — это действительно самый безопасный способ избавиться от метки. Гермиона Грейнджер, лучшая студентка Хогвартса, блестящая ведьма, безусловно, могла знать об этом невероятно сложном в приготовлении зелье. Но Гермиона Грейджой, археолог без памяти о магическом мире, никак не могла этого знать. — Что ты сейчас сказала? — его голос прозвучал хрипло, Драко резко схватил её за запястье, заставляя остановиться. — Что? — нахмурилась она, очевидно, не понимая, о чём тот говорит. Малфой почувствовал, как её рука напряглась под его пальцами. Только теперь он осознал, что сжал её слишком сильно. Девушка слегка поморщилась, и он быстро разжал хватку, отступив на шаг. — Прости, — коротко бросил он, пытаясь взять себя в руки, — мне показалось, ты что-то сказала. — Хм… — она наклонила голову, её взгляд скользнул мимо него, — я просто согласилась, твою татуировку будет сложно свести. Он заметил, что щеки слегка порозовели, но она старалась делать вид, что ничего не произошло. Действительно ли она сказала что-то странное? И не заметила? Её мысли всегда мчались слишком быстро, как поток, который невозможно контролировать. Иногда она забывала, что только что говорила, увлекаясь собственными рассуждениями. Но Драко не мог отделаться от чувства, ведьма сказала именно "Пургатио". Слова эхом отдавались в голове. Может быть, солнце слишком сильно припекло, и ему действительно послышалось?