Тепло

      На паутине между домами было так холодно, холодно, холодно, бр-р… С хмурого неба вместо дождя уже который день сыпался снег, в пролетах меж высотками задувал морозный ветер – звучит по-своему завораживающе, да и с высоты мир выглядит красиво, правда красиво… Но побудешь снаружи с его, ловя под костюм ледяные порывы и пытаясь разглядеть неведомую опасность в заснеженной темени – заледенеет все, даже чувство прекрасного. Долго так нельзя.       Зато дома у Алекс все было теплое: запах какой-то еды, которую она готовила, когда он постучался в украшенное снежинками и гирляндой окно, и свет от торшера, и стенка, к которой Хоби жался спиной, чтобы отогреться. Кожаная куртка, даром что тонкая, тепло пропускала неохотно, но руки у него еще не разморозились настолько, чтобы он мог ее снять, поэтому довольствоваться приходилось тем, что было.       Хоби в который раз подышал на отмерзшие пальцы и потер их вместе, глазами следуя за тем, как подружка неторопливо перемещается по кухне, время от времени что-нибудь помешивая, переставляя, включая и насыпая. Будто подбрасывала дров в тот огонь, которым согревалась ее квартирка: запахи продолжали плыть, Хоби продолжал оттаивать.       Вскоре она наконец-то выключила плиту и, приблизившись к столу, поставила рядом с парнем… Ужин. Горячий, благоухающий ужин. Но, прежде чем он успел потянуться к тарелке, Алекс вдруг протянула руку и требовательно дернула за рукав куртки, и не отпускала, пока Хоби не догадался стряхнуть ее с плеч. Куртка тут же оказалась хорошенько вытряхнута и повешена на спинку соседнего стула, а панк, оставшийся без одного из и без того немногочисленных слоев одежды, поежился.       – Зимой с пострадавших в первую очередь снимают мокрую одежду, знаешь ли, – отметила она, в этот раз цепляя пальцами капюшон надетой на парня байки. Насквозь промокшей и неприятно холодной даже после того времени, что он провел внутри. – В ней гораздо быстрее замерзают насмерть.       – Обнадеживает, – хмыкнул Хоби в ответ. Тоскливо покосившись на еду, он снял и байку тоже. Под ней осталась только футболка его геройского костюма, и Алекс лишь покачала головой, молча сетуя на парня, так сильно убежденного в собственной морозостойкости.       Советовать ему одеваться теплее не было смысла, и даже не потому, что брендовые пуховики он считал врагом народа. Просто при его подвижном образе жизни таскать на себе полный лыжный гардероб было как минимум… Нецелесообразно.       – Попрошу папу передать тебе зимний набор пожарных, – пробурчала Алекс, стягивая с Хоби липнущую к телу футболку. Оставив его голым выше пояса, она гордо удалилась с трофеями в ванную.       – Надеюсь, у них там в чемоданчике ви́ски и альбом с твоими фотками, – негромко пошутил он в ответ и наконец-то ухватился за тарелку с горячим ужином. Вкусная еда справилась с его обогревом куда быстрее, чем самый крепкий виски… Ну и про одежду она оказалась права, конечно. По крайней мере теперь жар обогреваемой стенки он чувствовал гораздо сильнее, и скоро оттаял окончательно.       Поочередно Алекс принесла ему полотенце, потом сухую футболку, потом колючий, но очень эффективный в согревании плед. Девушка критично осмотрела его, хищно поглядывая на отсыревшие штаны, но сжалилась и оставила все как есть. На какое-то время Хоби снова остался предоставлен сам себе, и он откинул голову на стену, следя за подругой из-под приопущенных век. В размытой обстановке только ее силуэт, высвеченный мягким теплым светом, был живым. Там, снаружи, сражаясь с мелкими хулиганами и холодным ветром, он часто ловил себя на том, что его мысли тянутся к ней, как бабочки к огоньку. На него она и была похожа – огонек свечи, танцующий в застекленном уютном домике фонаря, у которого всегда можно было найти немного тепла.       Скоро Алекс, наконец, совсем погасила лампы над кухней и двинулась к нему, сжимая в руках… Две чашки чая, исходящие паром. И даже издалека попахивающие чем-то горячительным: видимо папа-пожарный все-таки передал что-то из родного Абердина, чтобы любимая дочурка могла эффективнее оказывать первую помощь всяким… Особо нуждающимся.       Девушка поставила чашку на стол, Хоби потянулся руками – но его интересовал не чай. Вместо этого он ласково приобнял Алекс за талию и легонько потянул на себя, втягивая между широко расставленных коленей. Его лоб уткнулся в девчачий живот, и он умиротворенно прикрыл глаза… А потом почувствовал, как ее теплая рука ободряюще гладит его по плечу. Большой палец легко пощекотал шею. В ответ его руки обвились вокруг ее бедер сплошным кольцом и Хоби глубоко вздохнул. Вот так было совсем тепло и хорошо…       – А руки до сих пор холодные… – Ее тихий голос заставил панка поднять на нее глаза, упираясь в живот подбородком. Он и не подумал их убрать, разумеется. Только с довольной усмешкой ухватился за мягкие ляжки руками, и Алекс поежилась под прохладным прикосновением, но не отстранилась. Руки были не такие уж и холодные, и ей было совсем не жалко.       Вернув Хоби усмешку, она приподняла руку, словно собиралась его приласкать, и он словил ее за запястье, притягивая к лицу… И в его щеку ткнулся горячий бок кружки, которую Алекс собиралась поставить на стол. Девушка весело вскинула брови, и они тихо рассмеялись – и даже этот звук ее домик-фонарь тут же переработал в тепло, обволакивающее самое сердце.       Она не стала отнимать руку, прижала горячую кружку теснее к его щеке, а он снова зарылся лицом в ее футболку, вдыхая знакомый запах – и все стало хорошо.       Где-то там, за окном, шел очень красивый, но очень холодный снег. Но Хоби это уже не волновало и вообще казалось чем-то нереальным, когда в маленькой теплой квартире он мог обнимать такую спасительно теплую Алекс.