Пристройте мое отражение!

Дядюшка Ау живет со своим отражением, как с демоном из преисподней. Не дает покоя ни на минуту, все время оглушая своими выходками. Это тяжело терпеть, и в какой-то миг дядюшка Ау не выдерживает. Психует так, что даже Супное дерево вздрагивает. — Ну, я тебе покажу! С этими словами он идет к Римме, которая никогда его не бросала и всегда слушала, что бы ни происходило. Он стучится в ее дверь через раз, дергается и дрожит. Одним словом, нервничает. Та открывает обеспокоенной. — Что случилось, мой милый дядюшка Ау, что ты так рано? Римма впускает его, усаживает в кресло и укутывает в одеяло. — Мое отражение… — одним словом жалуется Ау. Римма задумывается. — А если его энергию пустить в хорошее русло? Может, тогда оно успокоится? — Что ты предлагаешь? С этими словами Римма зовет своего мужа, Топхэма, который тоже любил дядюшку Ау и всячески угощал его конфетами. Тот пришел и обрадовался появлению гостя. — Ну, дядюшка Ау, а что ты знаешь о поездах? — Римма прокашлялась, взгляд Ау сделался растерянным. Топхэм улыбнулся и тут же начал рассказывать о них. — Хочешь покажу тебе поезда? — Хочу. Интересно, — произнес дядюшка Ау. Все перекусили вкусной кашей и направились на близлежашую станцию. Дядюшка Ау был в восторге. Ему нравились поезда и то, как те быстро передвигались. В лесу таких чудес нет. Тут он посмотрел на железку поезда и увидел свое отражение, которое хихикало и тут ради шутки перебралось на передний состав поезда. Ау ахнул, как и муж Риммы, так и сама Римма, когда у поезда появилось лицо и то поздаровалось. — Как тебя зовут? — Томас! — улыбнулся поезд. Римма подняла на руки дядюшку Ау и крепко обняла. — Тогда есть повод показать твоему отражению другие поезда! Вдруг они тут же оживут! Это же так интересно! Топхэм кивнул, а дядюшка Ау ходил от одного поезда к другому и у всех появлялись лица и имена. Он был в восторге. Его отражение было всегда неразговорчиво, но, оказывается, его энергии хватало на столко хороших дел! — Наконец-то ты бандит-разбойник, успокоился, — шептал дядюшка Ау у себя дома, когда видел себя в зеркале сонным и неповоротливым. Все же смог он пристроить свое отражение. До чего же это славно. Отражение было сонным и на следующий день и после него, а потом вообще начало двигаться синхронно с Ау. Долго тот гадал, что же это такое было, но не расстроился. Зато теперь было столько говорящих поездов, что он мог кататься сколько ему вздумается на руках Риммы в них и болтать с этими машинами, если ему хотелось.