Родной враг

Лес — это как две стороны одной медали под названием «Природа». С одной стороны — живой мир вне городов и сёл со своими законами и устоями. С другой — вечная опасность для посторонних гостей, особенно для недоброжелательных. Один неверный шаг — и ты в ловушке. С первых секунд нахождения в лесу за тобой будет пристальный взгляд. Он не будет отставать от тебя, куда бы ты ни шёл: около реки, на буревестнике и даже на открытом поле. Однако ты не увидишь его. Он не виден для простых смертных. Слишком уж проворный. Но не для детских глаз. Ребёнок — это проводник из мира людей в потусторонний. Ребёнок может контактировать с обитателями иного мира: видеть их, разговаривать с ними и даже трогать. Его душа не пропитана стандартами и правилами именно человеческого мира. Дети более пластичные, легко интегрируются в совершенно новом месте. Антон часто гулял с Олей около дома, пока их матушка поглядывала за ними через окно. Дети играли в снежки, лепили маленьких снеговиков семействами и бегали на перегонки с дворняжкой Жулькой. В лес они не только не заходили, но и не смотрели на него. Один косой взгляд — сразу он манит к себе, притягивает своей темнотой и загадочностью. Но маловероятно вернёшься прежним. Если, конечно, вернёшься. Именно так размышлял Антон каждый раз, когда гулял с сестрой. Так было и сегодня. Оля бегала за Жулькой, ставшей постоянной гостью дома Петровых, Антон же глядел большую часть времени на небо, ловил снежинки. Они были большими, мягкими и красивыми из-за своих узоров. Чистый и хрупкий баланс химии, физики и математики. Но от прикосновений с варежками мальчишки, они чуть ли не сразу таяли, оставляя лишь за собой мокрый след. Бесконечный цикл в течение всей зимы: падают и тают, падают и тают. Антон замер, разглядывая очередную снежинку, как услышал голос и удаляющийся хруст снега. Это кричала Оля, убегая за собакой в лес: — Жулька, ты куда? Туда нельзя! Жулька! — Оля никак не могла докричаться до собаки, идущей по невидимому следу и постоянно лающей на что-то или кого-то. Антон тут же отправился за ними, проходя сквозь большие сугробы: — Оля, стой! Оля! — Я хочу вернуть Жульку! — Оля бежала дальше за собакой. — Жулька! Антон не особо понимал, сколько они бежали, минут пять точно. Вот только они потеряли из виду и Жульку, и сами потерялись. Их окружали лишь огромные старые деревья и гул ветра. Иногда кричали вороны, будто звали на помощь, но это проносилось эхом над лесом. Антон быстро притянул Олю к себе и крепко обнял: — От меня не отходи, поняла? — А Жулька? — просопела Оля. — Найдётся. Она умная, учует нас и вернётся. — А мы вернёмся? На это Антон уже промолчал, оглядываясь в попытках найти оставленные следы от бега. Однако наступившая темнота и ветер скрыли все возможности уйти. Деревья печально покачивали ветками, жалея так гостей леса. Маловероятно им кто-то поможет из людей. Надежда ребят потихоньку угасала. Казалось, они были обречены стать подснежниками по весне, но знакомый громкий лай заставил вновь ожить. Жулька довольно виляла хвостом, глядя на Антона с Олей. Её белый бантик на шее, подаренный девочкой, неряшливо болтался, а шерсть покрыта комками снега. Вот только собачку кто-то нёс. Кто-то, смотрящий прямо в душу детей своими тёмно-зелёными глазами. Лишь на свету появившейся луны незнакомец стал виден детям. Это был очень высокий парень с мертвенно-бледной кожей. Его глаза были широко открыты, как у любопытного ребёнка, однако зрачки почти не двигались. Чёрные волосы мягко падали на плечи, а пара локонов были белоснежного цвета, словно специально эти части недокрасили. Старый шарф цвета хаки закрывал тонкую шею и часть подбородка с небольшой бородой. Мешковатая и потрёпанная кофта висела на худощавом теле, как на вешалке. Так же и с штанами. Но самым странным и жутким были длинные лосиные уши вместо человеческих у незнакомца. А из волос высвечивались маленькие рожки. Видимо, они недавно отвалились от головы. Антон испуганно смотрел на существо, прижимая Олю к себе, пока вышедший не заговорил весёлым голосом: — Это ваша собачонка? Вышла на меня по запаху и укусила за ногу! Чуть не забодал её! — Жулька! — Оля тут же широко улыбнулась. Она побежала забрать собаку, но весельчак мягко оттолкнул её на снег и покачал головой: — Жулька… Жмулька, Жмурик, как мне понять, что ты не только что придумала это имя, бельчонок? — и широко улыбнулся, обнажая клыки. — На Жульке бантик! Беленький, на шее! — ответила Оля, вставая на ноги с помощью Антона — Вот это мокрый обрубок? Хм… А поди-ка сюда, бельчонок, я знаю, как узнать, твоя или нет. — усмехнулся парень, поглаживая Жульку по голове. Оля уже хотела пойти к нему, как Антон схватил за плечо и остановил. Он недоверчиво глядел на незнакомца и чуть нахмурился: — Для начала скажи своё имя. — потребовал мальчишка. — Незнакомец чуть удивлённо смотрел на Антона, его уши низко опустились. После парень улыбнулся, подходя ближе: — Кажется, ты тот Зайчик, да? Лиса мне говорила о тебе. Достаточно много. — последние слова он прошептал, после и протянул руку. — Звать меня Сохат! Я леший! — Леший? — удивился Антон, но руку аккуратно пожал. От такой ледяной кожи мальчишка вздрогнул. — И… что Алиса про меня говорила? — Алиса — не знаю, а вот Лиса многое. И про тебя, и про сестру, и про матушку вашу. — Сохат усмехнулся. Тут леший резко схватил Антона за руку и притянул к себе, обнюхивая, как хищник. Постояв так пару секунд, он отпустил мальчишку и отдал им собаку. Оля тут же забрала её, пока Антон стоял в ступоре и смотрел на лешего. — От тебя пахнет собакой этой. Так что убедили. — ответил Сохат на немой вопрос Антона, после развернулся. — Ну пошлите вас проведу из леса! Нынче волки буйны. Ну ты и так знаешь, Зайчик. — Меня зовут Антон, я не- — Заяц, угомонись. Просто веди Бельчонка за собой. — резко ответил леший. — Эти выяснения мне не к чему. Прошёл час или полтора, но дома всё не было видно. Один дремучий лес. Сохат сам был тихим, выслушивая Олю и её истории о городской жизни. Он лишь улыбнулся и кивал ей. Антон старался быть как можно ближе к сестре, держа её за руку, пока за ними бежала Жулька. Наконец Антон спросил: — Куда ты нас ведёшь? Нам уже пора домой. — Вы уже дома, разве не поняли. Мы просто гуляем, вам полезно. — усмехнулся леший, идя дальше, пока не заметил на дереве объявление об поиске юноши. Искали высокого юношу с чёрными волосами и зелёными глазами. Из особых примет были белые локоны, а звали Алексеем Зверевым. Сохат пялился на лист, нервно вздохнул и сорвал лист, словно стараясь что-то забыть или препятствовать чем-то. Оля с Антоном были в недоумении: — А зачем вы сорвали листик? Человека же ищут. — спросил Антон. — А это старый лист. Нечего мусорить у нас же дома, правильно? — Сохат ещё раз посмотрел на лист и смял его, потом сунул в карман штанов. — Как вы можете знать, что он старый? — ответила Оля. — Слишком много вопросов от ед- КХМ! От вас, детей. Идёмте дальше. Леший был уже не настолько весёлым с детьми. Всё больше и больше проявлялась злость: мог уже рычать на Антона с Олей, мог и руку приподнять, имитируя готовность к удару. Но и этого стало недостаточно, так как Оля в конце концов захныкала: — Я замёрзла! Хочу домой! — Я повторять не буду, Бельчонок. — рявкнул Сохат. — Зайчик, угомони её. Приструни пощёчиной или тип того. Антон совсем опешил. Ударить сестру? Того, кого он любит всем сердцем? Это стало последней каплей. Мальчик схватил Олю за руку, хмуря глядя на лешего: — С меня довольно! Мы сами найдём путь домой! Жулька, за нами! — С чего ты решил, что я вас пущу, а? То, что ты — Зайчик не даёт тебе право мной командовать, уяснил? Ты не Хозяин Леса, а лишь его способ приобретения свежей плоти. У меня же свои… — Да замолчи ты-, — не успел договорил Антон, как в него влетела тяжёлая бедренная кость, сбившая паренька с ног на снег. От удара грудь Антона побаливала. Лишь при более близком рассмотрении он понял, что она принадлежит человеку. Вся покрыта засохшей кровью и трещинами. Оля закричала, но её рот тут же был закрыт глазными яблоками. Девочка в испуге выплюнула их и с животным страхом на глазах смотрела на происходящее. Жулька подбежала к лешему, пытаясь укусить его, однако и ей не повезло: леший отпихнул собачонку ударом ногой в живот. Та отлетела к ближайшему дереву, скуля и хрипло лая. Сохат глубоко вздохнул и подошёл ближе к Антону. Его глаза заискрились от злости и безумия. Потресканные губы растянулись в широкой улыбке, из которой проявились длинные клыки. Они явно не принадлежали человеку, может волку или лису, слишком длинные. У Антона складывалось ощущение, что их просто вбили в дёсна на место обычных. Пока же лось внимательно разглядывал напуганное лицо юноши, присев на корточки перед ним: — А я думал, что ты куда мужественнее, Зайчик. То то мне Лиса твердила, как ты пригрозил Сове, когда она хотела съесть Бельчонка твоего. — усмехнулся тот и взял бедренную кость в руку, рассматривая её. — А ты такой… жалкий, трус двуногий. Таким же был и владелец этой косточки. Всё хвастался, что не боится в гараж чёрный сходить. А я всё слышал. И ждал его. Сохат медленно поднялся, заводя руку с костью к противоположному плечу. Он продолжил свой монолог: — Но когда мы были вдвоём, он был так несчастен в этом гараже. — Сохат состроил печальную мину и взглянул вниз, словно стесняется чего-то. — А я то думал, что он и мне своё мужество покажет, поверил, что он такой храбрый! А кругом одни вруны и хвастуны. Не удивлюсь, если и ты гордишься тем, что побывал в чёрном гараже, верно? Или что отмудохал парнишку, а? Леший постепенно вновь нахмурился, сжимая кость со всей силы. Оля ничего не понимала и лишь с ужасом смотрела на брата, дрожа всем телом. Антон вздрогнул, выслушивая про себя. Он не хотел вспоминать об этих событиях, не хотел возвращаться к тем эмоциям и ощущениям. Драка с Семёном, окровавленная коса Кати и разговор с Тихоновым. Всё это заставляло его сердце биться намного чаще, почти как за несколько секунд до объявления судьи о виновности мальчишки во всех смертных грехах. Антон кое-как проскулил: — З-заткнись! Хватит! — Что хватит? Правду рассказывать? Ой как бедненький и нежный. Весь такой невинный! Однако на меня это не распространиться. Попрощайся с жизнью. За тобой потом пойдёт Бельчонок, если, конечно, встретитесь. Сохат уже был готов ударить Антона со всей силы по виску, но один выстрел остановил его. Оглушительный выстрел. Чёрная кровь начала стекать на снег, оставляя чёрные ямки, потом уже и небольшую лужицу на нём. Сохат стоял неподвижно несколько секунд, прежде чем почувствовал наступающую боль под рёбрами. Рука медленно опустилась, а сам леший взглянул в сторону выстрела. Оля с Антоном посмотрели туда же. Там стоял мужчина средних лет с длинные русыми волосами, заплетёнными в хвост. Был он в обычном чёрном свитере, камуфляжных штанах и берцах. Он крепко держал в руках ружьё, прицеливаясь в Сохата. Его зорький голубой взгляд внимательно следил за лешим. Мужчина заговорил: — Пошёл прочь от детей, ублюдок. Ты и так слишком много жизней погубил… Лось тихонько повернулся к охотнику и широко улыбнулся: — Всё ещё мстишь за свою дочурку, верно, Волк? Чего ты так завёлся? — Ещё раз говорю: отошёл от детей или я выстрелю в твой висок. — А ведь раньше ты куда спокойнее был… А как потрепал твою дочь — так всё… Обижаешь, друг. — Потрепал? Ты её распотрошил как игрушку и съел, сволочь лохматая! Совсем не разбираешься, кого жрёшь, Лихо! — Я Сохат. — напомнил леший, подходя ближе. — И действительно, мне плевать, кого есть. Все для меня равны. Все для меня хороши, тут уже не моя вина. Охотник нахмурился и нацелил двухстволку к лицу лешего. На его лбу уже проявился пот, а в руках дрожь. Он крикнул: — Дети, закройте глаза! Антон тут же подбежал к Оле, прижал к себе, и она оба закрыли глаза. Хромая, Сохат зашептал как сломанная пластинка: — Ну же, выстрели, снеси мою голову. Убей меня, и будешь спать спокойно, отомстишь за семью. Будешь героем, спасёшь многие жизни в цену одной жалкой, не так ли? Это лучший план, братец, я поль- тот не успел закончить, как второй патрон вылетел из ствола в лешего. На лице Сохата сохранилось безумное лицо: его глаза смотрели в глаза охотника, а рот так и застыл в широкой улыбке. Нижняя уже была окрашена чёрной кровью, стекающей изо рта водопадом. Затылок был уничтожен, что был виден и мозг, и осколки черепа. На снегу остались лежать клочок волос, часть затылочной части мозга и кожа с частью костей. Охотник глубоко дышал, прибирая ружьё к себе. Он мягко тронулся до тела лося, от чего тот сразу свалился на снег, окрашивая снег под собой своей кровью и плотью. Он больше никогда не встанет. Мужчина взгляну на детей и подбежал к ним, осматривая их состояние: — Ну как вы? Всё хорошо? В порядке… Ох, дети, чего вы в лесу потеряли? — говорил он мягко и тихо с Антоном и Олей, но можно было услышать, как дрожал голос того. Антон посмотрел на мужчину и кивнул, прижимая к себе сестру: — Собаку потеряли, вот и побежали искать… А потом и… и Сохата встретили. Спасибо вам большое, вы нас спасли! — Да… Да не за что, главное, что не успел убить. Ну ладно, давайте проведу вас до дома? — А… А вам не холодно, дяденька охотник? — робко спросила Оля, наконец открыв глаза. — Не бойся, я в порядке буду. А вот вам пора уже, холодно достаточно. Охотник приулыбнулся и протянул руку детям. Антон улыбнулся в ответ и взял за руку мужчину, держа за другую сестру. Оля шла за ними, осматриваясь по сторонам и пару раз всхлипывая: — А Жулька нас найдёт? Она в порядке? — Ну, если смотреть по тихой собачке, которая за тобой идёт сзади, то да. — усмехнулся мужчина. Оля посмотрела вниз и наконец-то увидела, как за ними плетётся Жулька. Побитая, уставшая, но живая. Она радостно завиляла хвостом, видя взгляд хозяйки на себе. Антон тоже улыбнулся, после обратился к охотнику: — Извините, а как вас зовут? — Меня? Меня Владимир Зверев, лесник и охотник. И живу в лесу со зверятами. И не только… — Получается, вы долго знали Сохата? Взгляд Владимира почернел, но он кивнул: — Да, достаточно долго… Но ладно, давайте не будем об этом? Лучше скажите ваши имена. — Меня… Антон Петров. А это — моя сестра Оля. — Красивые имена. — охотник улыбнулся и заметил остатки ориентировки о поисках человека на деревне. — Хм… И кто же сорвал ориентировку? — Этот листок соврал Сохат! -ответила Оля. — Сказал, что она старая. — Вот как… Вот паршивец, на самого же себя сорвал… — пробурчал тот. — Что? — переспросил Антон, но мужчина покачал головой с слабой улыбкой: — Ничего, идём дальше. Владимиру было больно. Убил вроде того, кто причинял вред всем, а вроде… И того, кого искал несколько лет во всех места. Но об этом уже другая история и другая сторона леса…