Только не с ними

Кли сидит на полу камеры, скрестив ноги. Глаз бога тускло освещает алым маревом пространство перед ней, валяясь где-то сбоку. Ей хватает этого для ковыряния в каких-то деталях, Кли и так без особого интереса занимается этим, коротая время. Забавно, как всё, что ей до сих пор могут предложить, это глупая детская комнатка каземата, Кли показалось это таковым, поэтому она и растянула губы в ухмылке, прежде чем бросить: — А может быть, вы запрете меня, как обычно? — в ответ на складку между бровей Джинн, напряжённо думавшей, как воздействовать на отбившегося от рук подростка. Несоизмеримое с проступком наказание, но иного у неё на уме нет. Что Джинн сделать? Заковать Кли в цепи? Заставить избивать тренировочные чучела до спазмов в мышцах? Воспоминания о детстве неприятно подступают к горлу, Джинн не хочет быть похожей ни на чью мать - ни на собственную, потому что знает, что это не сработает, ни на Алису, потому что той плевать совершенно. Джинн чувствует, как жалость скручивается где-то под ложечкой, ей становится жалко этого ребёнка, она пытается балансировать посередине, ведь там всегда истина, даже если сейчас так не кажется... — Если ты считаешь, что тебе это будет полезным... — она прикрывает онемевшие к вечеру веки. Да, пусть подумает над своим поведением, Джинн уже не знает, о чем там на самом деле Кли думает, но пусть так. Кли ни о чем не думает, она прислоняется спиной к каменной стене, когда надоедает играть с железом, и медитативно смотрит в ночное небо, отрезок которого виднеется из-за тяжёлой пыльной шторы. Давно эту комнату не использовали, иначе бы конечно подготовили для рыцаря Искорки, но всё так внезапно... Чуткое длинное ухо вдруг ловит шорох за оконной рамой. Он похож на попытки человека пробраться к окну ближе, слышится сопение, а потом треск камешков, брошенных в стекло. Кли подскакивает как мячик, энергии у неё не убавить, и высовывает лохматую голову наружу. Да, комнату хоть и не использовали давно, но не одна она о ней помнит. Кли расплывается в улыбке. — Пейдж! — она вскидывает ладонь. Её приятельница, как сказала бы Джинн, подружаня, как ей самой больше нравится, Пейдж, дочь мельника, стоит у стены, задрав голову вверх. Типичный наряд из корсета и шорт помят от борьбы с розовым кустом, через который той пришлось пробраться к принцессе в заточении. Поджатые губы тянутся в ответную улыбку, когда та обращается к Кли: — У меня тут полбутылки портвейна и пачка сигар, — она хлопает по оттопыренному боку, куда запихано всё добро. Обойти патрули довольно непросто для девчонки, нарушающей комендантский час и остальные правила за компанию. — Подожди меня! — кивает Кли и исчезает в комнате. Пейдж ждёт, пока из довольно узкого окна пролазит сначала одна нога в тяжёлом ботинке, потом вторая и наконец вся Кли целиком, которая с гулким звуком падает на землю, точно гео слайм. — Тебя не было дома и я пришла сюда. Кто же знал, что ты и правда будешь в своей камере, — замечает Пейдж, пока Кли отряхивает коленки. — Решила вспомнить детство, —беззаботно отвечает Кли, но в её голосе угадывается ирония. Пейдж качает головой, не понимая веселья, но быстро переключается на цель встречи. Очередная вылазка за стены, туда, где их никто не побеспокоит, кроме случайных монстров, где можно шаробродиться до утра и романтично встречать рассвет, страдая от пересушенного горла. Кли с удовольствием соглашается, обещает взять на себя драки и показать место, где можно проскользнуть совершенно незамеченными. Пейдж немногословна, но глаза её блестят преданным юным восхищением. Даже бунтуя, Кли остаётся на коне. Она стильно одета в тонкий, легко рвущийся капрон, расчерченный сетчатыми колготками, тогда как на Пейдж старый мамин корсет и блеклая непримечательная рубашка. Кли красит волосы в отвратительный болотный оттенок, пока Пейдж довольствуется банальной ржавчиной дешёвого сумерского красителя. Кли загадочная эльфийка, с глазом бога, рыцарским званием, и неоднозначными проблемами, когда у Пейдж пьяница отчим, маленький домик и долг в мясной лавке. Ей в пору злиться на Кли, и она так и делала, пока судьба не столкнула их ближе одним осенним днём. Пейдж тайком впервые пробовала курить, отбила об огниво все пальцы, но так и не смогла поджечь несчастную самокрутку. Эльфийка появилась из ниоткуда, словно тут и была, очаровательно улыбнулась и щелкнула пальцами, вызывая силу пиро. Бывшая отличница Пейдж была не в состоянии противиться искренней помощи презираемой до того модной девчонки. С тех пор они стали проводить бестолковое время вместе, прожигая юность в прямом смысле под запах гари от огня Кли, чувствуя друг в дружке понимание от того, как они на самом деле похожи. — Всё было хорошо, пока он не появился. Мы с мамой и одни хорошо справлялись. Мы даже ходили в походы и один раз ездили в Лиюэ на праздник... — Пейдж сжимает кулаки. — Ненавижу его. Ненависть Пейдж целиком направлена на одного человека. Кли внимает чужому мнению, отличному пока от её — она бунтует против всех и сразу. Просто по наитию, от усталости, и перепадает при этом всем. Так было в её ранние юношеские годы, но сейчас Кли по людским меркам где-то около семнадцати и ей стали нужны причины и смысл. Цель её борьбы, которая заставит ее почувствовать себя антигероиней своей истории, а не просто бестолковым обиженным ребёнком. Кли осторожно гладит Пейдж по плечу. — Да... В детстве всё было проще и лучше. Вырастать было ошибкой. Пейдж горько усмехается и кладёт голову Кли на плечо. Так странно, что её никто не понимает, кроме девочки-бедствия с подпаленными волосами и такими мягкими руками... В кои-то веки Кли стала старшей для кого-то и это очень сложное чувство. Она ещё помнит, как была самой маленькой, милой и глупой. Как верила всему, что ей говорят. Детство было дано ей в виде самой настоящей сказки, с тёплыми огоньками свеч, отражающихся в цветных витражах и россыпью звёзд на ночном бархатном полотне. — Это Мондштадт, город, в котором ты родилась. — Алиса неспешно повествует младенцу, ночной ветер ласково треплет её волосы, словно вторя её словам. Малышка на руках ведьмы сонно жмурит глазки, но зрелище подсвеченных изнутри, словно игрушечных улочек под ними, парящими в воздухе, ей где-то внутри очень нравится. Позже она будет бегать по ним с разбитыми коленками, с зажатой в руке вертушкой, вдыхая полной грудью воздух с ароматом свежего хлеба, совершенно счастливая. Люди будут улыбаться ей и приглашать в самую большую крепость города, где её ждёт много новых игрушек и друзей. Да, взрослеть было ошибкой. Теперь от неё отворачиваются на улицах, рыцари недовольно качают головой, а всё потому, что Кли сама перестала отвечать городу взаимностью. Вскормившее её родное гнездо получает в ответ лишь порох и железо от нерадивой дочери, вздумавшей бунтовать против него. Почему-то именно сидя на берегу ночного озера, нарушая этим все запреты, Кли впервые действительно задумывается о том, что делает. — Давай убежим навсегда? — предлагает Пейдж, с бульканием отпивая из общей бутылки. Её мысли тяжелее, веснушки чёрными точками выделяют бледность лица, уставшего от текущей жизни. Кли хочет побаловать младшую подружку и соглашается и на это. — Тебя не будут искать? — лишь спрашивает она. Пейдж любит мать, вдруг это поспешное решение... — Хмф. — девочка делает неопределённый жест рукой. Не слишком уверенный, но Кли не критична — сама употребила вторую половину и ей тоже немножко всё равно. — Не будут. Им плевать на меня. Кли пытается вспомнить, кому не плевать на неё, но мысль вязнет в убаюканном алкоголем и недосыпом сознании и она решает сдаться. В конце концов, небольшая прогулка не повредит. Полуведьме, ночующей то тут, то там, плевать на такие условности, тогда как для Пейдж это выглядит важным. Она действительно хочет сбежать. — Мне не плевать на тебя, — говорит Кли и немного улыбается. Пейдж смотрит на неё как на архонта. Они решают отправиться в Фонтейн, потому что там много хороших сладостей и можно подрабатывать бродячими фокусницами. Пейдж читала об этом в умной книжке, и ей показалось, что Кли точно справится со всем этим — вон сколько она знает и умеет. Кли горделиво надувается, как шарик, и хохочет, прыгая по дороге, пока в красках изображает примеры её представлений. Пейдж впервые за долгое время отпускает свою вечно серьёзную сторону и смеется во весь голос. Кажется, она и правда решила отпустить всë. Совсем всё. Голова немного проветривается ко времени, когда они доходят до Спрингвейла. Солнце уже вошло в зенит, припекая и напоминая о том, что воды у них осталось не так уж много, и Кли начинает задумываться, стоит ли вся эта авантюра того. В хохоте Пейдж проскакивают истерические нотки. Когда она видит группку рыцарей, возвращающихся с экспедиции, Кли выдыхает почти с облегчением. Ей думается, не разозлится ли Пейдж, если она сдаст их прямо сейчас, но когда они равняются с рыцарями, та неожиданно выпаливает: — Мы сбежали из дома и заблудились, а ещё хотим пить, — прижимает она руки к груди, пока мужики недоуменно смотрят на помятых детей. Кли кусает губу, не зная даже, как она ощущает себя сейчас. — Ясно... Мы проводим вас обратно, — устало машет рукой главный после недолгой паузы. Кли осознает, что чувствует почему-то облегчение и злость на себя, что позволила бедной Пейдж поддаться её демонам. Разве так поступают старшие товарищи? Кэйя бы не одобрил. Алиса же... Но Кли трясёт головой, отгоняя мысли о матери. — Мама наверняка так расстроена.... Что я наделала... — бормочет Пейдж чуть не плача. Кли, которой это путешествие было не так дорого, и которой было легко сорваться с места, чувствует неловкость. Это были только проблемы Пейдж. Кли чувствует себя лишней. Она не так привязана к матери, ей бы в жизни не пришло в голову плакать из-за того, что заставила ту волноваться. Вместо этого же... Чужие ей по крови люди наверняка сейчас вспоминают её недобрым словом после того, как обнаружили заветную комнату пустой. Как же странно. Вот у Пейдж всё понятно и просто — мать родная и любящая, отчим чужой и злой. Его-то та и ненавидит. У Кли же всё шиворот-навыворот, получается, раз беспокоятся о ней не-чужие люди и мстит она им, а не той, кто на самом деле причина всего, что случилось с её жизнью. Кли вскидывает голову, поймав наконец эту мысль за хвост. Без Пейдж она бы не догадалась ещё архонты знают, сколько времени, и в благодарность она сжимает ее руку крепче, когда они входят в город. — Он там. — Пейдж немигающим взглядом смотрит на приземистую фигуру мужчины, дожидающегося у ворот. — Я отсюда чую его шлейф, — бросает она, её ладонь потеет. — Хочешь, я пойду с тобой? — заглядывает ей в лицо Кли, не на шутку испугавшаяся за подругу сейчас. Что же она наделала... — Я втянула тебя в это, я должна ответить!.. — Не надо. — Пейдж пытается высвободиться из хватки Кли, но та не даёт. Кли не хочет оставлять Пейдж наедине с её дьяволом. Пейдж со своими пухлыми щеками, усыпанными веснушками, потертым платьем и проблемами с алкоголем как собирательный образ Мондштадта, во всех его проявлениях, и сейчас Кли чувствует вину за то, как обращалась с ним и отчаянно хочет защитить хотя бы что-то. Пейдж наверняка ненавидит Монд, раз хотела сбежать отсюда, не раз, и Кли понимает, как глупо она сама выглядела со стороны. Ей ведь не хотелось никуда сбегать. Самоненависть же подруги больно режет по сердцу. — Только не с ним опять... — шепчет Пэйдж и Кли вспоминает Кэйю, Джинн, Рэйзора... Тугой комок слез подкатывает к горлу, пока их шаги замедляются, потому что приближаются они к нему слишком уж быстро. Кли сглатывает и крепче цепляется за Пейдж. Она не даст ее в обиду. Хватит разрушать Монд, ее родной, любимый Монд, где даже у несчастной дочки почившего мельника были свои счастливые дни и маленькие радости. Они ведь никуда не деваются, их уничтожаем мы сами... Как это делала Кли собственными руками, как ее научила Алиса, и Кли уверена, что в ту ночь на лице ведьмы красовалась привычная ухмылка. "Твой город", но не её, и она бы разрушила его в секунду, повинуясь случайной прихоти, оставляя зачем-то привязанную к нему Кли рыдать на обломках. О, ломать не строить, Кли знает это теперь, и в кои-то веки она хочет создать что-то иное, нежели средства для разрушений. Пойти против матери, а не друзей. Ей направлена новая борьба, цель которой теперь наконец ясна для Кли. Пейдж рвано вздыхает, она ненавидит отчима. Кли поджимает губы, она ненавидит мать. Всё ранее произошедшее соединяется в ее голове связями, переплетается в сетку выводов — Кли никогда не была действительно глупой, лишь только по-детски наивной, и она впивается алыми глазами в мужчину напротив, видя в нем другого человека, и перехватывает его тяжёлую руку своей, не менее сильной. Не ломайте детей Монда по вашей ветреной хаотичной прихоти, эгоисты. — Не трогай ее. — воздух вокруг накаляется, огоньки лижут ее фигуру огнем очищения и созидания, не уничтожения. Кли бунтует по-юношески наивно, но теперь с иной целью, согласно своим принципам, и лучше Алисе не попадаться ей под руку, потому что ох как перепадёт.