касаниями
8 декабря 2024 г., 13:59
С самого детства Джейс выражает свою любовь и привязанность через прикосновения.
Всё пошло от его отношений с матерью, которые были пропитаны теплом, заботой и лаской. Она постоянно целовала его в лоб перед уходом и обнимала при встрече. Когда маленький Джейс ложился спать, мама укладывалась рядом, смотрела в глаза при свете ночной лампы, рассказывала разные волшебные, чудесные истории, а после проводила рукой по его щеке, сильнее укутывала одеялом и уходила, когда тот засыпал.
Подобное поведение передалось и ему. Джейс всегда обнимал своих друзей крепко-крепко и мог долго не отпускать. Он касался даже совсем едва, невзначай, просто потому, что хотел.
И сейчас это никуда не делось. Он по-прежнему, когда навещает свою мать, при объятии утыкается ей в плечо, сильно наклоняясь, и улыбается, радуясь встрече, радуясь тому, что она здесь. Когда Джейс проводит время с Мэл, он целует её мягко, не желая отстраняться, проводит руками по её нежной коже на спине, плечах, шее, любит пальцами трогать её пряди волос. Когда ему сложно, в голове огромное количество тревог и сомнений, он любит класть свою голову ей на колени и закрывать глаза. В такие моменты становится тихо, он слышит только дыхание Мэл и своё собственное, ставшее более ровным, и успокаивается. Все проблемы на свете кажутся решаемыми и не такими страшными — как детские кошмары, за которыми следует пробуждение и мгновенное мамино тепло.
Работая в лаборатории вместе с Виктором, Джейс всегда, так или иначе, касается его. Первые дни их партнёрства тот не особо это любил и едва-едва морщился, скорее с непривычки, чем из-за неприязни, но вскоре смирился с этой особенностью. Джейс постоянно треплет его по плечу, поддерживая, если изучения заходили в тупик, или же кладёт на то же плечо свою голову, когда из-за спины Виктора рассматривает какие-то записи в его блокноте. Постоянные касания стали такой важной частью его жизни, что он уже чаще всего не замечает, когда проявляет свою тактильность, в то время как новые знакомые поначалу могут этому удивиться. Но Джейс старается сдерживаться, если обращает на это внимание.
Только не с близкими для него людьми.
Особенно сейчас, в эту самую минуту, когда к нему в лабораторию заходит Мэл, а он может лишь беспомощно смотреть в пол, иногда поднимая взгляд на запечатанного в хекстеке Виктора, жизнь которого на волоске, совсем-совсем рядом со смертью. Он говорит с ней, но все его мысли сейчас — о его партнёре.
Как мог допустить такое, как мог позволить ему лежать там, на обломках, когда тот медленно умирал.
Или уже был мёртв. Но Джейс старается даже об этом не задумываться — слишком страшно даже представлять, что его сердце в тот момент уже не билось, а дыхания не было. Даже когда сейчас его пульс стабильный и все показатели в абсолютной норме.
— Эта загадка понравилась бы Виктору, если бы он не… — говорит Джейс, а сам держит трость в руках — единственная вещь, так сильно связанная с Виктором, которой он может дотронуться, пощупать подушечками пальцев, но от этого не становится легче. Всё, чего он так хочет сейчас — вернуть своего партнёра и обнять его крепко-крепко, вновь вдохнуть родной запах и коснуться кончиком носа его худой, но мягкой шеи. — На его месте должен был быть я.
Руки сильнее обхватывают трость, а его всего трясёт от этой мысли. Наука — вся его жизнь, а в своих исследованиях и разработках он видит смысл своего существования. Но близких ему людей он любит больше. Поэтому Джейс готов пожертвовать всем: деньгами, властью, всеми возможностями этого мира, делом всей его жизни. Он готов сделать это, если бы это означало, что все те, кто ему дорог, будут в безопасности. Будут счастливы и здоровы.
И только по последней причине он не смог уничтожить хекстек, хотя Виктор просил его об этом. И в глубине души Джейс знал и знает до сих пор, что тот наверняка прав.
Но как он мог избавиться от того, что может спасти жизнь человека, которого он любит?
Сначала Мэл приобнимает его за плечи, и дышать становится немного легче, когда та пытается приободрить его и перевести тему. И после всех разговоров, хождения по лаборатории от одного конца к другому Джейс обессиленно садится перед девушкой на пол и кладёт ей голову на колени, мягко касаясь ладонью её бедра, и та гладит его по волосам, прекрасно зная и понимая, как ему сейчас тяжело от всех проблем, которые свалились на него одна за другой. Эти тепло и нежность не дают ему сдаться.
Только так Джейс заставляет себя верить — Виктор будет жить, и он сделает всё ради этого.
— Джейс…
Джейсу снился кошмар, но после пробуждения всё его содержание вылетает из головы. Он только резко поднимает своё тело с рабочего стола, на котором уснул в попытках придумать, что может сделать для того, чтобы заставить Виктора очнуться. Последнее время Джейс постоянно дремлет в лаборатории, наблюдая часами за ним — бледным, неподвижным, совсем не похожим на себя самого. Сквозь сон ему показалось, что он слышал до боли знакомый голос, и неосознанно сразу же оборачивается.
Наверное, он всё ещё спит.
Потому что перед ним стоит Виктор. Всё такой же бледный и сильно исхудавший, как и прежде держащийся за свою трость, с отросшими волосами и поблекшими янтарными глазами, но живой. Настолько живой, что только руку протяни — он может коснуться его. Взгляд Джейса лишь на секунду цепляется за конечности и туловище Виктора, которые теперь полностью состоят из тёмного металла, но после продолжает смотреть в его лицо.
— Виктор… Боже мой.
Он осматривает его и не может поверить в то, что Виктор действительно уже не спит. Кошмар, как и давным давно в детстве, сменился теплом внутри после пробуждения. Сердце бьётся быстрее, а по всему телу бегут мурашки, сменяемые ощущением лёгкости — Джейс уже забыл об этом чувстве.
Виктор жив.
— Что… — Виктор поднимает руку и на его лице проскальзывает непонимание — вместо привычной кожи он видит механическую ладонь и предплечье, под которыми видно синее свечение. — …со мной?
— Ты… Ты жив, — Джейс совсем не обращает внимания на то, как сейчас выглядит Виктор. Потому что он знает — перед ним тот партнёр, которого он помнит и знает, которого так боялся потерять и потому хватался за любую возможность, чтобы помочь ему. Перед ним тот, ради кого Джейс был готов пожертвовать собственной жизнью, если бы это было необходимо. Облегчённо улыбнувшись, он усмехнулся и провёл ладонью по растрёпанным волосам, пытаясь поверить своим глазам. — Ты живой!
В следующую секунду Джейс подскакивает со своего места и обнимает его. Объятие было слегка непривычным — вместо тепла и мягкости, которые он всегда испытывал от касаний, ладонями, подбородком, перевязанным бинтами телом сейчас ощущается лишь холод твёрдого металла. Но Джейс слышит его дыхание, чувствует его на своём плече, ощущает ледяное робкое прикосновение рук на своей спине, и все эти мысли уходят на дальний план. Потому что он окончательно понимает, что всё происходящее — реально.
Он действительно живой.
Джейс бы обнимал его вечность, крепко сжимая его руками и притягивая всё ближе, но в один момент спохватывается и отстраняется.
— Должно быть, тебе холодно.
И пока он ищет, как согреть Виктора и чем накрыть его, тот говорит что-то. Голос его тоже немного изменился, стал слегка механизированным, но тон остался тот же, пускай и слышатся нотки грусти.
Это по-прежнему его партнёр.
Его Виктор.
Он находит какое-то синее покрывало, которое висело на стуле, возвращается к Виктору и укутывает его в этот плед, невзначай касаясь подушечками пальцев плеч и шеи и совсем едва задевая ладонью подбородок. А после смотрит, смотрит, смотрит в эти глаза и думает о том, как же сильно скучал. Как же было невыносимо тоскливо и тревожно от ожидания неизвестности, которая окружала со всех сторон.
Но теперь он рядом.
И теперь Джейс оживлённо говорит Виктору о том, как хекстек смог его спасти, как он изучал абсолютно все заметки днём и ночью, делал всё для того, чтобы вернуть того к жизни. В нём, казалось, снова горит та искра, как много лет назад в кабинете Хеймердингера. Может, хекстек…
— Я должен был умереть, — говорит Виктор совершенно неожиданно, и Джейс останавливается, оборачивается и глядит недоумевающе. Он надеется, что ему послышалось. — Ты обещал уничтожить хекстековое ядро.
Виктор совсем не смотрит на него. Но даже так Джейсу кажется, что тот выглядит совсем потерянно, уставившись куда-то за его спину. Он не светится, как раньше, и дело совсем не в пробегающем внутри него заряде.
Причина находится глубже, и Джейс догадывается. Выходит из ступора, подходит ближе и берёт его небольшие ладони в свои руки.
— Прости, — произносит он и чувствует себя виновато. — Прости, я накосячил, — Джейс проводит большими пальцами по тем местам, где должны были быть выступы костяшек, по-прежнему чувствует лишь обжигающий его кожу мороз, но он рад тому, что может просто касаться его. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Но знаешь… я не жалею.
Виктор посмотрел на него удивлённо, едва приоткрыв рот. Джейс ожидал эту реакцию. Он знает, насколько безумно это могло сейчас прозвучать.
— Я действительно хотел его уничтожить. Но потом увидел тебя… — Джейс, закрыв глаза, вспоминает отрывки того взрыва в зале совета и слегка мотает головой, отряхиваясь от дурных мыслей. — Я не мог тебя бросить. Я просто хотел, чтобы мой партнёр вернулся. И если бы мне пришлось поступиться своими принципами снова ради того, чтобы спасти тебя, я бы сделал это.
На лице Виктора проскальзывает замешательство. Он опускает взгляд, рассматривает свои металлические руки в чужих ладонях, и Джейс, замечая это, крепче сжимает их, а после тянет к своей груди и прижимает к ней, к самому сердцу.
— Джейс, я не тот, ради кого стоит рисковать тысячами невинных жизней, — Джейс замечает, как губы Виктора почти незаметно дрожат, как тот старается спрятать свой взгляд — смотрит куда угодно, только не на него. — Я не тот, ради кого ты должен рисковать собой.
Пару секунд Джейс не шевелится, только моргает, думает над этими словами… Но после наклоняет голову, поднимает их сплетённые руки выше и касается едва-едва губами холодных чужих ладоней, удерживает несколько мгновений, а затем прислоняется к ним лбом и тяжело выдыхает.
— Ты ошибаешься. Я знаю, ты думаешь так, потому что тебя всегда волновала твоя нога, а потом и болезнь… Ты считал, что они делают тебя слабым. Но ты никогда таким не был.
Наконец, он смотрит на Виктора, который всё это время шокированно наблюдал за всеми его действиями, а теперь выглядит совершенно обескураженно от сказанных ему слов. Джейс аккуратно опускает металлические ладони, но только для того, чтобы убрать прикрывающие глаза пряди волос и обхватить его лицо — единственное, что было не до конца поражено хекстековым ядром. Теперь Виктор мог смотреть только на него.
— Никто не идеален, Виктор. Единственным человеком, который так сильно ненавидел тебя за несовершенства… был ты сам, — Джейс чуть приближается, проводя пальцами по щекам, возле глаз, которые даже сейчас были невероятно красивыми. — У каждого из нас есть какие-то спорные детали, недостатки, но ты прекрасен таким, какой ты есть. Твой ум, которым я всегда безмерно восхищался, твоя целеустремлённость и стремление улучшить жизнь людей. Ты сам… Ты потрясающий просто потому, что ты есть, и для этого не нужно больше никаких причин.
Джейс прижимается лбом ко лбу Виктора, смотрит, смотрит в эти глаза, которыми можно любоваться бесконечно, и видит в них блеск надежды. Видит ту искру, которая могла погаснуть навсегда, но он не мог позволить этому произойти. Ни в зале совета, ни сейчас.
Он закрывает глаза, старается дышать ровно, когда внутри слишком много эмоций, которые рвутся наружу. Ладони щекочат длинные прядки волос, его лицо обжигает чужое дыхание, он чувствует, как его запястья накрывают ледяные пальцы, и сейчас Джейсу спокойно, как никогда прежде.
— Мы разберёмся с этим. Мы найдём способ уничтожить хекстековое ядро, чтобы больше никто не пострадал. Так, чтобы ты мог жить. Потому что я не могу потерять тебя снова, — их кончики носов едва дотрагиваются друг друга, и холодные прикосновения становятся парадоксально согревающими и самыми тёплыми на свете. — Ты не один, Виктор. Теперь нет.
Джейс осознаёт, как лишь на секунду чужие губы едва уловимо трогают его собственные, но после этого Виктор не отстраняется, поэтому ощущает его каждой клеткой своего тела. Он чувствует себя в эту секунду счастливым и умиротворённым. Даже когда вокруг царит хаос, даже когда осталась ещё куча других нерешённых проблем.
Он живой. Он рядом.
А значит, Джейс обязательно со всем справится.
