Часть 1
7 декабря 2024 г., 15:00
Очередной день промоушена «Orange Blood» закончился. На прошлой неделе Сону и мальчиков таскали из салонов красоты на музыкальные шоу, прерываясь на интервью между ними. Не говоря уже о том, сколько практик они втиснули, несмотря на все это, так как церемонии награждения в конце года были не за горами, и они собирались выполнить все идеально, даже если превратятся в зомби к Рождеству.
Возвращение в общежитие для сна казалось роскошью в эти дни, поэтому, когда Сону получил возможность вернуться домой пораньше и заняться уходом за кожей раньше других, он воспользовался этим. Он всегда ценил простые вещи. Хорошая еда. Теплая кровать. И долгое время в душе. К тому времени, когда он скользнул под свои шелковистые простыни, большинство тусовались в своих комнатах, проводя свободное время в играх, на ютубе, или если Сону был таким же любопытным, как и много лет назад, то кто-то определенно готовил бы поздний ночной перекус еще и для него. Где-то через несколько минут или часов после того, как он заснул, Сону почувствовал, как кровать прогибается.
Это было чувство, к которому он уже давно привык. Или же раньше испытывал такое. Много лет назад.
Сону пошевелился, глаза открылись, чтобы уловить тень, падающую на его кровать. Но в глубине души он знал, кто это. Кто это был всегда. Внезапно осознавая это, Сону надеялся, что не ошибается.
— Ники? — пробормотал он. Сонхун и Чонвон все еще должны быть на танцевальной практике, прерываясь еще и на сольные выступления, которым нужно больше времени для освоения.
— Хён, — прошептал Ники низким и тяжелым от утомления голосом. Это пустило мурашки по коже Сону.
Его голос по ощущениям проникал в глубины океана рядом с Атлантидой; это больше не тот плаксивый ребенок, который всегда спрашивал «мы снова спим вместе, верно?».
Видя Ники таким, нависающим над кроватью, с длинными руками, обхватывающими плечи, глазами темными и неумолимыми, Сону почти не узнавал его. Раньше Ники был настоящей пиявкой, присасывавшейся намертво.
Но это... Не похоже на человека, который вырос, требуя того, что хочет, вместо того, чтобы вежливо просить.
— Давай поспим вместе, — пробормотал Ники.
— А? О, хорошо, — что, черт возьми, происходит?
Сону отреагировал инстинктивно, принимая его просьбу, как он всегда делал.
Но когда Ники решил, что сегодня именно та ночь, когда он готов пересмотреть свои старые привычки сна? Истощение из-за безжалостного графика догнало и его? Или он был пьян? Сону незаметно втянул носом воздух, но не почувствовал запаха алкоголя.
Это было нормально, убеждал себя Сону. Странно. Неуместно.
Определенно не в его бинго на 2023 год, но ему не стоило слишком много думать об этом. Это был просто Ники. Ники, тот талантливый танцор, который привёл его в форму во время шоу на выживание, который оставался стойким в свой дебют, которого подкосили слухи об издевательствах и который постепенно отдалялся от Сону с каждым продвижением. Да, это Ники.
Тот, с кем он почти не разговаривал в эти дни. Кто теперь скользнул под его одеяло, становясь намного ближе, чем он привык. Затем обхватил его руками. Сону напрягся; он перестал дышать. Нет, серьезно, что происходит?
Руки Ники скользили вокруг его талии, обхватывая достаточно, чтобы прижать Сону обратно к своей груди. Сону удивленно вдохнул. Ничто в этом больше не казалось знакомым. Острые руки Ники не утыкались в его бока. Вместо этого они заменились подтянутыми мышцами и крепкой грудью. И он был теплым. Такое теплое, обжигающее дыхание, бьющее в затылок. Сону хотел закричать.
— Так тепло.
Ники, казалось, согласился. Его голос отзывался практически эхом в ушах Сону: звенящий, низкий и достаточно хриплый, чтобы заставить того зашевелиться. Но это была ошибка. Ники только крепче схватил его. Несколько минут они лежали так в тишине, Сону слишком боялся сдвинуться еще хоть на сантиметр, а Ники казался бесчувственно тихим.
Но затем он прижался ближе, проводя носом по шее Сону, и губы касались его мягкой чувствительной кожи с каждым нашептанным словом.
— Я скучал по этому.
По коже Сону прошелся табун мурашек.
Он не знал, стоит ли ему что-то говорить. Если бы он только мог. Этот момент ощущался как что-то застывшее в воздухе, и один неправильный шаг перерезал бы ту нить, которая их связывала.
Все казалось слишком горячим. Комната. Одеяло. Воздух. Сону почти задыхался. Он должен был что-то сказать. На ум приходило только одно с момента, как его кровать впервые прогнулась под чужим весом.
— Ники, ты в порядке?
Сону не мог не вернуться к своей роли заботливого старшего брата. Ники, возможно, вырос. Возможно, он не тот ребенок, который таскал его по полу тренировочного зала, но он все еще был Ники. Все еще кем-то, о ком он заботился. И если он делал это, потому что что-то удручало его до такой степени, что он забрался в кровать Сону, чтобы забыть об этом, то это была проблема, которую Сону хотел помочь решить. Протяжный вздох опалил шею Сону. Прошли секунды. Затем минуты. Ники, должно быть, заснул.
— Мне жаль.
Глаза Сону расширились, и даже волосы на руках встали дыбом. Это было просто бормотание, но в тишине ночи Сону ясно услышал произнесенное. Это было не то, чего он ожидал. В конце концов, слухи остались в прошлом. Они вышли за рамки этого. Сону никогда не был тем, кто обижался на такие комментарии. Он их игнорировал. Выбирал радость вместо негатива. Но фанаты могли подумать иначе. Они защищали их. Особенно Сону. Он не мог упрекнуть их в том, что они предположили что-то сами, хватаясь за любые возможные намеки.
Но фанаты, возможно, не понимали, насколько события вбили клин в его отношения с Ники. Передразнивания прекратились. Так же, как и их дружеские шутки. Ники настолько боялся делать какие-либо комментарии в адрес Сону, что вообще перестал. Это было несправедливо. Иногда эти воспоминания оборачивались против Сону. Он хотел вернуть их старую дружбу. Но Ники переживал одни из самых тяжелых лет своего подросткового возраста — становление личности. Сону не ожидал, что они когда-нибудь вернутся к тому, что было раньше.
Но, возможно, им не нужно было. Сейчас этого было достаточно.
Сону перевернулся, находя устремленные к нему темные глаза Ники. Если бы он пошевелился сейчас, его уверенность исчезла бы и момент испортился. Так что на этот раз Сону обнял Ники, прижимаясь к его груди. Странно. Все всегда было наоборот. Ники тоже находил это странным? Но ответ пришелся в виде крепких рук, окутывающих его.
Впервые за много лет они делили одну кровать.
***
Сону проснулся на следующее утро без своего обычного головокружения, чувствуя себя достаточно отдохнувшим. Он хмыкнул. Простыни все еще были теплыми. Он протянул руки, но они ничего не нашли. Они ничего не нашли. Сону сел с толчком. Ники ушел. Прошлая ночь была сном? Сону усмехнулся. Много лет назад все было наоборот. Сону засыпал один и просыпался на следующее утро, пока Ники прижимался к его боку. Вчера они заснули вместе, но теперь Сону остался один. Он точно знал, что это ощущалось хуже. Когда он умылся и пошел на кухню, чтобы позавтракать, за ним последовал топот чьих-то шагов. — Джей-хён? Что на завтрак? — он закрыл дверцу холодильника, ожидая увидеть своего проницательного хёна, но вместо этого на него смотрел Ники — Доброе утро, хён, — сказал он. Сону пришлось выдавить из себя: — Доброе утро, Ники. Нишимура порылся в шкафу и вытащил протеиновый батончик. Он выбросил обертку в мусорное ведро и покинул кухню. Сону все еще стоял там, даже более растерянный, чем в тот момент, когда он впервые увидел фигуру Ники у своей кровати. День продолжился в обычном режиме. Расписание за расписанием. Сону и Ники не говорили больше, как и раньше — всего несколько шуток здесь и там, Ники указывал на улучшения, которые Сону мог бы сделать в своих танцах, Сону вручил Ники несколько закусок, которые он нашел в зале ожидания. Их обычная игра «ты мой товарищ по группе, так что я не ненавижу тебя, но ты мне также не особо нравишься». Когда они, наконец, вернулись в свое общежитие к тому времени, когда начало смеркаться, всем, что Сону хотел сделать, было вырубиться под одеялом и спать все оставшиеся пять часов. Он уже проваливался в сон, когда его кровать снова прогнулась.
