да или нет?

Выбор. Раньше такого счастья у Нила не было. Ему дали самый сложный выбор в его жизни: остаться с лисами или дальше бегать по углам от своего отца и его людей. И он выбрал быть счастливым. Он теперь один из лисов, теперь он на самом деле Нил Абрам Джостен. Не Натаниэль Веснински, а Нил. Он добился смерти Рико и отставки тренера Тэцудзи, теперь он может играть в экси до конца своей жизни. Возможно, он даже выйдет на пенсию, возможно, сможет прожить жизнь мечты. Точнее жизнь мечты он сможет прожить лишь рядом с ним, со своим холодным защитником, с Эндрю Миньярдом. Они ненавидят друг друга всей душой, но при этом любят. Хоть для Эндрю любовь – это ложь, он не сможет не признать то, что между ним и Нилом есть что-то особенное. И это что-то принадлежит только им двоим. Две искалеченные души, два израненных тела нашли друг друга. Именно Эндрю дал Нилу этот выбор, и Нил был счастлив сказать ему «да». Ему нравится говорить ему «да». Для него это всегда «да», кроме тех случаев, когда это «нет». И пусть их отношения не являются самыми лучшими, и пусть они не являются самыми здоровыми, но они между ними есть. Они стоят друг друга. Наркоман, который зависим от крекерной пыли и наркоман, который зависим от экси. Столько испытаний они прошли бок о бок, что нельзя сказать о том, что они друг другу никто, они – часть самой лучшей команды. И пусть самая лучшая команда по мнению критиков принадлежит университету Эдгара Аллана, они знают, что самая лучшая команда у них. Лисы добились стольких высот лишь благодаря одному патологическому лжецу, который пришел к ним в команду тогда, когда его никто не ожидал увидеть. Жизнь Нила началась совсем недавно, в маленьком городке, в котором слухи разлетались с огромной скоростью, но жизнь настоящего Нила началась в Лисьей норе. Последний матч выбил из Лисов все силы. Они победили, они смогли дать отпор Воронам. Это счастье нельзя описать какими-либо словами, его можно лишь пережить самим. Из последних сил Лисы добрались до раздевалок, приняли душ и отправились домой. Нил до сегодняшнего дня не мог поверить в то, что у него есть дом. У него есть своя кровать, у него есть друзья, которые узнав всю правду о его прошлом не осудили его. Разве не это ли мечта? Порой в его голову закрадывались мысли о том, что это все лишь сон, который вот-вот оборвется и он проснется в объятиях матери, под подушкой будет лежать пистолет, а его разум захватит паника, но нет. Этого не случалось. И он был по истине рад такому исходу всех его стараний. Теперь он знал, что не зря перенес все удары своей короткой жизни. Ребята из его команды уже привыкли к тому, что он четко отстраивает свои личные границы, по этому больше не задавались вопросом о том, почему он принимает душ и переодевается в одиночестве и старались как можно быстрее закончить все свои дела, дабы не смущать его своим присутствием. Но в этих правилах было лишь одно исключение – Эндрю. Он давно видел все шрамы Нила, он трогал их, он знал историю каждого шрама. Сегодняшний день не был исключением. После ночной тренировки Нил и Кевин отправились переодеваться и принимать душ, как обычно. Эндрю же остался на трибунах, или Нил думал, что он остался их ждать. Тихого наблюдателя выдало дыхание. Такое знакомое до боли. Он практически сразу узнал его, но дабы убедиться в своих догадках обернулся. Перед ним стоял Эндрю, который без особого интереса рассматривал изуродованную шрамами спину Нила. Он видел их до этого, даже касался, но каждый раз рассматривал их. Дело не в том, что он жалел Нила, нет, он его ненавидел. Или ему казалось, что он его ненавидит. Сейчас об этом явно не стоит задумываться. – да или нет? Миньярд никогда не перестанет задавать этот вопрос. Именно он показывал границы дозволенного. Порой за день он звучал чаще, чем очередные вопли Кевина, но это уже совсем другая история. – с тобой всегда да. Нил отвечал без колебаний. Он уже говорил, что с ним всегда да. Он никогда ему не откажет, даже если от отказа будет зависеть жизнь Джостона. с Эндрю всегда будет «да». Только с ним будет «да», потому что Нил знает, что Миньярд никогда его не осудит, никогда не бросит одного в беде. Нил ему доверяет. Он доверил ему свою жизнь, а Эндрю доверил ему ключи от дома и машины. – не всегдакай, ты не знаешь что тебя ждет в будущем Эндрю огрызался, он всегда так говорит, но Нил уже привык и не обижается. Он слышал вещи гораздо хуже, чем язвительные комментарии Миньярда. Пока лицо Нила искажалось в шакальной полуулыбке Эндрю подходил ближе. Не успев вставить и пары слов рот Нила заткнул грубый поцелуй. После каждого вопроса «да или нет» все заканчивалось одинаково. Либо грубой дрочкой, либо минетом. Чаще всего оканчивалось первым вариантом, думаю, не стоит упоминать почему. После грубых поцелуев губы опухали, но это совсем не волновало ни Нила, ни Эндрю. Постепенно поцелуи углублялись, а возбуждение нарастало. Возможно Эндрю когда-нибудь разрешит Нилу зайти дальше, но пока что нет. Наверное, они никогда не переспят, но Нила и такой расклад вполне устраивает. Ему комфортно рядом с Эндрю и ему плевать кто что говорит за спиной. – можно положить руки на твои плечи? Джостен всегда спрашивал. Он знал, что такое соблюдать личные границы. Он уважал границы Эндрю, да и не только их, но и их владельца. Эндрю ассоциировался у Нила со словом «сила». Пока Джостен жалил словами Миньярд жалил силой. После вопроса Нила он принялся обдумывать можно или нет, но раздумия долго не продлились. – нет Эндрю любил отказывать Нилу и Кевину. В особенности второму. Ему нравилось наблюдать за тем, как он бесится. Все ему говорят да, а он нет. Эндрю взял руки Нила в свои и положил их на свою голову. Джостен знал правила игры и нарушать их не имел права, по этому молча принял отказ и довольствовался тем, что имел сейчас. Запутав пальцы в волосах Эндрю тот вновь едва заметно улыбнулся и хмыкнул, дабы убрать эту противную лыбу Миньярд вновь вовлек его в поцелуй. Он был таким же грубым. Как же Эндрю ненавидел его. Ненавидел то, какие чувства испытывает к нему. Он боится и ненавидит свои чувства. – процент ненависти вырос до ста? – до ста пяти, а теперь заткнись на рот Нила требовательно легла ладонь заставляя его заткнуться, но она со временем упала, давая возможность развязать язык. Первым начал Эндрю – я тебя ненавижу – я знаю