Песнь о Небесах и Возрождении

— Это... кровь. И... это фрагмент серебряной призрачной бабочки? — просто спросил Му Цин. Фэн Синь, который нёс Му Цина на спине, бросил на него суровый взгляд, пока Се Лянь оглядывался по сторонам, крепко сжимая в одной руке фрагмент крыла призрачной бабочки, а в другой — замок долголетия. Чем дальше они шли по мосту, тем сильнее он вибрировал. После того, как Се Лянь «упал» в лаву благодаря Безликому Баю, он очнулся на Небесном мосту вместе с Му Цином и обнаружил, что замок Долголетия дрожит, а это могло означать только то, что Лань Ванцзы был ранен. Однако хорошей новостью стало то, что они воссоединились с Фэн Синем и наконец-то прояснили отношения между собой после стольких лет... даже если это в основном включало в себя то, что Фэн Синь издевался над Му Цином за то, что он признался, цитирую: «что хочет быть другом Его Высочества». Но Му Цин сказал кое-что ещё, что сделало Се Ляня по-настоящему счастливым. — Когда мы впервые встретились с твоими детьми, я очень сожалею, что разговаривал с ними так, как разговаривал. Я действительно думал, что ты делаешь это из эгоистичных побуждений, но потом я увидел, как сильно вы заботитесь друг о друге... Ты действительно хороший отец, Се Лянь... Это было милое проявление чувств, но теперь все мысли о вежливости вылетели из головы, когда Се Лянь отчаянно бросился вперёд, не обращая внимания на то, что Фэн Синь и Му Цин кричали ему, чтобы он замедлился. Вокруг него виднелись глубокие порезы от сабли, и они, должно быть, были нанесены с намерением убить. Он затаил дыхание, бежал, спотыкался и падал, поднимаясь по мосту всё глубже в неизвестность. Фэн Синь и Му Цин снова и снова кричали ему, чтобы он замедлился и был осторожен. Внезапно, все еще сильно дрожа от собственного беспокойства, Се Лянь замер и оглянулся на двоих, следующих за ним. — Что это за звук? Вы, ребята, это слышите? Это что, звуки битвы? Фэн Синь и Му Цин одновременно воскликнули: — Да! Они втроём бросились вперёд, потому что теперь они видели вспышки от столкновения оружия и духовную силу, излучаемую во тьме впереди. — Чёрт возьми, пусть все боги и будды благословят его — лучше бы это был Собиратель цветов, иначе мы его потеряем! — пробормотал Фэн Синь. — Прекрати нести чушь, — отчитал его Му Цин. — Мы боги и будды, и мы не можем ничего давать просто так. Просто иди за ним! Посмотри, как он спотыкается; он споткнётся и упадёт на своё чёртово лицо ещё до того, как увидит этого человека! Они бежали какое-то время, пока наконец не добрались до конца моста. Не только замок долголетия трясся так сильно, что скрипел, но и они втроём увидели две фигуры, сражающиеся в жестокой битве. Первым был Хуа Чэн, одетый в красное, он рубил саблей Эмин, словно молнией, при каждой атаке. Его взгляд был сосредоточенным, а движения — резкими, но ловкими. На его щеке был кровавый след, добавлявший ярких красок его бледной коже. Другим был Безликий Бай, и он размахивал случайным мечом, который, должно быть, подобрал где-то по пути. Однако его маска была треснута в двух местах, почти полностью разбита, а по его белой одежде были разбросаны красные пятна. Серебряные бабочки вступили в битву с мстительными духами в лаве, из-за чего столбы огненной жидкости поднимались на несколько метров! Подойти ближе было невозможно. Се Лянь чувствовал, что может упасть в обморок от облегчения, что Хуа Чэн в порядке... но где же Лань Ванцзы? — Баба!!! Се Лянь посмотрел мимо Безликого Бая и увидел за ним три фигуры. Мэй Няньцин держал Вэй Усяня, а Лань Ванцзы сидел на земле, и его плечо было испачкано тёмно-красным. Мальчик был от природы бледным, но выглядел ещё бледнее и почти светился в свете огня. Хуа Чэн взглянул в их сторону, и его холодное выражение лица слегка смягчилось, превратившись в ухмылку. — Кажется, ты снов потерпел неудачу. Его Высочество прибыл, и в его группе нет ни одного пропавшего. — Сань Лан! А-Ин! — Се Лянь закричал, едва сдерживая слёзы. — Гэгэ, — Хуа Чэн ответил, но затем его тон стал очень серьезным. — Я сильно разозлюсь, если ты еще раз так упадешь. Се Лянь ответил ему таким же серьёзным тоном: — В следующий раз, когда ты прыгнешь за мной, я разозлюсь ещё сильнее! — И мне будет очень грустно, если вы двое разозлитесь друг на друга! — игриво сказал Вэй Усянь. — Как насчет того, чтобы вы оба согласились вообще ни с чего не падать и не спрыгивать! Се Лянь посмотрел на сына и грустно улыбнулся, но он беспокоился о том, почему наставнику пришлось держать его... но его мысли прервал знакомый голос, раздавшийся из-под такой же знакомой маски. — Сяньлэ, ты, кажется, слишком доволен сложившейся ситуацией. Разве ты не должен относиться ко мне немного серьёзнее? — спросил Безликий Бай, замахиваясь на Хуа Чэна. Когда Эмин увидел Се Ляня, его глаз дико завертелся. Раздалась трещина. Одним точным ударом Хуа Чэн сломал меч в руке Безликого Бая пополам. Хуа Чэн от души рассмеялся. — Всё в порядке, не стоит беспокоиться, Гэгэ, — затем он обратился к Безликому Баю. — А почему он должен беспокоиться о таких, как ты? Безликий Бай хмыкнул, но Мэй Няньцин выглядел напуганным. — Молодой человек, не будьте таким самоуверенным! Хуа Чэн просто улыбнулся и одной рукой направил ятаган на Безликого Бая. — Какое мне дело? В конце концов, ты всего лишь завистливый старик. Фэн Синь, Му Цин и Лань Ванцзы в изумлении уставились на Хуа Чэна, а Мэй Няньцин просто перестал ругать одетого в красное Князя демонов. Вэй Усянь слегка рассмеялся, но быстро испугался, когда Безликий Бай слегка наклонил голову в сторону мальчика. Му Цин соскочил со спины Фэн Синь и сделал несколько шагов вперёд, как вдруг что-то белое и маленькое внезапно прыгнуло между Безликим Баем и саблей Эмин, по сути, заблокировав удар ятагана. — Сань Лан, не режь его! — крикнул Се Лянь, легко узнав духа нерожденного. Хотя Хуа Чэн был в середине атаки, он также заметил маленького зверька и изменил движение, так что вместо того, чтобы разрубить его на куски, он нанес удар в сторону. Он пролетел по воздуху, и Фэн Синь немедленно отреагировал, протянув руку, чтобы поймать его. — Иди сюда! — крикнул он, но когда существо упало на землю и увидело, кто к нему приближается, оно зарычало и попыталось его укусить. Фэн Синь не мог не возмутиться. — Чёрт возьми! Оно прилипло к нему, как только увидело, но когда увидело меня, то укусило. Кто здесь твой отец?! — Что, прости?! — Вэй Усянь вытаращил глаза, потому что ему ещё не сообщили эту информацию, и теперь он был крайне озадачен. — Ты когда-нибудь думал о нём как о своём сыне? — вмешался Му Цин. — Ты когда-нибудь называл его настоящим именем? Фэн Синь выглядел растерянным и виноватым. — Я... Я имею в виду... Се Лянь, однако, больше не мог сидеть и смотреть. — Вы оба будьте осторожны. Я подойду ближе! — Ты сам будь осторожен, не забывай, что у тебя ещё есть две канги... — тихо окликнул его Му Цин. Се Лянь машинально коснулся своей шеи, но затем отбросил эту мысль и побежал вперёд. Сражение было белым и красным, хаотичным и опасным. Просто прыгнуть в гущу событий было невозможно, поэтому Се Лянь решил действовать по-другому. Он подобрался как можно ближе и послал Жое. Белая шёлковая лента обвилась вокруг Мэй Няньцина, Вэй Усяня и Лань Ванцзы и менее чем за секунду притянула их к Се Ляню. Однако Се Лянь запаниковал, когда его сын заплакал в процессе перемещения. — А-Ин? — Се Лянь вытащил своего мальчика из рук наставника и осмотрел его. — А-Ин, что случилось? — У него сломана нога, — сказал Лань Ванцзы, пытаясь стоять прямо. — Цзюнь У сломал ему ногу, чтобы он не сбежал. Се Лянь почувствовал, как у него упало сердце, когда две руки обняли его за шею, а Вэй Усянь крепко прижал его к себе, почти задушив. — Баба, мне страшно.. .— прошептал он. Как только Се Лянь прижал его к себе, Фэн Синь вскрикнул. Все обернулись, а Безликий Бай сделал несколько шагов назад и посмотрел на свою ладонь. Она была пропитана кровью. Князь демонов в Белом усмехнулся. — ... Прошло много лет с тех пор, как кому-то удавалось причинить мне такую боль. Се Лянь почувствовал дурное предчувствие и притянул Вэй Усяня к себе. — Советник, он... злится? Мэй Няньцин отступил назад со сложным выражением лица. — Нет... он не просто зол, он счастлив. Безликий Бай медленно посмотрел на Хуа Чэна и с интересом спросил: — Твой ятаган... ты выковал его, используя свой отсутствующий глаз? Хуа Чэн не ответил, но теперь все взгляды были прикованы к нему. — ...Эмин — это... — Вэй Усянь с благоговением и грустью посмотрел на ятаган. — О, теперь я вспомнил... — заговорил Мэй Няньцин. — Что вы помнили? — спросил Се Лянь. — Однажды я услышал, как мои друзья рассказывали об инциденте, произошедшем здесь, на горе Тунлу, много веков назад. Речь шла о разгневанном демоне, который направлялся к Печи. — Я почти уверен, что гору Тунлу посетили миллионы разгневанных демонов, — заметил Му Цин. — Не перебивай! — рявкнул Мэй Няньцин, прежде чем продолжить свой рассказ. — Тот разгневанный демон... он был очень молод. Он уже был на грани рассеивания, когда прибыл, но по какой-то причине удержался и приплыл сюда. — Почти рассеялся? Почему? — спросил Се Лянь, и его сердце забилось быстрее, хотя он и не понимал почему. — Он получил тяжёлые увечья, — ответил советник. — Его душа почти полностью рассеялась, и от него почти ничего не осталось. Но он всё равно плыл вперёд, снова и снова повторяя, что не уйдёт, — вероятно, потому, что его желание не было исполнено. Как бы то ни было, в тот год, когда гора Тунлу открылась, произошёл несчастный случай. На гору Тунлу собрались не только миллионы демонов, но и группа живых людей, которые случайно забрели на эту запретную землю и оказались запертыми внутри. — Что?! — Се Лянь был ошарашен — Единственные существа, которые живут во владениях горы Тунлу, — это злобные твари. У обычных людей нет возможности выбраться из владений; их неизбежная судьба — стать пищей для остальных. Но разгневанный демон в своём состоянии взял под своё крыло большую группу живых людей и бежал много дней — не знаю, по какой причине. Однако в конце концов они были загнаны в угол и окружены злобными тварями, и демон должен был быть съеден вместе с людьми. — Как он сбежал? — спросил Вэй Усянь, всё ещё глядя на своего А-Ди. — Единственный способ сбежать — это выковать кровавое оружие и убить свой путь к спасению. — ...Но самой простой жертвой было бы... — Му Цин замолчал. Лань Ванцзы тоже слушал эту историю, повернувшись, чтобы посмотреть на клинок Эмин. — ... он использовал свой глаз. — Да, — сказала Мэй Няньцин. — Хотя он тоже почти сделал шаг против людей, что-то остановило его, и вместо этого он в приступе безумия выколол один из своих глаз. Этот демон уже цеплялся за существование на тонкой ниточке, но все же ему удалось не разорваться на части полностью. Что-то заставило его действовать, и вместо этого он полностью пришел в себя. Я не знаю, какое ужасное оружие он выковал, но оно каким-то образом помогло ему пережить ту битву. А потом произошел еще один любопытный инцидент. — Какой инцидент? — спросил Се Лянь. — После той битвы небеса послали небесную кару, и молния ударила прямо в гору Тунлу, — сказал Мэй Няньцин. — Вы понимаете, что это значит? — Небесная кара — это последний шаг к вознесени, — заявил Лань Ванцзы. — Кто-то на горе Тунлу был признан достойным вознесения. Но никогда не было Небесного чиновника родом с горы Тунлу. Вэй Усянь широко раскрыл глаза. — ... но есть некий Князь демонов, о котором ходит история, которую многие считают выдумкой, о том, что он вознёсся, но спустился обратно, отказавшись от Небесного Царства! Се Лянь был потрясён, но вскоре пришёл в себя, услышав вздох Безликого Бая. — Сяньлэ, у тебя очень преданный верующий. Вэй Усянь вскрикнул, когда внезапно увидел, что бледная белая маска находится в нескольких сантиметрах от лица его бабы. В следующий миг Эмин полоснул по горлу одетого в белое Князя демонов, но Безликий Бай уже отскочил на несколько метров и оказался на самой высокой точке моста. Он поднял руку, держа в ней знакомый предмет. — Не нужно нервничать. Я просто забираю то, что принадлежит мне. — в руке Безликого Бая было чёрное лезвие с серебряной полосой вдоль центральной части. Это был Фансинь. Внезапно маска начала отслаиваться, кусок за куском. Белые одежды засияли и превратились в белые доспехи, пока Безликий Бай не растаял, и перед ними не предстал Цзюнь У. Все полученные им раны внезапно исчезли, и он явно обладал большей силой, чем раньше. Мэй Няньцин крикнул Хуа Чэну: — Молодой человек, не стоит недооценивать своего противника! Сейчас с ним ещё сложнее справиться, чем когда он был Безликим Баем! Раньше у тебя было преимущество в виде более мощного оружия, но теперь его нет! Цзюнь У посмотрел на Мэй Няньцина и улыбнулся. — Даёшь другим советы, как со мной сражаться, когда я прямо здесь... Я не убью тебя, но ты определённо становишься смелее, — в его улыбке было предупреждение. Мэй Няньцин не ответил, но посмотрел ему прямо в глаза и не отвёл взгляд. — Не волнуйтесь, Сань Лан никогда не недооценивал своих противников, — заверил Се Лянь. Вэй Усянь крепко держал его, а Лань Ванцзы медленно приближался к ним. Это было жалкое зрелище: раненый мальчик, который всё ещё сопротивлялся тому, кому проиграл, даже не будучи в полной силе. Се Лянь нахмурился и потянулся, чтобы оттащить Лань Ванцзы назад, но мальчик стряхнул его руку. Цзюнь У поднял меч и прошептал ему: — Чжусинь, давно не виделись. Клинок издал тихий стон, воссоединившись со своим прежним хозяином. Цзюнь У не стал предупреждать, а сразу же атаковал Хуа Чэна со всей силы, теперь он был быстрее и сильнее, чем когда-либо прежде. Хуа Чэн не отставал, но хмурился и стискивал зубы, потому что, казалось, ему нужно было сосредоточиться, чтобы блокировать каждый удар Цзюнь У. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять: Цзюнь У целился ему в лицо, точнее, туда, где когда-то был его правый глаз. С каждым ударом весь мост содрогался, и все понимали, что эта битва будет более смертоносной, чем предыдущая. Лань Ванцзы наблюдал, и ему вдруг пришла в голову мысль. Цзюнь У снова замахнулся, но произошло кое-что интересное. Вместо того, чтобы меч Чжусинь поразил Эмина, раздался чистый звонкий звук, когда лезвие ударилось о другое лезвие. Лезвие, о котором шла речь, было почти прозрачным, но не имело сияющего синего оттенка. Но, конечно, лезвие может раскрыть свой истинный потенциал только в руках своего владельца, а Бичэнь не принадлежал Се Ляню. Лань Ванцзы быстро сообразил, что если он не может сражаться с Цзюнь У, а Хуа Чэн не может сражаться с ним в одиночку, то остаётся только один вариант. Се Лянь был очень удивлён, когда поднял бичэнь и отразил атаку Цзюнь У. Бичэнь не был таким старым и не излучал такую же силу, как Цзюнь У, и Се Лянь беспокоился, что он сломается при ударе. Однако клинок оказался намного тяжелее, чем казалось, и намного прочнее, чем должен быть клинок, выкованный человеком. Поистине, это было замечательное оружие. — Гэгэ? — крикнул Хуа Чэн из-за его спины. Се Лянь с улыбкой посмотрел на него в ответ. — Давай сделаем это вместе! Они стояли спина к спине, держа наготове ятаган и меч, и их решимость была такой же сильной, как и у их врага. Цзюнь У лишь улыбнулся, глядя на них. — О? — Ты возьмёшь верх, а я — низ! — тихо сказал Се Лянь. Как только он заговорил, они разделились и побежали к Цзюнь У, один вверх, другой вниз. Се Лянь хорошо разбирался в боевом стиле Цзюнь У и мог предугадать его действия. С каждым движением Цзюнь У Се Лянь наносил ответный удар, и они оба обрушивали всю свою мощь на Небесного Императора. Вэй Усянь сидел на земле, а Лань Ванцзы поддерживал его, пока они оба наблюдали за боем. Когда Вэй Усянь увидел, что его А-Ди и Баба работают в команде, это было что-то неописуемое, как будто две части работали как единое целое. Се Лянь понял, что Хуа Чэн был самым могущественным демоном своего времени; зачем ему было спрашивать Се Ляня, что делать? Он вдруг почувствовал себя очень неловко. — Прости! Тебе не обязательно меня слушать! Хуа Чэн счастливо улыбнулся. — Каждый совет, который даёт мне гэгэ, — это лучший план действий. Почему бы мне не прислушаться? Как только он заговорил, мост под его ногами обрушился, и Хуа Чэн потерял равновесие. — А-Ди! — Вэй Усянь закричал. Се Лянь быстро вскочил на один из столбов моста и послал Жое, которая обвилась вокруг Хуа Чэна и потянула его назад, не давая упасть. Но как только он это сделал, чья-то рука легла ему на плечо. — Отличная форма, Сяньлэ, — сказал Цзюнь У, и от его голоса у Се Ляня по спине побежали мурашки. — Гэгэ! — воскликнул Хуа Чэн, протягивая левую руку. Эмин полетел прямо, и Се Лянь пригнулся, когда ятаган пролетел над его головой, чтобы ударить Цзюнь У, но тот уже отскочил в сторону. Се Лянь отскочил обратно к Хуа Чэну, а Эмин вернулся в руку Князю демонов. Битва продолжалась, трое бойцов слились в размытое пятно из атак, вспыхивающих, как молнии, и оставляющих после себя лишь отголоски грома. Цзюнь У рассмеялся, и его смех эхом отразился от сводчатого потолка подземелья. — Хорошо. Очень хорошо! Продолжайте! Часть моста вокруг них обрушилась, и Му Цину пришлось отскочить, чтобы не упасть самому. — Советник! Он... он что, сумасшедший? Он смеётся! — Я уже говорил тебе! — Мэй Няньцин огрызнулся. — Единственное, что хуже его гнева, это то, что он счастлив! Это только начало. Лань Ванцзы схватил Вэй Усяня здоровой рукой и подтянул его ближе к остальным, но ни один из них не отрывал взгляда от битвы. Се Лянь послал Жое, пытаясь поймать рукоять Чжусиня и вырвать его из рук Цзюнь У. Но попытка не увенчалась успехом, так как в тот момент, когда Жое обхватила лезвие, Цзюнь У перехватил ее и потянул на себя. Се Лянь полетел к нему, готовый ко всему... но прямо перед тем, как он достиг Цзюнь У, между ними промелькнуло что-то красное, и Чжусинь ударил по этому. Этим "что-то" был Хуа Чэн. — Сань Лан! Цзюнь У выглядел разочарованным и отступил назад, вытаскивая клинок из груди Хуа Чэна, на лице которого застыло мрачное выражение. Вэй Усянь начал паниковать, но, не увидев крови, только тогда вспомнил, что Хуа Чэн был... мёртв... Се Лянь протянул руку и коснулся не кровоточащей раны на груди Хуа Чэна. — Сань Лан, что... что ты сделал... так опрометчиво... — Как будто я позволю этому ударить тебя снова у меня на глазах! — ответил Хуа Чэн. Его тон был резким, как будто то, о чем он говорил, было ужасно болезненным. Ударить его... снова... Вэй Усянь посмотрел на чёрный клинок, и в его голове закрутились мысли. Цзюнь У посмотрел на мальчика, затем снова на Се Ляня. — Почему ты так страдаешь, Сяньлэ? Он же не чувствует боли — он всего лишь мёртвый человек. Се Лянь внезапно вспыхнул от ярости, развернулся и посмотрел на него. — Разве это не твоя вина?! — Это все моя вина? — Цзюнь У усмехнулся. Се Лянь не ответил, так как вопрос поставил его в тупик, и Цзюнь У улыбнулся. — Возможно. Но Сяньлэ, неужели ты так долго пробыла в Мире Смертных, что забыл, что натворил? Я работал над обучением твоего сына подобным вещам, но так и не смог закончить показывать ему. Может быть, ты хотел бы закончить рассказывать ему, что ты делал после падения Сяньлэ? — Цзюнь У улыбнулся шире и неторопливо сказал: — Может, даже расскажешь ему, если вспомнишь, о демоне по имени Умин? Лицо Се Ляня побледнело, и он выпалил: — Не надо! Мэй Няньцин почувствовал, что что-то не так. —Ваше Высочество, о чем он говорит? Что вы делали после того, как Сяньлэ пало? — ...баба? Се Лянь занервничал и засомневался, переводя взгляд с Хуа Чэна на Вэй Усяня, а затем снова на Цзюнь У, сжимая Бичэнь потной ладонью. Хуа Чэн взял его за руку и тихо заговорил с ним. — Всё в порядке, Ваше высочество. Не бойся. — Да, держи себя в руках! — тоже крикнул Фэн Синь. — Баба... — позвал Вэй Усянь, но отвлёкся, не зная, что сказать или спросить. Что Цзюнь У имел в виду, показывая ему, что сделал его отец? Что он сделал? Му Цин был более резким и прямолинейным. — Что он имел в виду? Какой демон? Се Лянь вспоминал дни, о которых жалел, дни, когда он валялся в грязи, проклинал мир и даже совершал ужасные поступки... но хуже всего было то, что не давало ему спать по ночам в течение очень долгого времени, — демон в черном и белой маске. Эта улыбающаяся маска, исчезающая в вихре злых духов... его последний верующий... Се Лянь вздрогнул и опустил взгляд. Он уже пришёл к выводу, что Цзюнь У, Безликий Бай, кем бы он ни был, использовал кошмары, которые он насылал на Вэй Усяня, чтобы показать мальчику, что произошло тогда, возможно, чтобы заставить его бояться самого Се Ляня. Он зашёл слишком далеко... но это не отменяло того факта, что мальчик уже был травмирован воспоминаниями, которые не были его собственными. Се Ляню хотелось свернуться калачиком и спрятаться от всего мира... Затем... кто-то крепко сжал его руку. — Ваше Высочество, не бойся, — Се Лянь посмотрел на Хуа Чэна, который смотрел на него со спокойным выражением лица. — Помнишь? Для меня ты в беспредельном великолепии — это ты. И ты упавший в грязь — тоже ты. Главное здесь "ты", а не "какой" ты. Что бы ни случилось в прошлом, я никогда тебя не брошу. Ты можешь рассказать мне всё, что угодно. — в заключение он мягко добавил: — Ты сам мне это сказал. Се Лянь с любовью посмотрел на него и начал успокаиваться, но Цзюнь У расхохотался. — Что бы ни случилось, я никогда тебя не оставлю, — неторопливо произнёс Цзюнь У. — Мои самые преданные последователи, а также мои самые близкие друзья — они тоже говорили мне это однажды. — его взгляд упал на Мэй Няньцина, и выражение его лица изменилось. — Но в конце концов никто не смог сделать то, что обещал. Как видишь. Мэй Няньцин отвернулся, не в силах смотреть ему в глаза. Вэй Усянь был в ужасе от Цзюнь У, он боялся его... и всё же ему нужно было заговорить. — Мой Баба... это не ты! Цзюнь У посмотрел на мальчика, и, хотя от этого взгляда Вэй Усяню захотелось убежать, он всё равно решил попытать счастья, даже когда Лань Ванцзы потянул его за рукав, чтобы он замолчал. — Он не ты, и он никогда не будет тобой! Мой папа — хороший, добрый, удивительный человек, который, в конце концов, не идеален! Он не был бы тем, кто он есть, если бы был идеальным! — Вэй Усянь продолжал говорить, чувствуя себя немного смелее, и на его лице появилась гордая улыбка. — Конечно, моему папе не везёт, и он часто что-то ломает. Конечно, он ужасно готовит и постоянно себе что-то ломает, но он взял меня и моих брата и сестру к себе, когда нам больше некуда было идти! Он вырастил меня и относился ко мне как к члену семьи, когда никто другой этого не делал! Но самое важное, самое главное — у него есть А-Ди! Тот, кто последует за ним, когда никто другой не пойдёт! Он совсем не такой, как ты! Как сказал А-Ди, ты просто завистливый старик! Мэй Няньцин в панике бросился закрывать рот мальчику, но Цзюнь У застал его врасплох, начав смеяться, отчего Вэй Усянь снова в страхе сжался в Лань Ванцзы. — Маленький Сяньлэ, ты действительно слишком невинен. Но, кажется, ты также очень склоннен копировать плохое поведение. Похоже, мне нужно перестать бездельничать. Внезапно Цзюнь У двинулся с невероятной скоростью, но, в отличие от своих предыдущих атак, он целился не в Хуа Чэна — он атаковал Се Ляня. Хуа Чэн и Се Лянь отскочили друг от друга, когда атака пролетела между ними, а в следующий миг последовала вторая атака. Се Лянь блокировал с помощью Бичэня, но удар был сильнее, чем предыдущие атаки Цзюнь У, и меч вылетел из его руки, проскользив по мосту. Таким образом, единственным оружием Се Ляня оставалась Жое, и он ничего не мог противопоставить Фансиню... или, скорее, Чжусиню. Однако прежде чем Цзюнь У успел ударить его снова, в воздухе появился серебряный ятаган! Цзюнь У, казалось, становился только сильнее, поэтому Се Ляню и Хуа Чэну пришлось перейти в наступление и атаковать не только быстро, но и изо всех сил! Они били везде, куда могли дотянуться, но это было почти бесполезно, так как белые доспехи Цзюнь У были почти непробиваемы, и единственное, что они не защищали, — это его голову, но это означало, что ему нужно было сосредоточиться только на защите одного места. Они сражались и сражались... но их противник был невозмутим. — Перестань тратить силы впустую! Это бессмысленно! — крикнул Му Цин. — Эту броню невозможно пробить! Однако Се Лянь знал, что делает. — Целься в поясницу, прямо под рёбрами справа! Хуа Чэн сделал, как ему было велено, и попал в точку. Когда ничего не произошло, Му Цин в отчаянии закричал на Се Ляня: — Я же говорил тебе, что это бессмысленно! Почему бы тебе не придумать способ отступить, и тогда мы сможем вступить в бой! Фэн Синь! Где твой лук и стрелы? Фэн Синь в тот момент карабкался по скалам, пытаясь поймать духа нерожденного, но, услышав зов, начал спускаться. — Продолжай, не останавливайся! Атакуй его с правой стороны чуть ниже рёбер! — приказал Се Лянь. Лань Ванцзы посмотрел туда, где в нескольких метрах от него на земле лежал Бичэнь, не уверенный, должен ли он пойти и попытаться поднять его или остаться с Вэй Усянем. Он оторвал одну руку мальчика от себя и вытащил веер Повелителя Ветра... но затем медленно положил его обратно, нахмурив брови. Он был слаб после того, как получил удар в плечо, и, по правде говоря, из-за жары у него начала кружиться голова, но он заставлял себя не засыпать. — Ваше Высочество! — крикнул Фэн Синь. — Эта броня очень прочная — она может не треснуть даже после сотен ударов этим ятаганом! — Не волнуйся, просто послушай меня! — Се Лянь крикнул Хуа Чэну. — Много ударов не потребуется! Хуа Чэн не сдавался, он бил в одно и то же место снова и снова, пока... Раздался треск! Кровь хлынула из бока Цзюнь У, когда броня поддалась, и Эмин вонзил в него меч чуть ниже рёбер. Хуа Чэн схватил Эмин, вонзая его глубже, и встретился взглядом с Цзюнь У. Жое слетела с Се Ляня и обвилась вокруг рук Цзюнь У, чтобы помешать ему сопротивляться. — Как такое возможно?.. Как ты?.. — Му Цин был ошеломлён. Вэй Усянь выпрямился, и на его лице появилась слабая улыбка. Се Лянь резко развернулся и посмотрел на Цзюнь У. — Ты забыл?.. Мы с тобой дрались восемьсот лет назад. Му Цин и Фэн Синь поняли это примерно в одно и то же время. — Твое второе вознесение. Вэй Усянь смутно припомнил, что Цзюнь У говорил о ранении, когда его баба впервые представил его и его брата и сестру Небесному Императору достаточно давно. Однако, размышляя об этом, он заметил, что Мэй Няньцин выглядит напуганным. — Ваше Высочество! Это бесполезно! Он… Раздался странный звук. Вэй Усянь закричал, когда Жое разорвало на части. Он запаниковал ещё сильнее, когда Цзюнь У схватил Се Ляня за горло и поднял его над краем моста. — БАБА!!! — Ваше Высочество! — Хуа Чэн двинулся вперёд, но Цзюнь У щёлкнул языком, прежде чем обратиться напрямую к Се Ляню. — Сяньлэ, неужели ты действительно думал, что я знаю о ранениях меньше, чем ты? Ты думал, что мне будет всё равно? Как и Се Лянь, спустя столько веков Цзюнь У утратил чувство боли. Фэн Синь, который поднял лук, чтобы выстрелить, опустил его: — Значит, даже если нам удастся попасть, это не будет иметь значения?! — У меня еще плохие новости, — сказал Му Цин, глядя в сторону Цзюнь У. —Он может исцелиться быстрее, чем мы сможем ранить его. Глаза Лань Ванцзы расширились, и он посмотрел туда, куда Хуа Чэн ударил Цзюнь У, но увидел, что рана уже перестала кровоточить. Внезапно он был застигнут врасплох, когда Вэй Усянь оттолкнулся от него и, спотыкаясь на раненой ноге, пошёл вперёд. — ОТПУСТИ ЕГО! Не трогай Бабу! Пожалуйста! — Вэй Усянь снова заплакал, и хотя Лань Ванцзы попытался оттащить его, адреналин в крови мальчика зашкаливал, а силы Лань Ванцзы на жаре только ослабевали. — За последние восемьсот лет я был ранен только одним мечом и одним ятаганом, которыми владели вы двое. Собиратель цветов под кровавым дождем, отойди. Ты же не хочешь, чтобы я свернул Сяньлэ шею, — с улыбкой сказал Цзюнь У. — Не надо! —Вэй Усянь заорал, вскакивая на ноги, чтобы подбежать, но только споткнулся, чтобы добраться до них. Хуа Чэн повернулся к мальчику, чтобы помочь, но остановился, когда Цзюнь У прочистил горло. Выражение лица Князь демонов потемнело на два оттенка, и он медленно попятился. Фэн Синь и Му Цин шагнули вперёд, готовые схватить мальчика, но Цзюнь У пристально посмотрел на них, и они застыли на месте. Вэй Усянь сел и дополз до ног Цзюнь У, потянув его за собой. — П-пусти его! Пусти его! Пусти его! Лань Ванцзы, спотыкаясь, поднялся на ноги и попытался пойти вперёд, но споткнулся и упал. Его зрение затуманилось. — Вэй... Ин... вернись... Как только Хуа Чэн оказался на краю моста, Цзюнь У одобрительно кивнул. — Этого достаточно. Затем он посмотрел на Вэй Усяня. Он мягко улыбнулся мальчику... а затем жестоко швырнул Се Ляня в ближайшую каменную стену. Кровь хлынула изо рта и носа Се Ляня, и он услышал крики и звон вокруг себя. — Сяньлэ, тебе больно, когда тебя бьют головой о стену? — прошептал ему на ухо Цзюнь У. Се Лянь не ответил, потому что не мог осознать, что происходит, и Цзюнь У снова ударил его о стену... и снова, и снова, всё время спрашивая: — Больно? Больно? Больно? Вэй Усянь кричал, цепляясь за Цзюнь У и пытаясь подтянуться, чтобы схватить своего бабу. Внезапно Се Лянь тоже закричал, но он крикнул: —Сань Лан, не подходи сюда! А-Ин, уходи! Я в порядке, я в порядке! — он попытался улыбнуться сыну, но из-за крови на лице и того, что его снова швырнуло в стену, у него ничего не вышло. Выражение лица Хуа Чэна было свирепым, его руки дёргались и тряслись, а взгляд не отрывался от Се Ляня. Лань Ванцзы чувствовал себя бесполезным. Более чем бесполезным. Он не мог удержать Вэй Усяня, не мог сражаться с Цзюнь У, он даже не мог встать в тот момент. Ему было жарко, и он испытывал боль. Его зрение то прояснялось, то затуманивалось, когда он пытался подняться, но кто-то толкал его обратно. Это был Мэй Няньцин, но глаза советника были устремлены вперёд, как и у остальных. — Больно? Больно? — снова и снова спрашивал Цзюнь У, игнорируя «пожалуйста» Вэй Усяня с пустым выражением лица. Наконец Се Лянь схватился обеими окровавленными руками за каменную поверхность и закричал сквозь стиснутые зубы: — Больно!!! Цзюнь У улыбнулся и оттащил его от стены, прежде чем осторожно опустить на землю. В тот момент, когда Се Лянь упал назад, схватившись за голову, Вэй Усянь набросился на него, безудержно плача и крепко обнимая своего папу, даже не замечая, что теперь он весь в крови своего папы. Лицо Се Ляня было залито кровью и слезами, когда он медленно и дрожащими руками пригладил волосы сына. — ...ся...сяо сюн... Цзюнь У присел рядом с ними и осторожно вытер кровь с лица Се Ляня, а затем ласково провёл большим пальцем по его щеке. Эта сцена заставила Фэн Синь и Му Цин почувствовать себя неловко. — Он... он что, сошёл с ума? Костяшки пальцев Хуа Чэна хрустнули, когда он схватил Эмин, чей глаз был прищурен и наливался кровью. Лань Ванцзы окаменел. Он ненавидел Цзюнь У. Он ненавидел его так, как никогда никого не ненавидел в своей жизни... но в тот момент он ненавидел и себя за то, что оказался недостаточно сильным... Цзюнь У всё ещё нежно гладил Се Ляня по лицу, когда тот начал бормотать. — Глупый ребёнок. Если тебе больно, почему бы тебе не повернуть назад? Пожалей маленького Сяньлэ, представь, как ты бьёшься о стену, которая не рухнет, сколько бы раз ты ни ударялся о неё. Почему бы не повернуть назад? Почему бы не изменить курс? Мы можем пойти за маленькими принцем и принцессой, которых ты оставил, и я могу показать тебе лучший путь. Безболезненный путь. Поверни назад, Сяньлэ. — Я не поверну назад, — заявил Се Лянь, крепко обнимая Вэй Усяня. Улыбка Цзюнь У померкла, и он оттолкнул Вэй Усяня. Мальчик закричал и заплакал, но заплакал ещё сильнее, когда Цзюнь У схватил его за другую руку и так сильно ударил Се Ляня по лицу, что тот упал на землю. — А... Ин... — Се Лянь начал садиться и потянулся к своему мальчику, но Цзюнь У снова схватил его за горло. Цзюнь У схватил Вэй Усяня и заставил его повернуться лицом к отцу. Его голос звучал так, будто он терял терпение. — Сяньлэ, зачем ты так злишь меня? Зачем ты заставляешь своего маленького мальчика плакать? Давай попробуем ещё раз: ты изменишься? Се Лянь закашлялся, сплюнув кровь, и с извиняющейся улыбкой посмотрел сыну в глаза. — Нет. Лицо Цзюнь У исказилось от ярости, и он так крепко схватил мальчика, что тот начал извиваться и плакать ещё сильнее. — Ваше Высочество! — Мэй Няньцин крикнул Цзюнь У. — Ты никогда не хотел его убивать! Он тебе действительно нравится — ты сам так сказал! Ты забыл?! Цзюнь У фыркнул. — Если бы он мне не нравился, я бы не тратил на него все свое терпение и снисхождение в течение восьмисот лет, а потом не тратил бы это терпение на его отпрысков. Он бы уже давно стал жертвой Небесной Столицы, ежедневно попираемый тысячами людей, — его глаза, казалось, горели яростью, когда он повернулся к Се Ляню. — Но он не знает, что для него хорошо, а что нет, — или, по-видимому, не знает этого о своих детях, упрямый, капризный, не обращающий внимания на мои слова! Он просто обязан был пойти против меня! Ты ведь не изменишься, да? Очень хорошо — тогда давай посмотрим, упадёт ли эта стена, если я разобью о неё твою голову! — НЕТ!!! — всхлипнул Усянь, хватаясь за Цзюнь У, когда тот поднял Се Ляня, чтобы снова швырнуть его в стену. — Ваше Высочество! Ваше Высочество! — закричал Мэй Няньин. — Ваше Высочество... мальчик всё ещё ничего не понимает! Просто отпусти его и его детей! Отпусти их! Однажды он поймёт... Цзюнь У взглянул на него и усмехнулся. Это был мрачный звук, когда он заговорил. — Ты правда думаешь, что я сошёл с ума? Не лги мне — это не он, по-твоему, невежественный. Это я. Разве не так? Мэй Няньцина застали врасплох, а Цзюнь У продолжил: — Ты вложил столько сил в его воспитание, обучение и руководство им только потому, что надеялся, что он сможет победить меня. Всё для того, чтобы доказать, что я был неправ, а ты был прав — что вы все были правы. Всё для того, чтобы ты мог цепляться за иллюзию идеального принца Уюна — и отвергать Цзюнь У, стоящего перед тобой сейчас! — Цзюнь У рассмеялся, но затем замолчал. — ... Воспитывать... да... Теперь я знаю, — он с любовью посмотрел на ребёнка в своих объятиях... на Вэй Усяня. — Ты хотел вырастить Сяньлэ, чтобы он стал моим соперником, так почему бы мне не сделать то же самое? Я могу вырастить этого малыша так, что вы все наконец-то увидите... вы не сможете меня остановить, — Цзюнь У маниакально рассмеялся, и Се Лянь в ужасе посмотрел на него. Вэй Усянь попытался отстраниться, но Цзюнь У продолжил: — Забудь обо всём! Я всегда буду побеждать, всегда буду на вершине. Маленький Сяньлэ, ты будешь моим мечом, моим идеальным маленьким солдатиком, моим верным маленьким мальчиком — мне действительно следовало подумать об этом давным-давно. Начинать, пока они ещё молоды и податливы, как мягкая глина, из которой можно создать идеальный шедевр. Чего бы это ни стоило. — Отпусти его, Цзюнь У! — задыхаясь, прохрипел Се Лянь, хватаясь за руку, сжимавшую его горло. — Оставь его в покое… отпусти моего сына, отпусти его! Он с самого начала не был в этом замешан! — И ты втянул его — всех троих — в это, как только вознёсся в третий раз! — со смехом выпалил Цзюнь У. Он поднял Се Ляня высоко в воздух и снова швырнул его в каменную стену. — Ты хочешь, чтобы я остановился? Хочешь, чтобы я его отпустил? Тогда изменись! Ты изменишься?! — Нет! — Се Лянь взревел. Глаза Цзюнь У налились кровью от гнева, когда он снова и снова и снова швырял Се Ляня в стену. — Ты изменишься? Ты изменишься? Ты изменишься?! — Я не стану, — прорычал Се Лянь, и по его залитому кровью лицу потекли слёзы. — Я не стану меняться! Даже если это будет больно, даже если я умру, я не стану меняться, я никогда не изменюсь! Если я умру, единственное, чего я хочу в этом мире, — чтобы мои дети ненавидели тебя! Презирали тебя и сражались с тобой до самой смерти! Сяо Сюн! Никогда не меняйся! Никогда не позволяй таким монстрам, как он, испортить твою идеальную улыбку! Ты — один из лучших вещей, которые когда-либо появлялись в моей жизни за эти восемьсот лет, и я знаю, что Сань Лан любит вас троих так же сильно, как и я! Если я умру здесь, я знаю, что вы станете только сильнее, чем когда-либо! Никогда не сдавайся! Я не изменюсь, и ты тоже не должен!!! Цзюнь У бросил мальчика и в приступе ярости оттолкнул Се Ляня назад, собираясь изо всех сил швырнуть его в стену — удар, который причинил бы ему больше вреда, чем всё, что он сделал за эту ночь!.. Но удара так и не последовало. Цзюнь У остановился и медленно оглянулся. В одно плечо вонзился сверкающий, как кристалл, меч, в другое — сабля, а остальная часть спины была утыкана восемью длинными стрелами... но ни одна из них не пробила его броню... однако его правая рука, державшая Се Ляня, отсутствовала... как и Се Лянь с Вэй Усянем. Что-то привлекло его внимание, и он протянул руку и поймал брошенный в него предмет. Это была его собственная правая рука. По другую сторону моста Хуа Чэн одной рукой держал окровавленного Се Лянь, а другой — бледного, плачущего Вэй Усяня. Эмин дрожал в воздухе вокруг них, излучая смертоносную ауру. — Убери свои грязные руки от них, — сказал Хуа Чэн, чётко выговаривая каждое слово. Цзюнь У приставил руку обратно к запястью и пару раз повернул её, чтобы она заработала, прежде чем вытащить несколько стрел из спины... затем остановился. Он оглянулся на две фигуры, всё ещё стоявшие позади него. Одной из них был Му Цин, всё ещё державшийся за рукоять своей сабли, а другой — Лань Ванцзы, который начал медленно отступать, оставив Бичэнь в плече мужчины. Его глаза затуманились от усталости, потому что он потратил последние силы на эту атаку. Цзюнь У потянулся назад и вытащил Бичэнь из своего плеча, затем посмотрел на него с минуту, прежде чем снова взглянуть на Му Цина. — Ты хочешь сравнить себя с Сяньлэ... но ты едва ли можешь соперничать с ребёнком. Му Цин внезапно побледнел ещё сильнее, чем был, и отшатнулся назад, выронив саблю и закатав рукав. Проклятая канга на его запястье затянулась и начала высасывать из него кровь. — Что ты стоишь как вкопанный?! Беги! — рявкнул Фэн Синь на Му Цина. — Фэн Синь, ты маленький идиот! Как он может бегать с повреждёнными ногами? — отчитывал его Мэй Няньцин. — Чёрт возьми! — выругался Фэн Синь и пошёл помогать Му Цину. Цзюнь У посмотрел на него, а затем метнул стрелы, которые держал в руке. Фэн Синь резко остановился и посмотрел на свою грудь. Все восемь стрел пронзили его прямо в центре груди. — Фэн-бофу!!! — закричал Вэй Усянь, но тут же расстроился ещё больше, когда Цзюнь У встал перед Лань Ванцзы. Мальчик поднял взгляд на Цзюнь У, и его безразличное выражение лица изменилось только из-за пота и затуманенного взгляда. Он пошатнулся и отступил назад. — ... Цзюнь У посмотрел на него сверху вниз, а затем оттолкнул, как надоедливую муху. Лань Ванцзы упал на землю и больше не поднялся. — ЛАНЬ ЧЖАНЬ! Затем Цзюнь У направился к Хуа Чэну, Се Ляню и Вэй Усяню, который пытался подбежать к Лань Ванцзы, но Князь демонов удержал его. Хуа Чэн бросил на Вэй Усяня извиняющийся взгляд, прежде чем снова обратить внимание на Се Ляня. — Гэгэ? Гэгэ? — ... Сань Лан? Ты в порядке? С А-Ином всё хорошо? — пробормотал Се Лянь, даже не открывая глаз. Хуа Чэн некоторое время смотрел на него, затем притянул к себе, прижался губами к его голове, но не стал давить на раны. — Я в порядке... А-Ин у меня... просто подумай о себе... Вокруг них начал разворачиваться хаос. Му Цин застыл на месте и схватился за запястье, с каждой секундой бледнея всё сильнее. Мэй Няньцин поднимал Лань Ванцзы, который уже не приходил в себя, и теперь его лицо было залито кровью. Фэн Синь лежал на краю моста, его раны были слишком серьёзными, чтобы он мог двигаться, а дух нерожденнго хихикал, прыгая вокруг него. Всё это происходило, когда Мост начал рушиться, кусок за куском, вокруг них. Цзюнь У лениво подошёл ближе, пока Се Лянь, пошатываясь, поднимался на ноги. Хуа Чэн поставил Вэй Усяня на землю, чтобы тот мог встать рядом со своим богом. Вся та мания и безумие, которые были у Цзюнь У раньше, исчезли, и он снова стал спокойным. — Сяньлэ, ты знаешь, что твое поражение обеспечено. Даже сейчас Цзюнь У выглядел так, будто становился всё сильнее. Он и клинок Чжусинь сияли духовным светом... но даже несмотря на это Се Лянь шагнул вперёд, готовый сражаться. Дело было не только в нём. Дело было в его семье, его друзьях. Даже если бы он не смог победить, он бы погиб в бою. — Нет, — Се Лянь повернулся и посмотрел на Хуа Чэна, который вмешался в разговор. — Ваше Высочество, ты можешь победить. Ты сильнее его. — Его единственный глаз сверкал, как будто был зажжён, и он говорил с абсолютной уверенностью. — Поверь мне, он ошибается. Ты прав. Ты сильнее его. Ты намного сильнее его! Цзюнь У рассмеялся и продолжил приближаться, но Хуа Чэн не сдавался. — Ну и что, что у него миллионы верующих? Миллионы дураков; все они — бесполезный мусор! Для тебя достаточно одного человека! Прежде чем Се Лянь успел возразить или хотя бы подумать о том, что сказал Хуа Чэн, Князь демонов притянул его к себе и поцеловал. Воздух вокруг них взорвался духовной силой, и даже призрачные бабочки и мстительные духи, находившиеся далеко внизу, были поражены ею, из-за чего начали взрываться и исчезать. Вэй Усянь поднял взгляд, и его глаза расширились, когда он увидел, как проклятая канга на горле его отца начала медленно трескаться. А затем... она тоже взорвалась — обе канги взорвались. Только после этого Хуа Чэн отпрянул и отпустил его, из-за чего Се Лянь немного споткнулся, но удержался на ногах. — Гэгэ, попробуй снова сразиться! — подбодрил его Хуа Чэн, когда Цзюнь У нанёс ещё один удар. Се Лянь среагировал мгновенно, отшвырнув Чжусинь... и это сработало! Цзюнь У нахмурился, когда Чжусинь чуть не вырвало из его руки, и отступил на несколько шагов. Се Лянь посмотрел на свою руку... и впервые за восемьсот лет почувствовал себя... непобедимым! Вэй Усянь увидел, что его отец внезапно стал выглядеть совершенно уверенно и властно, прежде чем сжать кулак и ударить Цзюнь У прямо в лицо. Прежде чем Цзюнь У успел вытереть кровь, капающую с его губы, ещё три удара пришлись ему в лицо, и он отшатнулся в удивлении и гневе. — Тот первый был для меня, — Се Лянь усмехнулся. — Остальные три были для моих детей, ты, ублюдок. — ... — Цзюнь У отбросил Чжусинь в сторону, готовый вступить в драку. Однако позади себя Се Лянь услышал радостные возгласы. —ТЫ МОЖЕШЬ ЭТО СДЕЛАТЬ, БАБА! НАДИРИ ЕМУ ЗАДНИЦУ! — Выбирай выражения, — предупредил Се Лянь Вэй Усяня, прежде чем нанести ещё один удар. Цзюнь У поймал его за запястье и быстро вывихнул Се Ляню плечо, но тот просто вывернулся из его хватки и вправил плечо на место, прежде чем снова замахнуться, но Цзюнь У снова поймал его за руку. Ему понадобится оружие... Он попытался добраться до Фансиня, но Цзюнь У преградил ему путь... затем, что-то почувствовав, Цзюнь У послал за ним ударную волну. Фэн Синь и Му Цин, о которых в тот момент забыли, подкрались, чтобы попытаться схватить меч, но были одинаково потрясены, когда земля под ними провалилась, и они начали падать. Однако, когда Фэн Синь схватил Му Цин за ботинок, кто-то схватил его за ботинок. Он поднял взгляд и закричал: — Какого чёрта?! Какого чёрта?! Советник, ваша светлость, пожалуйста, не отпускайте меня, хорошо?! — Так ты знаешь, что я слишком стар для этого?! — Мэй Няньцин сплюнул. — Тогда поторопись и забирайся наверх! Прежде чем подбежать к ним, он бросил Лань Ванцзы Хуа Чэну и Вэй Усяню. Последний подхватил потерявшего сознание юношу и положил его на землю рядом с собой. Лань Ванцзы дышал, но тяжело, и его лицо всё ещё было в крови. Вэй Усянь нахмурился и снова посмотрел на битву. В данный момент Се Лянь удерживал сломанную часть моста, одновременно отражая атаки Цзюнь У, и все трое висели всего в десятках метров от кипящей лавы. — Быстрее, поднимайте меня! Поднимайте! — в панике закричал Му Цин, потому что его голова была уже почти в лаве. Однако, прежде чем его успели поднять, он вдруг передумал. — Подождите! Не поднимайте меня! — Что ты хочешь?! — в отчаянии воскликнул Мэй Няньцин. — Ты серьёзно?! Ладно, я тебя отпускаю! — закричал Фэн Синь. — Какого чёрта?! Отпусти меня по-настоящему, чёрт возьми, я тебе говорю! — выругался Му Цин, указывая вниз. — Смотри вниз! Смотри! Меч!!! — Прямо под ним, на волоске от его руки, был Фансинь, который медленно погружался в лаву. Он попытался схватить его, но не дотянулся. — Опусти меня ещё немного — совсем чуть-чуть, и я смогу его достать! — Не переусердствуйте, вы, маленькие негодники! Я всего лишь старый мешок с костями! — процедил Мэй Няньцин сквозь стиснутые зубы, прежде чем слегка ослабить хватку. Му Цин немного опустился, и его лицо оказалось чуть ближе к лаве, а выбившиеся из причёски волосы затрепетали на ветру. Он схватил меч и, собрав все оставшиеся силы, швырнул его вверх. — Се Лянь! Лови! Се Лянь увидел это и протянул руку, чтобы схватить Фансинь за рукоять. — Я больше не могу этого выносить! Вы оба, поднимайтесь сюда! — закричал Мэй Няньцин. Фэн Синь дёрнул Му Цина и подбросил его выше, так что тот приземлился рядом с Мэй Няньцином. Недовольный тем, что его швыряют, как мешок с рисом, он повернулся, чтобы поспорить с Фэн Синем, но в ужасе увидел, как с поверхности лавы прыгнула стая мстительных духов и схватила Фэн Синя. Мэй Няньцин поскользнулся из-за своего веса, и Му Цину пришлось его подхватить. Му Цин был сильнее Мэй Няньцина, но это всё равно была борьба не на жизнь, а на смерть, и Фэн Синь мог разорвать его пополам. — Мы можем просто покончить с этим?!!! — закричал Фэн Синь, пытаясь ударить огненных духов. — Просто заткнись и… — Му Цин отшатнулся, когда внезапно почувствовал, что вес, который он тянул, значительно уменьшился. Когда он отпрянул, Мэй Няньцин и Фэн Синь оказались на твёрдой земле, и все трое посмотрели вниз, чтобы увидеть, что произошло. — Фэн Синь, это твой сын! И действительно, дух нерожденнго был под ними и разрывал духов на части своими зубами. Однако древние духи в лаве не испугались и начали атаковать в ответ. Некогда белый шар тела духа нерожденнго теперь был покрыт красными ожогами и кровью. Он издал чудовищный крик, который у большинства вызвал бы только страх, но Фэн Синь почувствовал лишь ярость. — Кучка взрослых издевается над ребёнком; как же это чертовски бесстыдно! Цоцо! Иди сюда! Маленький дух нерожденного испугался и, услышав своё имя, подпрыгнул вверх и приземлился на плечо Фэн Синя. Как только он оказался в безопасности, Фэн Синь вытащил из своей груди пучок стрел и, натянув свой длинный лук, выпустил их в зверей внизу. Дух нерожденного заворковал и радостно закричал, и Се Лянь с облегчением понял, что все в порядке. — Баба, берегись! Се Лянь хотел развернуться, но что-то сдавило ему грудь. Цзюнь У схватил его сзади и наклонился, чтобы сказать: — Разве я не говорил тебе раньше — откуда, по-твоему, ты научился всем этим приёмам? Я знаю о тебе всё! Се Лянь не мог сопротивляться, но Хуа Чэн, казалось, ничуть не волновался, когда крикнул: — Гэгэ, не бойся! Ты должен знать приём, которого нет у него! Приём, который можешь использовать только ты, а он нет! В глазах Се Ляня вспыхнул огонёк, и он внезапно развернулся в объятиях Цзюнь У лицом к нему и схватил его за плечи. — Держу пари, ты об этом не знаешь! Следующее, что сделал Се Лянь, — это ударил Цзюнь У в каменную стену, вложив в удар всю свою силу. Стена разрушилась... но произошло кое-что ещё. Белая броня Цзюнь У была сломана! — Убирайся! — внезапно рявкнул на него Цзюнь У, отпуская Се Ляня. — Все вы — УБИРАЙТЕСЬ!!! Когда Се Лянь поднял взгляд на лицо Цзюнь У, у него по спине пробежал холодок. На лице Цзюнь У начали появляться и кричать три человеческих лица. Се Лянь отпрянул на мгновение, но в следующий миг схватил Фансиня и вонзил меч прямо в сердце Цзюнь У, пригвоздив его к каменной стене позади. Изо рта Цзюнь У хлынула кровь, а затем каменная стена обрушилась, повалив мужчину на землю. Он попытался встать, используя собственную кровь, чтобы написать что-то на лезвии и продолжить бой. Се Лянь уже был готов нанести новый удар, когда позади него раздался голос: — Ваше Высочество! Отпустите его! Просто отпустите! — это был Мэй Няньцин, и он приближался к Цзюнь У с умоляющим выражением лица. — Убирайся от меня! — прорычал Цзюнь У, откашлявшись ещё одним потоком крови. Вместо этого Мэй Няньцин опустилась на колени рядом с ним. — Ваше высочество, отпустите это. Правда, отпустите. Продолжать этот бой бессмысленно. — Ты ничего не понимаешь! Убирайся! — крикнул ему Цзюнь У. — Вы правы. Я не понимаю. — сказал Мэй Няньцин. — Прошло столько лет. Вы были богом и князем демонов. Все, кто заслуживал смерти, мертвы; всё, чего вы когда-либо хотели, у вас в руках. Так зачем вы делаете это с собой? Чего вы на самом деле хотите? Что вы хотите доказать? Выражение лица Цзюнь У изменилось, и какое-то время он, казалось, пребывал в оцепенении. Вэй Усянь всё ещё сидел на земле рядом со своим А-Ди и смотрел на Цзюнь У, искренне опасаясь, что тот может подняться. Он в страхе вцепился в Хуа Чэна, когда Цзюнь У внезапно схватил Мэй Няньцина за горло. — Перестань читать мне нотации! Ты не имеешь права читать мне нотации! НИКТО НЕ ИМЕЕТ ПРАВА! Се Лянь двинулся, чтобы помочь Мэй Няньцину, но наставник отмахнулся от него. — О Ваше высочество... — Мэй Няньцин не пытался бороться с Цзюнь У, который душил его, и даже не вздрогнул. Он просто заговорил. — Когда я решил учить Его высочество Сяньлэ, я никогда не ставил перед собой цель воспитать из него вас, который никогда не сбивался с пути, или использовать его, чтобы унизить вас. Он — это он. И вы тоже. Вы всегда были разными людьми, с разными путями, и это самое естественное. Его дети — это его собственный народ, который пойдёт своим собственным путём, а не то, что вы можете превратить в то, чем я и другие советники не смогли стать для вас... Я однажды сказал вам, что вы и он — не одно и то же... Теперь вы мне верите? Цзюнь У поднял на него глаза, но ничего не сказал. — Я просто очень-очень скучаю по вам, Ваше высочество, — тихо сказал Мэй Няньцин. — Я скучаю по нашему старому государству Уюн, я скучаю по всем, кто был там. Я скучаю по тем дням, когда вы ещё не вознеслись. Вот и всё... Прошло столько лет. Я устаю, просто глядя на вас. Очень устаю. А вы? Вы не устали? Когда Се Лянь впервые встретил Цзюнь У, он действительно воскресил в памяти образ самого могущественного Бога Войны, сияющего во всей своей небесной славе... но теперь... когда весь этот свет исчез, а Цзюнь У был сломлен, Се Лянь наконец увидел, каким уставшим и бледным он был, какими старыми на самом деле выглядели его глаза... и всё же здесь, в пещере Цзюнь У... он наконец-то выглядел как живой человек... несовершенный живой человек. — Ваше высочество, вы побеждёны. Теперь освободите себя. — мягко сказал Мэй Няньцин. — ... Неужели я...? — растерянно пробормотал Цзюнь У. Крыша подземной пещеры обвалилась, и сквозь сводчатый потолок начал пробиваться солнечный свет, за которым последовали несколько капель дождя. Они начали падать на лицо старого Небесного Владыки. Выражение лица Цзюнь У медленно сменилось с потерянного... на ожившее, и он убрал руку с горла Мэй Няньцина. Казалось, что-то отпустило его грудь, и он наконец-то смог дышать. Он посмотрел на Се Ляня. — Этот прием. Как он называется? Се Лянь посмотрел на него сверху вниз, а через некоторое время вытер кровь с лица и ответил. — Разбивание камня на груди. Вэй Усянь посмотрел на своего бабу и глупо, но устало улыбнулся. Цзюнь У взглянул на Се Ляня и, казалось, что-то вспомнил и усмехнулся. Закрыв глаза, он пробормотал одно слово. — Красиво. После этого Цзюнь У не двигался, его одолела усталость. Се Лянь отпустил рукоять Фансиня и оглянулся на Хуа Чэна и Вэй Усяня, которые ждали на другой стороне моста. Фэн Синь и Му Цин подошли ближе, последний проверял Лань Ванцзы. — Ваше Высочество, — сказал Мэй Няньцин, не отходя от Цзюнь У. — Вы все должны уйти. Я знаю, что вас ждут двое детей... — Советник, вы не идете? — спросил Се Лянь. Мэй Няньцин покачал головой. — Я составлю ему компанию. В конце концов, тогда я не остался с ним... Дождь усилился, смывая кровь со лба Цзюнь У. Три шрама на его лице, казалось, немного поблекли... Се Лянь посмотрел на него, и к нему медленно вернулось воспоминание. Воспоминание о падшем боге, сломленном и потерянном, совершающем одну ошибку за другой, вонзающем себя в землю, желающем лишь умереть, когда дождь начинает бить его по лицу... сломленный, потерянный Се Лянь. Но на этом воспоминание не закончилось. Он вспомнил человека, просто обычного человека, у которого не было причин быть добрым, который не знал, кому он помогает, но который вытащил меч из тела Се Ляня и отдал ему бамбуковую шляпу... Се Лянь посмотрел на Цзюнь У, а затем, после долгого молчания, снял свою бамбуковую шляпу и опустил её на лицо Цзюнь У, закрыв его от дождя... Все было кончено.....