Плохой день

В этот обнадеживающий прекрасным будущим весенний день, ничего не предвещало беды. С порывами южного ветра тепло вернулось в продрогшие земли восточных саксов. В считанные дни мокрый мир просох, возродился ото сна и зацвел. Всё вокруг покрылось сочной, темно-зеленой травой, а листья на деревьях настолько плотно покрывали ветви, что они клонились к земле. В лесах царил мрак и сырая прохлада. На солнечных просторах, жадно пасся, отъедаясь за голодную зиму тощий скот, а рожденные этой весной пушистые телята и ягнята радостно бегали, утопая в море травы. Лорд Утред поднялся на высокий палисад, пахнущий свежим дубовым спилом. Почесал пальцами волосатую подмышку под рубахой и, подбоченившись, оглядел свои богатые владения, сплюнув куда-то вниз. Коккхейм – заброшенная деревня на границе Мерсии, от щедрот своих отданная Утреду королем Альфредом за заслуги перед Уэссексом. А чтобы не расслаблялся на пожелтевших лаврах, он приказал укрепить нищее поселение и перестроить его в грозный бург – форпост на пути возможного наступления данов. И сделать это нужно было быстро. Подлые захватчики не дремлют, и уже шевелятся на востоке, словно черви в брюхе тухлого дельфина, выброшенного зимними штормами на побережье. Само собой, серебра Альфред не дал. Зато один раз дал Утреду перед отъездом из Винтанкестера. После чего и знаться не желал, уйдя в срочное паломничество по монастырям. Правильно – грехи плоти надо отмаливать. Кое-как устроившись в Коккхейме, среди кривых хижин из плавника, построенных на римских фундаментах, лорд Утред назло королю, приступил к выполнению приказа со страшным энтузиазмом! Старательно доказывая этому книгочею, презиравшего всех воинов, что не только может махать мечом и крушить черепа врагов щитом. Тем более, как он рассчитывал, ему и его семье, тут жить несколько лет. И дети Утреда с прекрасной женой Гизелой не будут спать под тростниковой крышей, текущей от дождя по всем углам. Насчет внутреннего обустройства жилой части бурга, от короля не поступало никаких письменных распоряжений, или нарисованных схем. И назначенный лорд решил сделать так, как считал нужным. Взяв за генеральную основу свой датский опыт. Закончив со стенами вокруг Коккхейма, лорд Утред прищурил глаз и прикинул масштабы строительства. В первую очередь он воздвиг большой, центральный дом с высокой крышей. К нему хозяйственные постройки: вместительные амбары, глубокие сухие погреба. Потом крепкие дома для жителей, тем самым привлекая семьи строителей, чтобы поселиться здесь. Местный трудовой люд, видя светлые перспективы, стекался со всех окрестностей, предлагая свои навыки, услуги или ища защиты. Лорд радушно принимал всех: христиане и язычники жили рядом, правда не всегда мирно. Однако Коккхейм рос и процветал. С утра стоял задорный стук топоров в ближнем лесу: это рабочие, посланные Утредом заготавливали колья для укреплений берега. После, можно было приступать к оборудованию пристани. Сейчас береговая линия тянущегося вдоль бурга Темеза, представляла собой нагромождение камней, занесенных илом и отмершими водорослями, и казалась обманчиво мягким пляжем. Патрульный корабль «Орлан» был осторожно вытащен на берег и сушил днище: его предстояло просмолить и заново законопатить. Неподалеку развевались на теплом ветерке, срезанные с голов неудачников волосы, подвешенные связанными хвостами на веревке. Кто бы что говорил, а не зря старыми, просоленными моряками считалось, что человеческие волосы лучше пакли! Меньше гниют. Тревога слегка сжимала сердце Утреда. Он поглядел на север, где за горизонтом в сизой туманной дымке поднимался еле заметный черный столб. Горела разоренная деревня. Первые отряды данов-разведчиков уже прощупывают дозволенность. После, сюда явятся немногие выжившие жители, прося хлеб и укрытие. Он подумал, что на следующей неделе нужно срочно организовать подбор крепких парней из местной молодежи, чтобы начать обучать их навыкам воина. Этим займется верный Ситрик. Скоро у Утреда появится своя армия с преданными людьми и тогда… К нему подбежал быстроногий мальчишка и подергав за рукав, задыхаясь, указал грязным пальцем на запад. - Там… корабль! С крестом! Повернувшись, куда он указывал и приглядевшись в сверкающую даль реки, лорд сморщил гримасу так, будто в рот с горстью малины попал клоп-вонючка. Единственное, что могло испортить весенний день и мечты о будущем – король Альфред с ревизией бургов. Небольшой, изящный кораблик, прозванный коронованным святошей «Небесным хлебом», вырулив из-за поворота на веслах, старательно мягко скользил по глади Темеза. Его крест, высоко прикрученный к мачте, обитый тонкими пластинами серебра, сиял ярче утренней звезды в судный день. И несомненно привлёк бы орды голодных до сокровищ данов. Вот только Утред, за зиму перебил всех разбойников вверх и вниз по реке на многие мили. Альфред мог путешествовать в безопасности, имея за спиной лишь несколько королевских телохранителей и орду бесполезных священников с монахами-писарями. Что-то проворчав о Хель, Альфреде и их совместном времяпрепровождении, лорд Утред спустился с палисада и крикнул Гизелу, чтобы поторопила кухонных девок. Жена заулыбалась, обрадовавшись столь высокородному гостю в их скромной обители. Сам же господин, не потрудился даже войти в дом и прилично приодеться, так и оставшись в рубахе, подвязанной тонким плетеным ремнём и в простых штанах. На ногах лорд носил сапоги из грубой, бычьей кожи: ими удобно было пинать под ребра провинившихся рабов, вороватых строителей или лентяев из фирда. Утред тряхнул гривой волос, рассыпая их по спине и плечам, тем самым показывая, что и так хорош. Гизела окликнула его, показав кулак, но он отмахнулся и, неспеша, вышел через недавно укрепленные, восточные ворота на берег, встречать. К этому времени, кораблик уже развернулся, и полным ходом шел на стыковку с берегом Коккхейма. Рядом с Утредом, как призрак объявился дикий ирландец Финнан, и осклабившись ломанными зубами, кивнул бородатым подбородком на кораблик: - Какой-то монах блюёт через борт. Милое зрелище, а? - Жаль не сам Альфред. Этот стоит на носу. Ублюдок пугает собой местных духов. И будет наказан. … - Хорошо взяли ход. И ты не предупредил. - Я что, на дурака похож? Через три… - Два.. - О, Один, дай мне сил! Ловлю! Утред крепко стоял на берегу, расставив в стороны руки, будто в радушном приветствии. Бедный кораблик со всего маху, со скрежетом камней о днище налетел на берег. С визгом, как у кастрированного поросенка, король вылетел вперед с носа корабля. В миг оценив траекторию, лорд сделал полшага вправо и перехватил Альфреда в полете. На корабле падали и кричали люди; кто-то истошно вопил на свои искалеченные конечности. Самые удачливые, схватились чем придется за борта, или мачту. Среди них, лорд Утред не без наслаждения, признал брата Ассера. Валлиец воткнулся челюстью в борт корабля и сейчас, хныча, выдергивал сломанный зуб, чтобы освободиться. Слыша страдания своих попутчиков, король задохнулся от слов ярости. Он набрался духу и открыл рот, чтобы всё высказать, но Утред несколько раз сжал пальцы на тощей заднице и опустил ошарашенного Альфреда на землю. - Добро пожаловать в Коккхейм, мой король, - сказал он, и легким жестом убрал со лба гостя выбившуюся седеющую прядку. После чего, пока Альфред не очнулся от наглости, поправил вздернутое на талии темное платье. – Надеюсь, путешествие было безопасным? - Конечно, - повысил голос король, еще не отошедший от шока. – Ты всех убил! Все деревья на берегу увешаны голыми трупами, смотреть противно. Ты и нас хотел убить, пес? - О, Ваша Милость, мы ожидали вас верхом, и никак не думали, что вы прибудете по воде. Эй, помогите им! - Утред преувеличенно сочувственно поглядел на стонущих людей в побитом «Небесном хламе». - Пристань еще не готова. Здесь камни. Вы без семьи? Альфред посмотрел на Утреда, ища подвох в его нарочитой вежливости. Вообще-то, он собирался остановиться здесь не дольше пары часов, для приличия отсчитав лорда-язычника, чтобы знал место и не зазнавался. Но, судя по разгрому, придется задержаться минимум на день. В планы входило путешествие с ревизией в верховье Темеза, чтобы осмотреть все строящиеся бурги. А вот на обратном пути, уже прибыв верхом, Альфред хотел как следует задержаться в Кокхейме. И специально не взял жену, сославшись ей на опасность маршрута и шторма в это время года. Та, прошедшая с супругом все горести в плесени зимнего болота на Этеллингаек, подозрительно сощурила и без того маленькие глазки, но отпустила его, скрипя зубами. - Эльсвит не переносит водные путешествия, - пожал плечами Альфред. Он выглядел больным. Тощий, бледный и с осунувшимся, серым от постоянной боли лицом. Всё из-за постоянных постов и воздержаний. И Утред решил это исправить. - Какая жалость, - негромко сказал лорд. - И ты, конечно, об этом знал, когда выбрал плыть по реке. - Не рад меня видеть? - Раз уж ты здесь, то познаешь всё моё гостеприимство, - многообещающе подмигнул Утред, и предложив королю держаться за свой локоть, повел в поселение. Морально он был готов, что Альфред в порыве святой ярости раскритикует всё что сделано в Коккхейме за полгода. Просто из личного принципа и душевной гадливости. Остановившись посреди площади, выстланной от грязи еловыми ветвями, король внимательно огляделся слева направо к чему бы придраться, прежде чем воззриться на Утреда с вопросом: - Где церковь? Лорд, сделал вид, что на пару секунд задумался, о чем спрашивает Альфред. Потом, как бы догадавшись, легким жестом указал рукой на козлятник из плетеня с покосившимся крестом на крыше, притулившийся в углу, между свинарником и отхожим местом. - Лучшего места не нашел для дома бога? Это оскорбление всех христиан! - «Где двое молятся, там я между ними» - разве не так сказано в Святом писании? - Да, верно, - пристыдился Альфред, сбавляя тон, и сказал вслух. – Я благодарен отцу Беоке, что он своей рукой вложил в твою буйную голову хоть немного слова божьего. Но всё же - нельзя так. Я возмущен твоей скупостью. Король пошагал вперед к строению, и заглянул в щели между ивовых лоз, обильно смазанных высушенными навозом для крепкости. Внутри кто-то зашевелился. Альфред испуганно отпрянул, перекрестился и нахмурился. То, что двигалось, издало горловой звук и затихло, нюхая воздух. - Брат Ассер со свитой может тут отслужить молебен и заночевать, - предложил идею Утред, и осторожно плечом оттеснил короля от козлятника. – Для тебя я найду место в доме. Кстати, о доме. Не заметить его было сложно, и король усиленно делал вид, что не смотрит в ту сторону. Огромный длинный дом, напоминающий перевернутый корабль, украшенный на столбах языческими символами и с черепом волка, прибитым над входом, являлся центром всего Кокхейма. Всё важное свершалось здесь. - Большой дом, - проговорил Альфред, скептически осматривая строение. Он не любил показное величие, и пренебрежительно спросил через губу. – Ты в «этом» живешь? Утред, рывком дернул за руку короля на себя и наклонившись к уху, прошептал, сдунув волосы: - Я тебя в нем отымею. Нужно было отомстить полудохлому саксу за его хозяйское положение в Винтанкестере! Там коронованный ублюдок, одним щелчком пальцев, мог заставить гордого Утреда – великого воина, полководца армии, грозу всех данов - снять штаны. В Коккхейме властителем был сам Утред, и решил воспользоваться своим правом и показать кто здесь хозяин! Альфред поднял голову и посмотрел ему в лицо большими печальными глазами. А потом, не моргая, схватил левой рукой за яйца так, что у лорда перехватило дыхание. Такой хваткой можно сломать гортань. - На всё воля Божья, - сказал король, и тут, внезапно улыбнувшись, заметил кого-то за плечом Утреда. – Аминь. Альфред разжал пальцы и, чуть ли не приплясывая, устремился прочь. В дверном проеме стояла Гизела. Судорожно выдохнув и поправив штаны между ног, Утред, немного прихрамывая и от греха подальше, ушел отдавать распоряжения насчет прибывших. Воркующий грех вместе с женой лорда скрылся в темноте дома. Утред даже не пытался ревновать их. Альфред был нежно привязан к Гизеле и в её обществе становился особенно счастливым. Всех монахов и священников решено было поселить в одном из только что достроенных домов для рабочих. На чем спать они сообразят сами, а еда доступна на полях. Сила святых в скромности. Утред не собирался обременять себя, предоставлением им особых условий и приглядывать за их бытом на время пребывания короля в Кокхейме. А вот к брату Ассеру Утред решил подойти лично и пригласить в особое место. Валлиец как раз был перехвачен возле дома, куда собирался последовать за Альфредом. - Я думаю вы найдете общее с тем обитателем, - лорд настойчиво препроводил священника к козлятнику, тяжело положив ему ладонь сзади за шею. Бедняга упирался и судорожно искал глазами своего спасителя-короля, но язычник был непреклонен и не отпускал: - Кстати, зря вы не хотите переночевать там и отслужить молебен. Местные старики говорили, что в этом углу молился сам святой Катберт! - Это правда? - Воистину! – воскликнул Утред и впихнув брата Ассера в козлятник к ослу-производителю, крепко подпер дверь парой перекладин. – Приятной ночи! Обоим. Вечером в доме лорда был дан пир по-датски. Альфред вышел из-за занавеси хозяйской части весь помытый, переодетый и отдохнувший; намоленный, с просветленным лицом, сжимая в руке серебряный нагрудный крест, как раз в тот момент, когда с огромного вертела снимали шкворчащего, жареного кабана. Длинный стол в виде большой буквы П ломился от яств. Здесь были блюда с кусками копченого сома, белого как сметана на разрезе; тушеные ребрышки молодого оленя с насаженными на верх кости печеными яблоками; пышные пироги с грибами и ягодами. Смеющиеся женщины разливали из бочонков в кувшины жгучий эль и искристые настойки на местных травах. В углу играл пожилой арфист, распевая песню о борьбе бога Тюра с могучей великаншей, имевшей три – прости Господи! – лона. И это в то время, как в половине Британии голодали, а другой её половине был пост! У Альфреда заныло в левом подреберье. Заметив остановившегося в ступоре короля, Утред поспешил к нему с жареной сосиской в руке. - О, я уже хотел просить за тобой, Ваша Милость, - сказал лорд, и с утробным рыком откусил жопку у сосиски. По его отросшей щетине потек кровавый сок. Альфред передернулся от отвращения, но рефлекторно сглотнул голодную слюну. - Я молился… - ответил король, и еще раз оглядел стол, прикидывая куда ему сесть. Может между блюдом с жареными ножками цыплят и супом из зайчатины? Для начала хотя бы, чтобы желудок не нагружать. - Твое место — вот здесь, в центре для почетных гостей, мой господин, - Утред чуть подтолкнул его вперед, и указал рукой на глубокую тарелку с белым, как блевота содержимым. – Теплая овсянка и ничего лишнего. Всё как ты любишь. Альфред в возмущении оглянулся на Утреда, вытаращив глаза от такой несправедливости! Но лорд, обойдя его, отодвинул от стола стул с высокой спинкой и приглашал сесть, похлопывая ладонью по сидению с медвежьей шкурой. Король поджал губу. Утред и раньше дерзил ему, но то была часть его характера, к тому же королю это нравилось. Но вот происходящее сейчас было форменным издевательством. Хотя, если вспомнить какие обеды задавал сам Альфред, этот пир вполне справедливый ответ богопротивного язычника, которому не досталось куска мяса на постном столе в Винтанкестере. Альфред решил принять вызов и с гордым видом сел на предложенное место. Ему придвинули овсянку, а севший рядом Утред, облизав с причмокиванием пальцы, подал ложку. Вспоминая муки святого Себастьяна, король хлебал овсянку, в то время как приглашенные гости лорда Утреда с удивительной скоростью поглощали вкусные блюда, откидывая кости гончим под стол. Альфред был волевым человеком и прикончил всю овсянку до последней ложки. После чего поблагодарил хозяев дома и встал из-за стола, удалившись отдыхать. Праздник продолжался до глубокой ночи. Где-то за стенами ухала сова, шелестом набегали на берег волны Темеза. Вздыхали озябшие караульные на своих постах, дрались за остатки трапезы собаки и монахи. Коккхейм погружался в сон. Запертый в козлятнике тихо скулил брат Ассер. А король Уэссекса молился стоя на коленях в углу своей комнаты. На стене был грубо начерчен крест – частичка святости в этом порочном месте. Думал ли Альфред, что своими руками создаст в христианском королевстве оплот богомерзкого язычества. Господь такое не прощает. Но Альфред молился так истово, прося своего Бога послать истинный свет и озарить им заблудших во тьме язычников, что не заметил, как кто-то встал за его спиной. Наверное, это Гизела с извинениями за своего варвара мужа. Бедняжка. Осенив себя святым знамением, Альфред с трудом поднялся на ноги и еще раз поклонившись импровизированному алтарю, повернулся к вошедшему. Напротив него стоял Утред. - У… господин Утред? Бог мой! – воскликнул король и чуть отшатнулся, не веря своим глазам. Господин предстал пред очами своего повелителя с дымящимся подносом еды в одной руке и большой кружкой эля в другой. Из одежды на Утреде была лишь чуть съехавшая набок набедренная повязка. Он был прекрасен, как мраморная статуя римского бога. Однажды Альфред, будучи еще ребенком видел такие в подвале Сиппенхейма – осколки высшей цивилизации. Потом, при его брате, ставшем королем, статуи разбили и вынесли на помойку, чтобы забыть. А теперь один из них, только живой, стоял перед ним. Воскресшее совершенство! - Ну что, пожрем и поебемся? - И предлагал грех чревоугодья и плоти. Альфред не нашел в себе сил отказать. Корабль ремонтировали еще неделю. Повреждения днища были настолько серьезными, что местный корабельщик предлагал разобрать эту лохань на дрова и быстрее построить новую. Но господин Утред, выходящий из дома только чтобы отлить и взять еще еды, строго приказал ремонтировать во чтобы то ни стало, и сколько времени не понадобится. Он никуда не торопился. И конечно король того же мнения. Ведь на верфи корабль был освящен самим епископом, обнюхан и промазан елеем, собранным между ног блудницы Вавилонской… В общем, плохо будет гореть в топке. Утред отмахнулся и поспешно исчез в доме. Сам Альфред явился народу Коккхейма только в конце месяца. Король сощурился на солнце и вдохнул полной грудью. Спокойный, счастливый, умиротворенный и качественно удовлетворенный. Он грациозно проследовал через двор в ворота и на новую пристань, мягко улыбнулся подавшему руку Утреду и вошел на «Небесный хлеб». За ним устремилось черное стадо одичавших монахов и обленившихся за месяц охранников. Гребцы опустили весла и корабль медленно отчалил от пристани, где, подхватив течение Темеза, исчез за поворотом реки. Прогрызший прутья козлятника и наконец-то выбравшийся из плена брат Ассер, побежал на берег маша руками, но его не заметили. Он по-звериному завыл и бросился в воду, чтобы догнать корабль вплавь. Его заплыв, приставив ладонь к глазам, не без злорадства, наблюдал Финнан. - Редкий монах доплывет до середины Темеза-батюшки. Уставший Утред выдохнул и широко расставив ноги, похромал обратно в дом, отсыпаться. Возможно, день прибытия короля Альфреда и был плохим, но месяц оказался медовым!