Да будет свет

Каору Сакураяшики в своей жизни любил порядок и комфорт. Несмотря на то, что мир вокруг никогда не был ни комфортным, ни упорядоченным, он сумел устроить свой режим дня, о котором не мечтал, но к которому подсознательно стремился. Работу он оканчивал ровно в 17:00. Что бы ни случилось, к 17:05 старался собраться сам, убрать рабочее место и покинуть офис. Минут десять-пятнадцать он прогуливался самой безлюдной дорогой, какая только могла быть в начинающийся час-пик, направляясь в свою любимую кофейню. Там симпатичный бариста с синими волосами готовил специально для него, Каору, лучший мокко с дополнительной порцией шоколада и взбитых сливок. Именно его Сакураяшики обожал выпить в уютной обстановке после утомительного рабочего дня за компьютером. Ах, и какое удовольствие для него стало приходить и делать заказ, когда незаметно для себя он стал постоянным клиентом! — Добрый вечер. Вам, как обычно, самый отвратительно сладкий кофе? — Да, мне как обычно самый отвратительно сладкий кофе. Обмен привычными вежливыми улыбками, взглядами, локальной шуткой, беседа ни о чём минуты на три и как бы случайное касание пальцами — своеобразный элитный аперитивный флирт, ставший приятными минутками в каждом высасывающем душу рабочем дне. Просто превосходно. Судя по тому, что в самое активное послерабочее время в кофейне было немного людей, об этом месте просто не знали. Ценники тут были выше среднего, но и напитки с десертами были достойными, очень вкусными, всегда свежими. Музыка приятная, работники знали своё дело. Самое душещипательное для Каору было то, что всегда было свободно его любимое место, когда он приходил! Вот почему за пару месяцев всей душой он прикипел к удобному уголку, мягкому диванчику и виду чужой суеты за окном. Любил Каору смотреть, как люди куда-то беспорядочно торопятся, в то время как он сам наконец-то мог расслабиться и никуда не спешить. То была поистине волшебная история любви и привязанности к месту. Месту силы, можно сказать. Именно поэтому после выходных, в свой самый обычный понедельник, в 17:17 по местному времени, Каору очень болезненно почувствовал, как вся его жизнь рухнула словно домик из детских кубиков с буквами. Они сложились в слово «катастрофа», когда он увидел объявление о закрытии кофейни. А вместо самой кофейни лишь неприятную сцену переезда. Первое время Каору даже пошевелиться не мог. Ведь вот оно, всё вроде как и было, но… Так много но! Вот она суета за окном, но только по другую сторону. Вот они работники в кофейне, но не в форменных фартуках, а в комбинезонах грузчиков из совсем другой компании. Вот как обычно горит свет, но не декоративные гирлянды. Вот кофемашины стоят, но в коробках, готовые покинуть это место навсегда. И витрины… всё такие же стеклянные, но уже без вкусных сладостей внутри. Любимого бариста нет тоже. Первое, что пришло на ум, когда Каору подумал о нём, были первая буква «А» на бейдже, фантомная щекотка на кончиках пальцев и чувство… надежды на нечто большее. Чувство уверенности, что так будет всегда. Вид грузовой машины у входа отравлял сердце. Она собиралась вот-вот увезти прочь последние остатки привычного комфорта обычного айти-специалиста Каору Сакураяшики. «Жизнь — боль», — первое, о чём подумал Каору. Будучи подростком, он повторял эту фразу 24/7. Теперь Сакураяшики скучал по тому времени, когда он говорил эти слова и в действительности у него ничего не болело: не болела спина, не болели шея, кисти рук и душа, лишившаяся островка комфорта, тоже не болела, обливаясь кровью. Мужчина почувствовал, что разваливается на части. Ощутил, как радость покинула его тело. Он подумал, что сейчас, как в драматичном подростковом фильме, следом он лишится возможности видеть яркие краски, кто-то вот-вот наложит на мир чёрно-белый фильтр, заиграет грустная мелодия… Но жизнь никогда не была кинофильмом, прописанным кем-то заранее. Она скорее была программным кодом, в котором ты здесь и сейчас прописываешь новые строки, потом постоянно ищешь ошибки, а когда находишь и исправляешь, ломается что-то другое. Новые баги снова приходится отыскивать и чинить. И так бесконечно. Краски не потерялись, однако в моменте, когда Каору прислушивался к своему сердцебиению, возникло чувство, будто всё замедлилось и залагало. Только грубое «Господин, вы в порядке вообще? Не мешайте грузчикам работать» сумело привести Каору в чувства буквально за секунду. Всё снова закрутилось, завертелось, вернулось на обычную скорость. Каору отступил в сторону, пропуская людей. Сделал на пробу свой первый глубокий вдох. Связь восстановлена. Вроде бы. Организм срочно требовал либо привычную дозу любимого отвратительно сладкого кофе и не менее отвратительно сладкого шоколадного кекса на десерт, либо поплакать. Поплакать горькими слезами на пороге закрывшейся кофейни или на плечах грузчиков-злодеев, у которых он, окутанный личной драмой, даже не успел ничего спросить о произошедшем… Поплакать бывает очень полезно. Маленькие дети что-то понимают в этом. В рыданиях на всю улицу. В этих криках и даже в самом желании покричать в небо было что-то исцеляющее. Но Каору уже давно не был ребёнком. Поэтому, решать проблему «Мне срочно нужна моя любимая сахарная бомба в кровь или я сам сейчас взорвусь к хренам собачьим» тоже надо было решать по-взрослому. Поплакать можно и дома. Итак, как взрослые решают проблемы? Часто — никак. Можно было просто недовольным и обиженным пойти домой и обвинять весь этот проклятый мир в его несовершенстве и неидеальности. Но так решают проблемы подростки. Или подростки, застрявшие в телах взрослых людей. Временами и в голове Каору такой подросток давал о себе знать, если честно. Вот, например, в такие удручающие моменты потери чего-то очень родного и близкого сердцу… Взрослые, нигде не застрявшие, принимают взвешенные решения. Каким могло быть самое взвешенное решение во всей этой ситуации? Например, найти хозяина кофейни, достать его из-под земли и, взвесив как следует, потрясти изо всех сил чужое испуганное тело, без остановки кричать в его лицо: «ЗА ЧТО? ВЕРНИ! ВЕРНИ ВСЁ, КАК БЫЛО! ВЕРНИ!» Ладно, это всё шутки. В какой-то степени. Чтобы по-взрослому решить вопрос, нужно сначала понять, как можно удовлетворить свои потребности как минимум тремя разными способами. Вариант найти и встряхнуть хозяина это лишь один из них, но он не очень лёгок в исполнении. Особенно, когда Каору жутко хотелось просто попить свой маленький кофеёчек в маленьком уголочке. Придётся… совершить невозможное… Придётся найти другую кофейню поблизости. Ох, ужас-то какой. Когда Каору прогуливался после работы, он, конечно, смотрел по сторонам, но вот сейчас, когда ему нужно было вспомнить, были ли рядом другие заведения, подающие кофе (и надежды), он не смог припомнить ни одного. Ах, настолько же сильна была его любовь к кофейне, так скоропостижно покинувшей его жизнь… Он и сам не замечал, что думал только о ней. Недовольный Каору шустро вытащил из кармана свой телефон, зашёл в приложение с картой города и, пересиливая нечто подростково-драматичное внутри себя, напечатал «кофейни». Результат поиска крайне любезно выдал список из минимум семи кофеен поблизости и ещё семидесяти в разных районах города. Оказалось, даже возле дома Каору было аж две! А он и в курсе не был. Удивительное чувство — любовь к одному конкретному месту. Ну, или это с Каору что-то было не так. Конечно, сам о себе Сакураяшики такого мнения не имел. Итак, список альтернатив был найден. Живот, недовольно поуркивая, призвал Каору пойти не в самое ближайшее, но самое высоко оценённое другими людьми заведение. Не на помойке же он себя нашёл, верно? Да, альтернативу найти нужно достойную. Нет. Достойнейшую из достойнейших! Так решил мужчина и следом подумал, что более достойное он, наверное, ничего уже не найдёт. Однако… «Sia la luce». Так называлась кофейня, которая имела больше всего положительных оценок в приложении. Но уже снаружи была полной противоположностью той родной кофейни. Примечательная вывеска с необычным названием на другом языке, местоположение на видном, проходном месте… Ну всё, это уже кошмар. Уже всё, как Каору не любит. Плохая была идея, наихудшая — закрывать ту, его родную тихую гавань, ох… Мужчина потёр переносицу под очками и огляделся: от места работы сюда дойти можно было минуты за четыре, а не за привычные десять. Он хмыкнул, прищурившись. Это достоинство пока единственное. Но не такое уж и важное! Каору любил прогуляться подольше, привыкая к смене обстановки постепенно! Даже не заходя внутрь, мужчина заметил через окна, насколько же много людей там весело проводили время. И ему, и его тяжёлой голове, и пустому желудку стало жутко не по себе. Плохая идея. Плохая. Очевидно, сию минуту следует развернуться и уйти домой грустным, без сладкого. Другие кофейни не могут быть лучше, просто не могут и всё. Низкие рейтинги не с потолка же взяты! Каору, предаваясь своим депрессивным раздумьям, не заметил, что мешал кому-то пройти. Во второй раз за день его привёл в чувства чужой оклик: — Господин? С вами всё в порядке? Вы заходите? Чувствуя крайней степени неловкость, Каору замешкался. Время снова замедлилось, когда голова стала заполняться вариантами действий. Вот Каору может начать объясняться: «ОЙ, НЕТ! Я не захожу, я просто проходил мимо–» Вот он может молча сделать сальто и загадочно укатиться прочь, не давая никакого ответа. А ещё можно высоко-высоко подпрыгнуть и исчезнуть за крышами зданий под шум города как супергерой… Слишком много хороших идей. А Сакураяшики для каждой из них слишком стар и слишком реалист. Так что, игнорируя торнадо из тревожной пыли в голове, его рот сам во всем разобрался и уверенно сказал: Да. Собеседницы заметно успокоились. Сам Каору — не очень. Но со стороны всё казалось более чем нормально. Сакураяшики даже нашёл в себе силы проявить ответную вежливость и пропустил вперёд двух улыбчивых девушек, проявивших к нему внимание. Вот так, смешавшись со студентками в одну толпу из трёх человек, совершенно нежеланным способом Каору оказался внутри нового для себя пространства. «Какая глупость», — подумал Каору. Он так и остался стоять на месте озираться по сторонам как зашуганный котёнок, пока его компания (которая не его) уверенно проследовала вперёд. Столиков свободных было мало. Уютного уголочка с видом на суетливую улицу — ни одного. Достаточно светло и просторно, атмосферно благодаря картинам на стенах и растениям на подоконниках. Но шумновато. И душновато. Да и музыку можно было другую подобрать, повеселее. И стулья можно было выбрать посветлее. Выглядят они неудобно — слишком широкие. Каору просто хотелось до чего-нибудь докопаться, всё верно. Как-то оправдать перед самим собой, что не изменяет он себе и своей любви, своей привычке, своим принципам. А если и изменяет, то с ну очень большим нежеланием. Что дальше? Нужно сделать заказ. Как делают все обычные посетители этой и любой другой кофейни. Для этого Каору медленным шагом направился к стойке следом за девушками, с которыми буквально затёк в это место. Пока Каору разглядывал меню, отыскивая любимый мокко, принять заказ студенток подошёл высокий, широкоплечий мужчина. Лицо его было гладко выбрито и озарено обаятельной улыбкой. Длинные волосы тёмно-зелёного цвета были убраны в низкий завитой хвостик. Форма на нём сидела идеально. То была не форма, а самая настоящая упаковка, обтягивающая мужчину плотно и достойно. Сам он был чистый, опрятный, и такой большой для компактного пространства за стойкой, что можно было смело пошутить про слона в посудной лавке. Такому мужчине бы красоваться где-нибудь на просторном пляже в роли симпатичного спасателя, ради помощи которого и умереть было не страшно… Каору забыл про мокко. К такому жизнь его не готовила. К этому вспыхнувшему пожару эмоций в груди и животе, который заставил его забыть обо всём на свете кроме заразительной улыбки на чужом загорелом лице. А потом Сакураяшики подумал грешным делом, что теперь это он выглядит недостаточно хорошо для этой кофейни (для этого конкретного человека перед собой) в своём узорном растянутом свитере с катышками, в мятых кремовых брюках, с сутулой спиной и лохматыми с улицы волосами. Он выпрямился, тихо откашлялся, подумал, что надо купить новую… ту штуку для чистки шерстяных вещей, и пригладил свои розовые волосы на макушке и чуть вниз по длине. Всегда внимательный к деталям Каору Сакураяшики полностью пропустил мимо ушей всё, о чём говорил бариста с девушками перед ним. Только услышал их звонкий смех, почувствовал запах готовящегося кофе и острее ощутил своё ошарашенное любопытство. Каору пялился. Словно зачарованный, никак не мог отвести взгляд от того, как другой человек работает — делает кофе для тоже заглядывающихся на него студенток. Ощущалось словно проклятье какое-то. Невежливо, неловко, что взгляд то и дело притягивался к большой фигуре, уверенным движениям рук, лёгкому передвижению между аппаратами кофейными этими всеми… Дошло даже до того, что воображение Сакураяшики дорисовало красивому человеку за стойкой ореол из небесного света… Девушки с улыбками до ушей забрали свой заказ и пошли к свободному столику. Пришла очередь Каору. Он не знал, чего именно ждал, но такой силы предвкушения он не испытывал ни в один праздник, когда ему вот-вот собирались вручить подарок… А потом этот красавец открыл рот. — А вы что-нибудь уже выбрали, прекрасная леди? Каору поперхнулся. — Леди? — переспросил он, вскинув брови. — Прошу прощения? Это вы мне? — Вам, — кивнул мужчина, ни капли не смутившись. Наоборот. В его лице прибавилось только больше уверенности и некоторой хитрицы. Каору хмыкнул обескураженно. Что за… Какая… Дерзость! — Где вы тут увидели леди, позвольте уточнить? — Ох, прошу прощения. Богиня, — «исправился» мужчина, сверкнув умопомрачительной улыбкой, какой, видимо, сверкает каждой встречной. И встречному. И всем подряд. Как только Каору осознал это, ореол позади привлекательного внешне человека потух, словно с треском вышедшая из строя лампочка. Внимательный к деталям Каору Сакураяшики подключился к основному серверу и всё сразу понял о сердцееде перед собой. — Я мужчина, — строго сказал Каору, стараясь сделать свой голос твёрже и мужественнее. — Ох, ну, у каждого свои достоинства. Если вы понимаете, о чём я, — снова без капли стыда усмехнулся бариста. Он опёрся своими крепкими руками с закатанными на них рукавами чёрной рубашки о столешницу, занимая в пространстве ещё больше места и, глядя прямо в глаза Каору, вежливо спросил: — Готовы сделать заказ, прекрасный джентльмен? Подлец. Подлец, потому что Каору снова забыл, как дышать. Каору разозлился. Мужчина перед ним… Он на самом деле мошенник! Манипулятор! Гипнотизёр! Обманывает людей красивой улыбочкой, а сам… сам… Кофе вообще невкусный варит! И выпечка наверняка тоже вся старая и сухая! Не зря ему, Каору, с порога тут всё-всё-всё не понравилось! Интуиция не обманывала! Ух, как же сильно захотелось заставить наглеца почувствовать себя растерянным и неуклюжим! Стереть с лица ухмылочку, увидеть, как трескается маска напускной раскрепощённости! — М… — Голос воспротивился разуму и не захотел говорить ничего провокационного в глаза открыто улыбающемуся человеку. Но Каору себя заставил. Вскинул подбородок и заявил: — М-мокко. Кхм. Я бы хотел заказать мокко. Заикнулся. Позор-то какой. — Можно, надеюсь, у вас его приготовить? — добавил Каору более снисходительно. Бариста кивнул. — Конечно, можно. Будут какие-нибудь пожелания? Уточнения? Быть может, хотите что-то на десерт? — Я бы хотел дополнительную порцию шоколада в свой кофе. — Хорошо. — И взбитых сливок. — Что-нибудь ещё? — Да. Десерт, — задумчиво протянул Каору и самым наигранно придирчивым взглядом на какой только был способен, ещё раз осмотрел меню и витрины. После чего сказал самую страшную для всех работников сферы услуг фразу: — Выберите на своё усмотрение. — На моё усмотрение? — уточнил бариста. Каору ощутил сладость превосходства, когда углядел тень замешательства на чужом лице. Но это оказалась и правда всего лишь тень. Потому что уже через несколько секунд мужчина тоном профессионала в своём деле заговорил: — Я бы мог порекомендовать нечто нейтральное к вашему кофе. Например, наше фирменное печенье из песочного теста. Оно не слишком сладкое, так что сможет порадовать вас, смешаясь с вашим кофе, наполнившись вкусом шоколада и сливочного крема. — Хм, нет, мне не хочется нейтрального. Я хочу не менее сладкий десерт. Не менее сладкий, чем мой кофе, я имею в виду. Что у вас самое сладкое и самое калорийное в меню? Каору поклялся себе: если этот хитрюшный кофеварник хоть слово пошутит про его заказ «Один вдох — плюс диабет», он сиюминутно взломает ему лоб, попросив принести книгу жалоб или позвать администратора. Горечь потери и разочарования съедали его душу. Азарт вскружил голову. — Из самого сладкого у нас есть шоколадные кексы с шоколадным топингом внутри и шоколадной крошкой сверху. — Хорошо. Тогда я выбираю его. Два. — Могу ещё порекомендовать десерты с фруктовыми прослойками… — Нет, благодарю. Меня сейчас спасёт только ядрёная порция шоколада с шоколадом в шоколаде, — снова со всей серьёзностью ответил Каору. — А будете со мной спорить, я пожалуюсь вашему администратору. Бариста стушевался на этот раз сильнее, но услужливой улыбки не растерял. Этого Каору хватило, чтоб засчитать себе маленькую победу. — Ну что вы, пожелания клиентов — наш самый главный приоритет. Итак, ваш заказ: мокко с дополнительной порцией шоколада, взбитых сливок и два шоколадных в шоколаде с шоколадом кекса. Всё верно? — Да. Всё верно. — Ожидайте, ваш заказ будет готов через десять минут. — Замечательно. — Вам упаковать с собой или вы хотите поесть здесь? — Здесь. Кстати. Не найдётся ли у вас тут тихое и укромное место у окна? — Конечно. Я считаю самым уютным вот тот столик на четверых возле окна. Рядом с ним есть диванчик, но, если захочется, можно поставить стул с другой стороны. Там так же достаточно просторно, чтобы расположить свои вещи. Очень функционально. — А места для двоих нет? — Как вы можете наблюдать, места для двоих пока что все заняты. — А что-то вроде вип-комнаты у вас нет? — К сожалению, нет. — Действительно, очень жаль. — Укромнее и тише только каморка со швабрами. Тоже своеобразное место для двоих, — бариста подмигнул и тут же отвернулся, наконец-то приступая к приготовлению кофе. Каору даже возмутиться не успел. Каору сглотнул слюну. Этот… Он же сейчас не… Что это вообще такое было?! Какая дерзость! Какая грубость!

«Ужасный сервис.

Бариста в этом заведении был услужлив: любезно предложил отведать крайне среднего качества кофе в каморке для швабр.

Спасибо, что не в туалете.

Одна звезда».

О да, так он и сделает. Так и напишет в этом треклятом приложении, что обманом заманило его сюда! Да. Так он отомстит. И тем, кто закрыл его любимое место, и создателям приложения, и людям, накрутившим этой забегаловке высокий рейтинг, и этому дерзкому качку, похожему… похожему на гориллу! Ярость кипела в розововолосой голове, возможно, паром выходила из ушей — Каору этого не видел, но чувствовал, стараясь изо всех сил держать самое нейтральное выражение на лице, на какое только был сейчас способен. Когда бариста вежливо обратился к нему «Ваш заказ готов, господин», устраивая на выдаче стаканчик с кофе и упаковку с кексами, Каору подуспокоился снова. Кофе с высокой горкой сливок не выглядел «среднего качества», пах очень соблазнительно, от кексов тоже пахло шоколадом как будто даже через упаковку. Да что ж такое-то?! Хотелось поругаться, разозлиться, а не на что! Когда всё плохо — плохо. Когда всё хорошо — тоже плохо. Давно у Каору не было таких дурацких дней. Дурацких настолько, что в пору действительно расплакаться, добравшись до дома и едва переступив порог. Или как там взрослые решают вопросы проявления чувств? У каждого свои способы. Подойдя ближе к стойке за своим долгожданным десертом, Каору зацепился взглядом за бейдж работника и прочитал имя: Коджиро Нанджо. Что ж, он не обязательно запомнит. — Спасибо, — сказал Каору, изобразив на лице нечто вроде улыбки. Он взял стаканчик с кофе, взял упаковку с кексами, а странный Коджиро взял да и накрыл одну из его ладоней своей тёплой ладонью побольше и спросил, заглядывая Сакураяшики прямо в глаза: — Вы в порядке? Мысли покинули мозг Каору… В который раз за этот дурацкий-дурацкий-дурацкий день? Стоит признать. Он истинный грешник в обществе стереотипно настоящих суровых мужчин. Он не носил коротких стрижек, не любил строгие костюмы, не мечтал занимать больше места в пространстве, не умел флиртовать, ставить недостигаемые цели, быть больше и сильнее, чем он есть, и доказывать всем, что он самый лучший. Он обожал свободные вязаные свитера, милые мягкие вещи, ужасно сладкие десерты, любил крутиться у зеркала, любил получать чёткие указания и бесконечно долго спорить, пока не докопается до сути. Был до одури эмоциональным и просто отвратительно сильно любил рыдать, когда смотрел фильмы, в которых персонаж брал за руку другого персонажа, смотрел в глаза и без наигранной из вежливости херни спрашивал искренне: ты в порядке? Сейчас он точно почувствовал себя персонажем фильма. В уверенном обеспокоенном голосе баристы Коджиро Нанджо, которого айти-специалист Каору Сакураяшики увидел в этот злосчастный понедельник впервые в жизни, было нечто. Нечто мягкое, уютное, сладкое — всё, что он так сильно любил в мире вокруг себя. Этот голос одной фразой проник в его сердце, затопив собой все чувства и воспоминания дня, которые штормили его, выматывали, заставляли пассивно злиться, а потом мечтать о том, чтоб разрыдаться в своей квартире. Эти голос и взгляд пронзили Каору насквозь, чтобы он смог наконец заглянуть внутрь себя и признать: в порядке он не был. Вообще. — Нет, — Каору шмыгнул носом. И хихикнул нервно. — На самом деле, я не очень в порядке. — Голова его не прекращала мелко качаться из стороны в сторону: «Нет-нет-нет-нет-нет, я вообще не в порядке, не в порядке, и вряд ли когда-то был…» Он осторожно вытянул свои ладони из-под чужой хватки и отвёл взгляд. Работа с бесконечными правками, сорванные планы, приложения, неоправданные ожидания, необходимость быстро изменить привычный распорядок, злость из-за этого всего и желание её выплеснуть на первого встречного человека — всё смешалось в один огромный ком в голове и давило на стенки черепа изнутри. — Спасибо за кофе. Мне… мне нужно… Просто отдохнуть. Этот день был паршивый. Полный кучи д… действительно неприятных вещей. — Бывает, — с пониманием хмыкнул бариста. — В такие моменты стоит помнить, что в конце любого тёмного тоннеля всегда есть свет. Sia la luce, — изрёк он, щёлкнул пальцами и подмигнул. Хитрец. И тут на кофейню намекнул. Sia la luce. Да будет свет. На этот раз Каору не рассердился, а лишь слабо улыбнулся уголком губ. Хотелось поверить, что всё так и будет. Всё станет лучше лишь потому, что работник случайной кофейни сказал, что всё наладится и щёлкнул пальцами. Сакураяшики стало неловко, что он попытался слить всю свою злость на ни в чём не виноватого баристу, который просто выполнял свою работу. Из вежливости и благодарности он решил принять его рекомендацию и пошёл занимать место у окна, на которое Нанджо указал ранее. Мужчина поставил свой заказ на столик, сел на мягкий диван и вздохнул. Вид из окна был достаточно суетлив, чтобы в душе Каору всё начало успокаиваться. Музыка тоже заиграла расслабляющая, и под неё Каору засмотрелся на новый для себя вид за стеклом. Мир продолжал жить. Значит, Каору продолжит тоже. Но чуть попозже. Когда выпьет наконец чашку любимого кофе. — Это вам. Сакураяшики прервал уже ставший знакомым голос. — Это… это что? — недоверчиво спросил Каору. Бариста держал… букет цветов? Ох, сюрпризы сегодняшнего дня не прекращались. Хорошо, что в этот раз они были… более приятные. — Не знаю, что огорчило вас и испортило вам день. Но, надеюсь, этот букет и кофе с десертом помогут вам почувствовать себя лучше, — сказал Коджиро и протянул Каору букет с цветами. Каору был так шокирован вниманием и заботой к себе, что не раздумывая кивнул и принял подарок. Он обнял букет в розовой обёртке так бережно, как только мог. Ему никогда не дарили цветов, поэтому он в них не разбирался. Он всегда считал цветы как подарок крайне бесполезной концепцией, но… Ах, это, оказывается, потому, что он их никогда не получал. Просто так, как комплимент… Каору, изнурённый бесконечными волнами стресса, почувствовал, как что-то внутри него самого расцветает и распускается, освобождаясь от оков напряжения окончательно. Цветы, заметно, были свежие, от них веяло холодком, влагой и спокойствием. Мужчина улыбнулся, разглядывая узоры на лепестках и вдыхая их запах. Подходяще было бы поблагодарить за этот жест, и Каору этого очень хотел. Сказать искреннее «спасибо» за этот кусочек природы в своих объятиях, но рот не послушался, когда мужчина встретился с как-то хитро ухмыляющимся выражением на лице бариста, и всё с той же расслабленной полуулыбкой сказал: — Цветы у вас на кухне хранятся? Наверное, у вас там полная антисанитария. Коджиро рассмеялся. Как же красиво и успокаивающе звучал его смех, совсем не дерзко и дьявольски обольстительно. Обычный мужской добродушный смех. Каору беззвучно хихикнул тоже. В нём снова что-то треснуло. Нет, не кости. Что-то другое. Нечто метафорическое. Возможно, последняя корка льда, за которой он так упорно старался прятать свои трепетные и очень ранимые чувства? Каору точно не знал. А в это время цветы в его руках, словно понимая изведённое состояние своего теперь хозяина, мягко гладили его по подбородку. Это был один из очень редких моментов, когда мужчина почувствовал себя окруженным любовью. — Нет, это специальная акция. Действует только сегодня. И только для вас, — произнёс бариста низким медовым голосом. Каору в этот раз на эту звуковую уловку не купился. Или сделал вид. Постарался сделать вид, но… Ох… Мечтательная улыбка благодарности за заботу не сходила с его губ. — И всё же цветам не место на кухне. Об этом я обязательно расскажу вашему администратору. Коджиро загадочно улыбнулся. Достал из нагрудного кармана рубашки плотный картонный прямоугольник — визитку и аккуратно устроил её между цветами. — Отлично. Звоните в любое время. Обещаю, он с особой внимательностью выслушает все ваши замечания, любезный господин клиент. Коджиро совершенно не выглядел напуганным, и это противоречило всем планам теперь уже шутливо настроенного Каору. Сакураяшики выдержал чужой пытливый взгляд, в котором читалось нечто большее, чем скользкое желание типичного продажника удержать свою жертву-заказчика. — Хорошего вам вечера и приятного аппетита. Насладитесь в полной мере вашим кофе и десертом, — сказал бариста напоследок перед тем как покинуть общество Каору и вернуться работе. А Каору перед тем как приступить к долгожданной порции любимого отвратительно сладкого кофе, достал из очаровательно тактильных цветов визитку.

Логотип. «Sia la luce» кофейня.

Имя: Коджиро Нанджо

Должность: директор, главный управляющий

Номер телефона

«Ах ты ж… Снова ему удалось оказаться на шаг впереди!» — Уже совсем без злости подумал Каору. Он пораженно покачал головой из стороны в сторону. Враждебность полностью покинула его душу, он бросил новый, незатуманенный взгляд на обслуживающего очередного клиента Коджиро Нанджо. «Ну, ловкач», — хмыкнул себе под нос Каору и наконец-то отпил свой любимый кофе. В своей новой любимой кофейне.