буря, метель и мгла

Илья сидел перед экраном компьютера, уткнувшись лицом в ладони. На мониторе были открыты сразу несколько вкладок: множество музыкальных площадок, телеграмм и дискорд, где он только что вышел из голосового чата с друзьями. Голова была готова взорваться от нахлынувших мыслей. До дропа альбома оставалось жалких полчаса, и Илье казалось, что всё, над чем он работал последние несколько месяцев, должно быть отправлено на помойку, а не на музыкальные площадки. Сейчас ему кажется, что саунд в «примагнитило» слишком резкий и совсем не трендовый, биты в «ящиках» перекрывают слова мема, из-за чего очевиднейшая отсылка становится непонятной, а текст в «листопаде» — не лирика, а полная нечитаемая чушь. Голова гудит, мысли путаются, в кашу и он почти пишет в чат с Артуром, который помогал с альбомом, о том, что нужно всё переделывать, перезаписывать, удалять все треки, отменять тур и чуть ли не спрятаться в свой собственный пряничный домик. Его останавливает громкое мяуканье Завертина, который сначала ходит кругами, а потом запрыгивает на колени к Корякову и сворачивается клубочком на них, прерывая тишину громким мурлыканьем. — Ну что ты пришёл, а? — мягким голосом говорит Илья, гладит по пепельной шерсти и чешет за ухом, заставляя кота издавать ещё более громкие звуки. Он откидывается на спинку кресла, потягивается и прикрывает глаза. В ушах вперемешку играет музыка из альбома, смешиваясь в одно непонятное месиво; голова раскалывается, а в горле встаёт ком. Он сидит так долго, пока на телефоне не начинает звучать будильник. До дропа пять минут. Коряков перехватывает кота под лапами и тащит его на кровать, падает на неё и кладёт Завертина к себе на живот. Тот непонимающе оглядывается, медленно моргает, по очереди разными глазами, а потом снова зевает и засыпает. В Москве наступает одиннадцатое октября, потому что на телефон начинают поступать сообщения и звонки. Илье с трудом дается встать с постели и взять телефон в руки, чтобы посмотреть, что происходит. В чат в телеге он принципиально не заходит и не читает, в телеграмм каналы критиков и обзорщиков — тоже. С выходом его поздравляют все: и те, кто участвовал в записи, и те, кто просто друзья. Многие репостят новость о релизе к себе в каналы, насыпают радости, кто-то даже постит сторис, но счастья это всё почему-то не приносит. В дверь раздаётся звонок. Илья выходит в коридор и открывает входную дверь. Он удивляется, когда видит стоящего там Дениса с пышным букетом белых и синих роз. Коломиец целует его сразу с порога, обхватив одной рукой чужую талию. — Блять, извини, что не ровно, я эти пробки ебал в рот, веришь нет, специально заранее выезжал, клянусь, — запыханным голосом шепчет ему в губы Денис. — Да похуй. Главное, что ты здесь. Спасибо, — Илья тянется за ещё одним поцелуем. Они целуются быстро несколько раз. Денис, как губка, впитывает всю тревогу и страх в себя, понимает, что Корякову сейчас очень тяжело, забирает весь страх и делит его пополам. — Сейчас, погоди. Я же не просто так пришёл, — Коломиец расправляет плечи и перехватывает букет в обе руки. — Ну давай, — Илья издает смешок и тоже встаёт ровнее. Лицо Дениса озаряется улыбкой, которую он тут же пытается спрятать, они вместе смущаются и снова хохочут, как два школьника, а потом по щекам расплывается румянец. — В общем, я кучу раз слышал твой альбом до релиза, но сейчас, пока ехал к тебе, переслушал пару любимых треков. Илья, ты просто ахуенный. То, что ты сделал, это пиздец как круто. Я очень горжусь тобой, ты не представляешь. Несмотря ни на что, я тебя всегда во всём поддержу, потому что очень люблю тебя. Вот так. Это тебе, кстати. Синие и белые, потому что синий — это цвет спокойствия, а белый — нежности и чистых чувств, — он протягивает Корякову букет, тот принимает его, утерев слёзы с щёк, которые не перестают течь. — Ден, пиздец, ты меня убил просто, — он чувствует чужую холодную ладонь на своих щеках, которая утирает жгучие слёзы, а потом притягивает к себе для очередного поцелуя, впервые за вечер, долгого и нежного. — Ты же замёрз, — вдруг очухивается Илья. — Проходи, а то ты, как неродной, на пороге стоишь. Он уносит букет на кухню, находит вазу и ставит туда розы. Илья невольно, совершенно не планируя, вдыхает запах подаренных цветов и прикрывает глаза. Сейчас кажется, что этот запах — лучшее, что могло быть сегодня. Коряков прикрывает глаза и утыкается лбом в букет. Нет, всё-таки лучше, кажется, могло быть. Могло определённо, потому что со спины его обнимает Денис, окутывая запахом своего сладкого парфюма со всех сторон и по-настоящему успокаивая. Илье тупо хорошо, он в кои-то веки позволяет себе не быть сильным и независимым, а отдаётся крепким рукам позади себя, которые начинают медленно тянуть в сторону спальни. Они заваливаются на кровать, Денис достаёт плед и укутывает им Илью, прижимает к себе, позволяя тому уткнуться себе в ключицу и вдыхать сладкий, пряный запах кожи. Коломиец гуляет руками по чужой спине, расслабляет мышцы и позвоночник, заставляя этим Корякова выгнуться и издать полный блаженства стон. — Спать? — шепчет Денис тому в макушку. — Мы ещё не были в душе, — недовольно мычит Илья и приподнимается. — Пойдем, — он тащит Коломийца за руку. Тот звонко смеется, но следует за ним. Они и правда идут в душ вместе, сначала долго целуются, пока раздеваются и смеются друг другу в губы. В душе они касаются, отдают всю нежность, залечивают всю тяжесть поцелуями. Денис не дает забыться или отвлечься, он переманивает и удерживает внимание Ильи на себе. До секса не доходит — ни один ни другой не в том состоянии чтобы заниматься этим сейчас, поэтому Коломиец просто дрочит сразу обоим, придерживая Илью одной рукой и немного прижимая того к стене ванной, чтобы они не дай бог не упали все вместе, параллельно покрывая шею поцелуями. Коряков кончает первый, изгибается дугой и утыкается Денису в плечо, тяжело дыша. Тот кончает следом, уткнувшись носом в волосы Ильи. — Нужно мыться, — через пару минут говорит Коряков, отрываясь от горячего плеча парня. — Успокойся. Я все сделаю. Не переживай. И Коломиец и правда берет на себя всю ответственность. Он бережно моет Илью, пока тот изредка хихикает от щекотки, но по большей части находится в прострации, не реагирующий на большую часть происходящего во внешнем мире, вне его головы. Денис также заворачивает Илью в полотенце и ведёт в спальню. Одеться он в состоянии сам, но спать заваливается абсолютно без сил, почти что полностью забравшись на Коломийца. Тот одной рукой перебирает темные волосы парня, а второй гладит бедро ноги, которую Коряков перекинул через него. — Я наверное не очень красиво себя веду. Даже чай не предложил, — подмечает сквозь дрему Илья. — Хуйню не неси, — шепотом отвечает ему Денис и целует лицо: в щеки, нос, губы и лоб. — Ты сделал дохуя. Так что забей. И отдохни. Ты заслужил, — он закрепляет фразу еще одним поцелуем. — Спасибо. Я обожаю тебя, еблан, ты же знаешь? — Знаю. Я тебя тоже. Спи.