Тайные игрища Джеффа

      Кажется, что в жизни такого беспощадного и жестокого убийцы, как Джефф Вудс, нет абсолютно ничего спокойного, мирного, людского. Например, отдыха или простых увлечений. Конечно, есть, пусть и не без вышеперечисленных деталей, кхм. Кровь — неотъемлемая часть существования любого человека и маньяка. Только последний пользуется не только своей.       После долгих скитаний по чужим домам и переулкам Джеффри понял, что теперь всевластен и полностью свободен в своих самых грязных мыслях и деяниях. Потому кража еды, классной и дорогой одежды, использования всех благ убитых им хозяев и прочее стали рутиной. Ох, нельзя забывать о том, что игрушками становились не только предметы обихода и гаджеты, но и сами люди. По классике молодого человека интересовали симпатичные и невинные девушки, что громко кричали и пытались отбиваться, спасая жизнь слабыми руками, забиваясь в угол и под кровать, подальше от кровожадного убийцы, чья улыбка, казалось, приходила лишь в кошмарах. Младая девичья плоть, их сочные, мягкие и не очень груди, тонкие талии, обтекаемые бёдра и смазливые заплаканные лица только подогревали желание сделать что-нибудь нехорошее, порезвиться с ними на полу, в постели, в ближайших кустах. Но всё это до одури банально как в понимании традиционных отношений, так и скоро стало в голове Вудса.       Он ведь полностью свободен! А помимо девочек существуют представители другого пола… Что, если.?       Любопытная мысль, стрельнувшая однажды Джеффу в голову, не вылетала оттуда долго. Сначала она лишь крутилась, как неугомонное насекомое где-то на краю, но потом охватила чуть ли не весь мозг. В конце концов, чего ему стесняться? Никто ничего не скажет, никто ничего не сможет сделать. От представления, как Джефф это сделает с парнем, по бледному телу, испещрённому рубцами, бежали полчища маленьких мурашек, доводя воспалённый разум до сладкого исступления и предвкушения грядущих моментов.       Обычно принято считать, что нежная гладкая кожа бывает только у девушек, но огрубевшие, бледные пальцы Джеффа не один раз убеждались в обратном. Кожа парней ничуть не уступала в этих качествах. Не у всех, конечно.       Вудсу нравилось ощупывать проворными руками нежнейшие стопы молодых парнишек и мужчин, их шеи, гладкие запястья и мякоть ладоней. Естественно, убийца выбирал лишь ухоженных. Потные мужланы, чурающиеся помыть ноги после рабочего дня, вызывали у него отвращения из-за запаха и внешнего вида (хотя сам он от таких из-за своего образа жизни недалеко ушёл) Такие сразу подвергались растлению. А вот обратных он ласкал долго, пока не назревало спелое, как красная вишня, желание распороть эти самые притягательные места острым кончиком ножа, ведь там тело оказывалось до ужаса чувствительным. На бежевом полотне парней так красиво текли капельки алой крови, словно гранатовые плоды. Порой Джеффри разыгрывался настолько, что хватал несчастного парня за лодыжку и сладко, увлечённо слизывал жидкость из раны, проходясь языком по стопе, ладони, запястье. При этом он злорадно зыркал круглыми белыми глазами на испуганное лицо юноши и жутко хихикал.       Ох, как же вопили мальчики прямо Джеффу в рот, когда тот умудрялся их целовать. Его обветренные, сухие губы с уймой застывших на них царапин касались более мягких губ жертв мужского пола, точно наждачная бумага. Не редко кровь с ужасных разрезов на щеках маньяка капала на самые разнообразные лица парней, коих он, конечно же, выбирал посимпатичнее. В зависимости от настроения, при хорошем убийца наслаждался этими криками и звуками агонии отвращения, а при плохом — запросто мог безжалостно раскромсать губы жертвы-партнёра или даже резким щелчком челюстей сделать так, что отлетал кончик языка бедолаги. Идущая кровь, сопли, слёзы, стоны — всё доставляло Джеффу неминуемое удовольствие.       Порой маньяк устраивал нечто более пикантное и необычное, чем ласки и муки на кровати. Он мог привязать жертву к батарее или стулу и долгими минутами изучать каждый сантиметр желанного тела, умышленно обходя волосяной покров, если мальчишка был не бритым, своим вёртким языком. Этот орган у Джеффа очень напоминал неадекватную злую змею: он залезал абсолютно везде, где вздумается, и яростно крутил кончиком. Несомненно, жертвы возмущались, кричали, угрожали, молили остановиться, но в ответ у Вудса появлялась лишь нестерпимая теснота в штанах. И тогда, продолжая тискать плечи, грудь и упругий торс шершавыми ладонями с тонкими отвратительными пальцами, бледнолицый безумец переходил к радикальным мерам и самым своим любимым. Не желая терпеть, он вынимал орган, редко подмытый и небритый, из плена брюк и принуждал парней очень тщательно работать ртом. Если кто-то рисковал стиснуть челюсти и сжать губы перед лицом собственной смерти, Джефф сию же минуту крепко огревал жилистой рукой или рукояткой ножа по щеке или даже затылку. И стоит радоваться, что рукоятку он не всегда менял на обратную сторону своего оружия, предоставляя возможность быть зарезанным. Под такой угрозой почти каждый начинал, пусть и неохотно, но подчиняться. Несложно догадаться, куда потом проникал смазанный слюной агрегат Джеффа. В эти моменты он тоже не жалел мальчиков. Наоборот, именно под конец они получали больше всего ударов, порезов и издевательств. Из жутких нетрадиционных половых актов жертвы выходили с переломанными конечностями, свёрнутыми шеями, изрезанными телами, распоротыми животами, разорванными тканями, измазанные в крови, слюнях и семенной жидкости маньяка.