All of me

Когда Минхо говорят, что к нему в кабинет подселяют ещё одного — сначала, как всегда, приходит блять, нет. И эта грызущая чёрная жижа по имени «Пожалуйста, нет» оседает в голове, в каждом участке, сползая в сердце по венам и в руки, потому что может уволиться, перевестись, нахер, на удалёнку… Потом эта чёрная жижа постепенно превращается во внутреннего микроскопического гнома в огромнейшей шапке сомнений (в полоску), ведь, ну, и ладно, скоро декабрь, а там и закрытие года, да и можно будет чаще бегать в столовку за кофе, раз в кабинете всегда кто-то будет… А потом он утром видит, как его стол сдвигают прямо к небольшому окну, на которое он старательно клеил гирлянду в обеденный перерыв, и хочет просто устало вздохнуть. Потому что изменения это нормально, все, блять, случается, и вообще расширение компании, офиса, новогодняя премия… И у них вкусный — бесплатный! — кофе на офисной кухне, нормальный, в кофемашине (не капсульной), и, господи, мать его капучинатор портативный на кнопочке, и бесплатное корпоративное молоко. И можно кружку свою любимую, поллитровую, на лифте и в тапочках — таскать прямо к компу… И, ладно, Минхо может, вообще-то, и жить с этим? Он прекрасно работает в офисе, с немного кривеньким, плавающим — два-два, может, три-три, у них плюс минус приличный (не ебнутый!) коллектив, и… И. К нему переводят Джисона. И это ебучий пиздец. Минхо понимает это, блять, сразу же, как видит его на пороге, потому что серьезно? Во-первых, на часах уже девять ноль три (но допустим, окей), а во-вторых, ну, что это._ Он на секундочку даже думает вдруг, ну, мало ли, чисто случайно доставка, рассылка, и… — Привет, я Джисон! — и он улыбается широко, выбираясь из дутой куртки и роняя на пол спортивную сумку. — А ты Минхо, да? У него свитер, серьезно, с лягушками? Минхо, кажется, впервые, блять, в жизни — чуть не роняет свой гребанный кофе. Прямо на клавиатуру. Цветастая гирлянда мигает прямо на экран, заставляя видеть — эту раздражающую мелкую пыль на мониторе, и… И Джисон с грохотом роняет вешалки в шкафчике, заставляя Минхо захотеть уткнуться, серьезно, в наушники. Где ему на мозг будет капать раздражающим «раз, два, три…» Минхо зачем-то, черт знает зачем, глаза от клавиатуры поднимает случайно, и… У Джисона — ещё и кроксы. Зелёные. Тоже, серьезно, с лягушками. И термокружка с наклейками. И он громко и раздражающе бьёт по бедной клавиатуре, и… Боже, это фиаско. Минхо сбегает за кофе в обед, не дотерпев трех минут до честного перерыва, и медленно прыгает по ступенькам. И, окей, Хан Джисон в его офисе это просто пиздец. Потому что Минхо приходит на работу спокойно, минут за пятнадцать, чтобы не торопливо влезть в тапки, заварить кофе, включить ноутбук… А Джисон влетает минута в минуту, спотыкаясь в промокших ботинках, гремя вешалками в шкафу, и тут же, блять, тут же — убегая за кофеином, пока его тяжеленный ПК приходит в себя. Потому что Минхо пытается на работу ходить ну плюс-минус прилично, в чем-то однотонном, ни тёмном, ни светлом, потому что ну, мало ли, блять, чем рабочий день кончится, а Джисону… Джисону, ну, похуй. Серьезно, у него это на толстовке написано. У Минхо, если честно, уже в глазах рябит — от обилия красок, ну, на Джисоне, он как будто собрал на себе все пятна с рисунков дошкольников… И он постоянно — спотыкается о джисоновские кроксы, потому что он бросает их на пороге черт пойми как… А ещё его манера работать, о нет. У Минхо скоро глаз начнёт дёргаться, правда. Джисон дерганный, он не может молча работать, он вечно что-то болтает, на все отвлекается, скачет с ноутбука на коме, гремит браслетами на запястьях, и, ну шлепает в своих этих кроксах. Минхо необходим перекур, а он даже не курит. И сначала он думает, ну, ладно, ну вдруг — он привыкнет. Вдруг, Джисон так ужасно работает, что не протянет и месяца. Вдруг, ему и Минхо надоест, и ему график подвинут, и… Но — хоть бы не так. Потому проходит ноябрь, почти — Рождество, а Джисон — все ещё здесь, за столиком у стенки напротив, со своей огромнейшей термокружкой с накрейками и в огромных наушниках. Минхо — один раз вздыхает, убирая с лица отросшую чёлку. Джисон скрипит в своих кроксах за кофе. Минхо медленно пытается оттереть идиотскую пыль с монитора. И Джисон, ну, правда, вообще-то, и не так плох. Потому что он часто, серьезно, предлагает Минхо долить кофе, когда уходит на кухню, по утрам иногда притаскивает — шоколадки и делится (а Минхо не может отказать шоколадке), и, ну, самое отвратительное, что Джисон реально неплохо работает. Он помогает разгребать общие задачки по будням, не ноет, не бьется о клавиатуру (да, периодически показывает фак монитору, но это он у Минхо научился)… И Минхо, правда, не знает — чем он его бесит вообще. Но у него и улыбка, и кудри вот эти, и свитер — с оленями, и он в девять ноль три на пороге, с щеками краснющими, в дутой мусорной куртке, счастливый, и я нам ёлку принёс. И, да, он серьёзно — с небольшой елкой в руках, которую они аккуратно пристраивают в углу между столиками, и Минхо даже ворует из столовой бумажный стаканчик, обязывает его скотчем со скрепками и цепляет его на верхушку. Джисон ржёт — как сумасшедший, катаясь на скрипящем офисном стуле. И, ну, ладно, может — и не так уж он плох?.. До Рождества, блять, неделя, и у Минхо — уже плывет голова, хочется нахуй выйти в окошко — то самое, с которого уже гирлянда отваливается, потому что все, все, блять, хотят праздники и новый, чтоб его, год, а у Джисона сегодня тоже, опухшие щеки, глаза покрасневшие, и он без наушников и даже разговаривать — не пытается, пришёл за двадцать минут до Минхо и ни разу, ни разу ещё не ходил за кофе. У Минхо таблица перед глазами уже множится, блять, раза в четыре, и он трет лицо окончательно, размазывая, кажется, остатки крема для глаз и всю тушь нахуй, и не выдерживает окончательно, потому что мне нужен кофе, блять. Джисон даже не дергается, продолжая в монитор смотреть так устало, и Минхо молча забирает у него термокружку. Упирается лбом в стену лифта, опрокидывает питчер на кухне и буквально падает в свое кресло обратно, поставив перед Джисоном его термокружку. Джисон от кружки своей — даже дергается, чуть не роняя ее на компьютер, и на Минхо смотрит поверх монитора так нечитаемо этими глазами усталыми и такое искренне бля, боже, спасибо. Минхо даже находит в себе силы — ему коротко улыбнуться. Джисон уходит с работы сегодня даже позже Минхо. А на утро — опаздывает минут на пятнадцать, но приносит им на двоих — огромный вафельный торт. И шоколадку с орешками. Минхо готов простить ему скрипучие кроксы. Разгребают они эту херню. На пару, но разгребают. Что-то, естественно, сдвигают аж на февраль, но как же плевать. Зато на работе, прямо перед Рождеством, корпорат, камерный, маленький, со своим алкоголем и всратым дресс-кодом: сммщики с волшебными шапками ходили заранее, из которых ты тянешь дресс-код для себя… Минхо — как всегда — цепанул какой-то зумерский кринж, поэтому он пьёт чей-то пунш с закусоном под орущую Аврил Лавин из колонок (просто Феликс из пиар-отдела у пульта), в блестящей сетке из люрекса, потому что вытащил какой-то пинтерест-кор, и кожаных брюках, потому что, в конце концов, рождество, и, если честно, хочет спиздит пару бутербродов с фуршета и съебаться к котам… А потом он видит — Джисона, Джисона, блять, с бокалом вина (потому что он рядом с Феликсом), с уложенной челкой и в ебучем костюме-тройке в полоску, и, кажется, давится — канапе с невкусными помидорами. Потому что _серьезно, _ это Джисон? Джисон, который ходит только в мятых толстовках и свитерах с летающими вибраторами, в резиновых кроксах, и… — О, я искал тебя! И Минхо, кажется, все-таки, в ахуе. Потому что у Джисона — глаза аккуратно подводкой, и он улыбается так широко, и, о, окей. Возможно, Минхо залипает. Возможно, он пропустил ещё какой-то вопрос. Возможно, это все из-за того, что у Джисона нет верхней пуговицы на рубашке, и… — Все в порядке? — Да, — он, кажется, слишком быстро моргает, пытаясь развидеть _такого_ Джисона. — Тут просто жарко, — тут холодно просто пиздец. — Что-то хотел? И Джисон неожиданно краснеет немного, тут же взгляд отводя в сторону: — Да, вообще-то… — трет шею смущенно. — Хотел предложить спиздить бутылку шампанского и сходить куда-то поужинать? И Минхо — сильнее ломается, и сразу смотрит на стол с общим шампанским, и… Блять, ну такому парню он отказать и не может, потому что Джисон, вообще-то, не сильно дебил, он носит ему шоколад на работу и, блять, ладно, красивый в этом костюме как пиздец просто, девочки, понимаете? Джисон пиздит для них с бухгалтерского стола бутылку мартини, и Минхо — искренне — восхищается. — Мой герой просто. И даже соглашается — что очень внезапно — поужинать у него дома. Заказанной пиццей, естественно. И они даже не срутся из-за того, что ананасы на пицце — это ебанный моветон. Потому что Джисон говорит, что ему, ну, похуй, что там на тесте, и даже берет для Минхо — вонючую с камамбером и грушей. И, ну, ладно, возможно, Минхо честно не думал, что, ну, когда-нибудь — окажется на свидании с Ханом Джисоном — на его же диване, в прозрачной сетке (хорошо хоть на майку), в пожертвованных ему растянутых трениках с огромным куском пиццы и: — Да, блять, второй сезон аркейна — фуфло! И Джисон — громко смеётся, и тоже ноет, что ненавидит, когда сливают сюжетку, и притаскивает им из холодильника — два мандарина в закуску. И они смотрят какой-то стендап на ютубе, разбавляя мартини апельсиновым соком, и у Джисона, оказывается, очень горячие руки. И действительно — куча свитеров, сваленных прямо в шкафу. У Минхо дома (к счастью) кормушка автоматическая, на шее пара (случайно) засосов, и он на кухне Джисона даже находит яйца и овощи, умудрясь не сжечь к чертям всю квартиру. Джисон, оказывается, спит без футболки, и его очень сложно разбудить — адекватно, и кто же, ну, знал, что все, что входило в его рождественские хотелки — это Джисон в пиджаке, а потом без него?