meet me

– Дань, - слышится отдаленный звон в ушах, даже когда наушники воткнуты глубоко в ушные раковины. – А ты сможешь встретить меня после пар? Тощие холодные пальцы тянутся к наушникам, к запутанному клочку белых проводов, тишина прорезает барабанные перепонки. Кашин сжимает наушники в кулаке, пока его взгляд направлен на Руслана. Спокойный, бархатистый и податливый взгляд голубых очей. Руслан. Такой тихий и худощавый парень, который постоянно ходит в одной и той же белой приталенной рубашке с карманами на груди, на шее болтается чёрный галстук, а джинсы узкие, только в лодыжках широкие, что иногда даже спотыкается и падает на лестнице, пачкая носики поношенных конверсов. Лишнее движение, и придется заклеивать подошву. Но юноша не жалуется. Его устраивает весь этот замученный вид, особенно синяки под глазами, кусочки мёртвой кожи на губах и шрам, полученный ещё в седьмом классе. – Без проблем, до работы проводить? - более тихо произносит рыжий парнишка, облокотившись на ладони. Словно не хочет, чтобы кто-то из посторонних услышал их разговор. Его голубые глаза ловят контраст с трупной белой кожей. Кивок. Кашин ничем почти не отличался от Руслана, только был более пострижен и ухожен, одежду носил объёмную. С Понедельника по вторник – огромный чёрный худак с надписью на всю спину «Kurt Cobain», а со среды по пятницу – домашняя футболка бордового цвета, а поверх серая зип-кофта. Он мог бы быть душой компании, но заклеивать порезы и ушибы на ломких запястьях и коленях старшего – приносило больше удовольствия где-то в глубине души. – Что бы я без тебя делал. - как-то уныло, но с улыбкой произносит шатен, укладываясь грудью на парту, чтобы откинуться лицом в сложенные руки и прикрыть воспалённые глаза. – Выручаешь постоянно. Из всего дерьма вытаскиваешь. – Сдох бы в четырёх стенах, вот, что бы ты делал. - легковато отвечает Кашин, пожимая плечами и усмехаясь. На фоне их хриплых голосов слышится бурчание преподавателя. Пожилого мужчины в белом пиджачке с красной бабочкой – преподаватель физических дисциплин. Нейтральный человек среди остального педагогического коллектива. Не выделяется, не сверкает на публике, не привлекает внимание студентов. Появляется на своей паре, объясняет материал с презентации и уходит. Самое главное в нём – безразличие к поведению учеников. Пока он в аудитории, то можно хоть во весь голос ловить гогот, перекидываться записками и списывать работы прямо со смартфона! Именно сейчас это и происходит, но продлевается недолго. Михаил Дмитриевич встал с места, приглушил свет и включил видео с плохой записью голоса. Так и подремать можно.. Ученики первых рядов облокотившись на руки решили так и занять время. – Внимание на материал. - он клацает по клавише, почесывая седую бороду. – Радиоактивность, как свидетельство сложного строения атомов. Опыты Резерфорда. Можете записать в виде оглавления новой темы. Он произносит название темы и в ушах наступает тишина. В аудитории безмятежность. Даже самые шумные ребята на последних рядах склонили голову набок и устроили себе время сна. Боковым зрением карие глаза улавливают лёгкий снег за окном, фонари горят жёлтым светом, плохо освещая улицы. Там темно, холодно. А Руслану сидеть у окна очень нравилось, когда к нему задирались, то он молча смотрел на пролетающих мимо птиц, пока не получал удар по щеке канцелярским ножичком. После этого не было времени любоваться видами. Он прикусывает нижнюю губу, наблюдая за кружащими в тусклом свете хлопьями снега. На улице десятое января. Новый год прошёл, остаётся тоска. – Руслан-Руслан. - Даня зовёт парня, дёргая за предплечье. – Шапку взял? – М.. Взял, не переживай. - ему приходится немного потупить и заглядеться в одну точку, перед тем как отвести взгляд от подоконника и обратить внимание на друга. Перед глазами всё расфокусировано, он не сразу ловит веснушки на лице своего приятеля. Анфас Кашина освещается голубым отливом с проектора. Атмосфера однако правда существенная. Младший часто ругал друга за то, что он губил своё здоровье: маленькое количество сна, не принятие выписанных антибиотиков, отсутствие режима питания, поэтому торчат только ребра. Ещё и ходит полуголый в кожанке в суровую русскую зиму. Потом шастает с соплями и горящим лбом, а Тушенцову нравится. Ему пришло по вкусу, когда Данила целует его в лоб, чтобы измерить температуру, поглаживает щеку своими тощими, но аккуратными пальцами с бессмысленными татуировками. Нежность, не более. – Я не видел. - он наклоняет голову и пронзает взглядом насквозь, заставляет все поджилки застрястись, а кожу – покрыться мурашками. «В центре атома находится массивное положительно заряженное ядро, занимающее малый объём атома. Вокруг ядра движутся электроны, масса которых значительно меньше массы ядра» – свист в ушах. Такой Кашин пугает. Нет, он не будет бить, не будет орать на всю замолкшую аудиторию. Совсем не так, он будет молчать, а это пугает ещё больше. Это страшнее разбитых коленей, горящей пощёчины и дрожащих рук в холодном сугробе. – Не видел? - вопрос сопровождается глупым выражением лица Руслана: брови изгибается, а губа невольно подворачивается вниз, как у ребенка провинившегося. – Нет, я проходил мимо ворот, когда ты шагал по лестнице. - выдыхает парень, устало глядя на побитые костяшки. – Уши красные у тебя, придурок. Отрежут ведь. – Прости. - тихо произнес старший, перед тем как пара закончилась. Из коридора слышится протяжный звон, а это значит только одно. Парни встают одновременно с места, потирают взмокшие лбы и глаза. Тушенцов аккуратно складывает пару ручек в пенал, а после всё помещает в сумку через плечо. А Кашин даже и не доставал ничего. У него с собой только листок бумаги, ручку найдет забытую кем-то на подоконнике, если повезёт. Попадать на свет сейчас не очень хотелось. Данила выходит первым, морщится от яркого холодного света ламп. Рыжая копна волос отливает золотистым оттенком. За ним из кабинета неспеша следует Руслан, перешагивая через полуступень. Оба к окну прижимаются, точнее к батарее под ним. Отопление не дали. – Руслан, пожалуйста, носи шапку. Хотя бы ради себя, ради здоровья. Тебе нельзя болеть. - вздыхает младший, укладывая ладонь поверх руки, лежавшей на батарее в попытках поймать её тепло. – Я ведь буду бегать к твоему подъезду каждый день. Нет, я даже буду прогуливать ради тебя! Шатен сгибается в три погибели от произнесенного. Такой Даня нравится ему намного больше. Смех разносится по пустому коридору. Он поднимает свой взгляд и совсем-совсем мягко встречается с противоположным. Данила смотрит на него бережно, как на котенка, который сидит за коробкой с мольбой на спасение. Хочется протянуть руку, забрать к себе под куртку, в район груди и прижать к сердцу. Руки чешутся чтобы поскорее показаться свою любовь и заботу. – Не неси чушь, тебя отчислить уже хотят. Слыхал слова Марии Николаевны? - Руслан открыл рот, чтобы сказать, но его перебивает сухой поцелуй в щёку. Да, дружба. Близкая и очень долгая дружба. Поцелуи, объятия, держание за руки, в общем, физический контакт для них это базовый уровень. Кашин спокойно может прижать худощавое тельце к себе во время посиделок дома, навалиться на него и начать целовать его покоцанные коленные чашечки, а Тушенцов также без колебаний может схватить парня за руку во время перехода дороги. Это нормально. Они понимают и не переходят границы, не говорят на тему отношений. Никаких ярлыков. Кашин отстраняется, теребя пальцами мятый галстук на чужой шее. На щеках ямочки, а сами они покрылись розоватым оттенком. – «Данила, мы Вас отчислим, если на вашей совести будет ещё один пропуск!» - он пародирует женский пожилой голос, закатывая глаза и ужасно смешно надувая губы. – Помню я все слова этой старухи. Буду значит работать на твоей работе, чтобы видеть тебя каждый день. Ты против? - его рука заправляет тёмную прядь за ухо Руслана. Вводит в ступор. Руслан неловко опускает голову вниз, начиная подушечками пальцев теребить крой рукавов рубашки, изнутри щёку кусает. Ему хочется много чего сказать Дане на самом-то деле, только рот не открывается, губы не размыкаются. – Ладно, понял тебя. - пряди рыжие на глаза падают, когда он лоб кладёт на плечо шатена. – Значит ты не боишься моего отчисления. – Боюсь. Очень боюсь. - мямлит языком. – А почему игнорируешь? - взгляд свой кошачий поднимает и устало выдыхает в шею бледную, застлавяя Руслана выпрямить спину и положить руки на плечи его. – Давай поговорим об этом позже, Дань, у нас философия через две минуты. - старший тему отводит, знает же что сработает. – Блять, на четвёртый этаж тащиться... - скулит и хнычет Даня, шурша вансами следом.

***

Время прошло довольно быстро, за спиной остались три пары. Сейчас они свободны, ну, почти. Руслан вышел первый из корпуса, а Кашина вызвал куратор в кабинет. Шатен рвался покурить, поэтому выбежал на улицу не дожидаясь. За углом здания стоит. Меж пальцев тлеет сигарета, затылок в шапке прижиматься к ледяной кирпичной стене. Сопли, ледяные пальцы, дрожание конечностей, открытая шея и сугробы по колено. А снегопад так и не прекращается, окутывая белой пушистой пеленой весь тусклый и серый Санкт-Петербург. Тоска, тишина, безмолвие, сырость. Дым выходит из прикрытого рта, рука дрожит от контраста температур, зубы скрипят, когда губы смыкаются для новой затяжки. Кареглазый наблюдает за покачиванием голых деревьев от нового порыва ветра, за серым котом, который запрыгивает через продух в тёплый подвал. Холод пробирает до косточек. Он мог бы и дальше так стоять, хоть целую вечность, если бы не удар в живот. Неожиданно. – Ну че, петух, долги когда возвращать собираешься? Кукареку-кукареку, попой, птичка. - гогот ошеломляет территорию колледжа. Руслан знал, что от него просто так не отстанут, с него кожу снимут за те тридцать пять тысяч, которые он выкрал у быдловатого паренька с потока, для покупки подарка на день матери. Поэтому сейчас и пашет на работе до самой ночи. Сигарета падает под ноги, сразу же потухая в сыром сугробе. Следом за окурком и падает сам парень. Удары ногами в нос, челюсть, поддых, не прекращаются. Тушенцов сгибается, не в силах подняться и дать отбой. Гололёд. Шапка валяется где-то рядом, ногти впиваются в ворот кожанки, рот в попытках словить кислород. Злобный смех вперемешку с матами и оскорблениями летит сверху. Он не жалеет. Этот грёбаный псих не жалеет! Он жмёт подошвой зимней обуви на окровавленную щёку Руслана, выдавливая слюни сумбурно с алой кровью. Сил нет. Слезы, сопли, глаза слезятся, мутно и лица этого подонка не видно. Удары прекращаются, а боль остаётся. Даже тело изнутри гореть начинает от прилива крови. Плевок прилетает в лицо. Тушенцов морщится от отвращения. – Даю тебе, сука, последнюю неделю, или я убью ещё и твоего рыжего дружка. До встречи в пятницу. - затихают грубые шаги по снегу. Тишина. Тело содрогается от горести, он еле поднимается, чтобы сесть и облокотиться спиной на стену. Натягивает на голову шапку ушанку, чтобы Даня не ругался, когда вернётся. Только дело уже будет не в шапке.. До рта дотрагивается – кровь, до носа – тоже. Дыхание тяжёлым становится. Вновь прикасается ко рту, в ладони оказывается два зуба и пару сколотых. Они падают на снег. Усмешка и покачивание головой, на больше шатена не хватит. Он ждёт Кашина. И он дождался. Парень неспеша заворачивает за угол, а потом взгляд его встречается с ужасной картиной. Можно было сравнить с криминальными историями Михаила Попкова . Лужа крови на снегу, парень со сломанным носом и кривой своей беззубой улыбкой. Для него было это всё привычно. Он знал с кем связывается. Данила знает, что не даётся же Руслану жить спокойной жизнью, ему нужны вечные скандалы, побои, преследования.. Без этого он не будет Русланом. С самого детства совершает проступки кражи, то с ларька сворует жвачки по рублю, то у мальчика с садика игрушечный пистолет. А затем обязательно будет делать вид, что помогает ему искать. Поэтому он лишь осуждающе покачивает головой и садится рядышком на холодный снег. Вытаскивает из кармана зажигалку, а из куртки старшего – сигареты, поджигает и засовывает между своих губ, глубоко в лёгкие вдыхая горький вкус и запах. Эйфория сидеть сейчас в морозную зиму и сжимать ледяную руку своего друга, давать ему надежду на жизнь и добро в этом мире. Их пальцы сплетаются, согревают друг друга. В доме напротив, в окнах, зажигается свет, кто-то только проснулся, открыв шторы. Наблюдать интересно за жизнью других неизвестных тебе людей. История каждого человека до мурашек другая. Данила поворачивается к Руслану, убирая руку с сигаретой в сторону, он прижимается своими губами к родным. Родным чертовым губам, которые сейчас полны алой крови. Он целует, губу нижнюю закусывает, язык просовывая вглубь рта кареглазого. Тот, в свою очередь, морщится от боли и стонет в поцелуй. Руслан держится за руки тощие, чтобы согреться. Капли крови падают на колени. Это, блять, русская романтика. Суровая русская романтика без ярлыков. Два студента, два больных парня со своими траблами. И жалкие попытки смерти, боя за жизнь, они будут курить сигареты и целоваться до мерзких слюней. Кровь размывается по щекам. Теперь и Даня грязный, словно только что загрыз кого-то. Он в последний раз прикрывает глаза и водит юрким языком по нёбу парня, затем отстраняется. Оба в крови, в любви и под влиянием табака. Пихает в отверстия зубов сигарету и смехом заливается. Теперь в рот Тушенцова можно запихнуть целых три сигареты, даже руками держать не надо. Он обязательно проводит его до дома, но уже без смеха. Даня будет греть его руки своим дыханием, обработает все кровоточащие раны, а потом обязательно поцелует в макушку на ночь со словами: – Хоть шапку надел, молодец. - мягкие поглаживания по синяку на щеке успокаивают. – Добрых снов, я рядом лягу попозже. Засыпай. И он будет рядом даже во время пиздеца. Он будет целовать его раны, слизывать кровь языка.

конец

спасибо за прочтение!!