нету сил

— илюш, не пойми неправильно, просто... — у коломийца голос срывается, юноша на полу крик почти переходит. его руки дрожат неистово, успокоится уже не пытается. час назад ещё надо было. когда илья ещё над душой не стоял и взглядом зелёным, заботливым не сверлил. белокурый руки дрожащие к груди поджимает, слёзы уже не текут, но на футболке кровавые следы в районе рёбер уже перекрыть не получается. илья разочарован, но никак не в человеке напротив, а в себе. что не смог уберечь своего мальчика от учести селфхарма и соблазна сделать себе больно. денис старается слова подобрать в свое оправдание, но илья руки расставляет, мол, "заткнись и иди я тебя пожалею". у ильи лицо доверия не внушает, но денис об этом даже не беспокоится и не замечает, как уже в руках чужих, но таких тёплых обмякает. — сегодня мне... особенно плохо, прости меня, илюш, — коломиец не может выдавить жалостного всхлипа, только какой-то странный стон издаёт и красной от стыда, и отвращения к себе щекой об плечо родное трётся. коряков опять успокаивающие слова ласково на ушко дрейку шепчет, опять тело, которое ходуном ходит успокаивает. мысли в белокурой головке по полочкам расставляет, хотя прекрасно знает, что потом все на тонкие бумажки разорвётся. но все равно продолжает помогать юноше, потому что любит.

***

денис опять от приёмов пищи отказывается. видит кучу еды перед собой на столе, приготовленной ильёй. отказываться так стыдно, но мама ана говорит другое. денис верит маме ане. желудок уже противно и сильно скручивает, от голода и не любви к себе. дрейк опять понять не может, зачем своему организму очередной марафон голодовок устраивает. но мозг просит, просит остановиться. коломиец худеет снова. а зачем, понять не может. но чувство лёгкости и головокружения от голода уверенности себе придаёт, или наоборот, нервозности жесточайшей. перед белокурым стоит несколько тарелок, со свежей, вкуснейшей едой от ильи. коряков сам же от счастья светится, в предвкушении того, что денис кушать это начнёт. но последний не торопится, вилку в потеющих пальцах крутит да вертит, не знает, с чего начать. перед голубыми глазами кучу красных крестов на тарелках в фантазиях вырисовывается. это нельзя. тут точно больше 350... «если съем, то придётся отрабатывать. это 10 тысяч шагов придётся пройти, или 30 минут тренировки... 20 минут на беговой дорожке. нельзя, нельзя. я всегда только ем, я не могу сосредоточиться. всё ведь так хорошо начиналось, неужели, я настолько слаб?» уже года 2 жизнь дениса вертится вокруг цифр. калорий, весах, минутах, сантиметрах. белокурый бы сказал, что его все это так заебало, но цель ещё не достигнута. остаться с рпп и желаемым весом, или со своим нынешним весом и без рпп? конечно же коломиец выберет первый вариант. ведь цель ещё не достигнута. как-нибудь потом. — знаешь, илюш, я не голоден. дома уже плотно поел... — с неуверенной, читаемой улыбкой произносит коломиец, носом шмыгая. так не хочется отказывать любимому человеку, но сейчас вообще страшно почувствовать вкус еды. весь прогресс собьётся, так думает денис. — ну и ну, день. — горделивая улыбка с лица ильи сплывает. парень руки в боки ставит, смотрит на сидящего перед собой дениса, который уже вилку на стол аккуратно положил и взгляд в пол устремил. стыдно, стыдно, но сейчас денису плевать. плевать, что придёт домой и из-за чувства вины нажрётся в 2 раза больше, чем на этом столе лежит. будет пихать в себя еду, пока ноги не подкосятся, а еда обратно не полезет. а потом по еженедельному ритуалу все ноги чуть не до жира изрежет, выпадет из реальности часа на полтора. и только потом илье напишет, что ему плохо. такая гадкая натура у коломийца, он и себя, и илью этим убивает. просил же старшего, не надо с ним возиться, но... илья остался. он не такой. он человека в подвешенном состоянии не оставит, причём любимого человека. нет, это не жалость у мазеллова. это сильное желание помочь и не допустить, чтобы у его ненаглядного ещё больше загонов не получилось. коряков и комплиментами младшего обсыпает, и каждый раз накапливает, лезвия заставляет выбрасывать или себе забирает. но коломиец словно такую помощь игнорирует. да, он тоже влюблён. но это только добавляет чувства вины денису.

***

денис уверенно лезвием по бедру хаотичные узоры и царапинки оставляет. каждый раз сильнее надавливая. дышит сбито, выборочная песня с грустным мотивом из динамика телефона с лежащего рядом добавляет ещё больше грустной атмосферы, которую коломиец опять себе навязал. коленки трясутся, денис чувствует боль, но даже она не приносит ему никакого удовольствия как раньше. уже ничего не даёт денису расслабиться. ладно бы раньше илья успокаивал его своими объятиями и словами поддержки. но сейчас даже корякова нет рядом. его тёплых рук, его лучезарной, заразительной улыбки. ильи нет рядом из-за глупости дениса. потому что денис опять внушил себе, что он только ноет. и что у ильи достаточно проблем. звук уведомления телефона на секунду дениса в реальность возвращает. белокурый тянется дрожащею рукою к телефону и читает сообщение. илляша привет деня ты кушал? 23:56 коломиец над ответом долго не задумывается, в галерее находит старую фотку какого-то салата.

вы

приветик

да

"фото"

23:57

так не хочет расстраивать любимого, ведь если коряков узнает, то у него опять будут лишние вопросы и забота. что бесило коломийца. он не слушал поддержку старшего, но ведь под злобными упрёками скрывается безграничная любовь и переживание к юноше. дрейк телефон откладывает, намоченным ватным диском по свежим, кровоточащим порезам проезжается и делает привычную процедуру обработки.

***

— денюся... ты только говори в следующий раз, милый мой, как же так тебя угораздило? — илья на коленях перед белокурым сидит. последний опять от стыда голову опускает, лишь руки кровоточащие протягивает, а коряков нежно обрабатывает их. — нельзя молчать так долго, слышишь? — мазеллов возле ранок на руках дениса поцелуи оставляет. опять слова поддержки шепчет с нежной улыбкой на губах. обещает быть рядом, денису хочется верить, но тот не может чисто из принципов, которые сам себе навязал. илья конечно же прощает эти невинные, голубые глаза в какой уже раз. но не злится ни капли. коломийцу стыдно, что опять обещание не трогать себя нарушил. но чувствует поцелуи и улыбается уголками губ, стараясь не выдать смущение из-за излишек заботы. — приходи в следующий раз ко мне, когда будет плохо, хорошо? — хорошо.

***