Последний расчëт

      Когда Лайтер вернулся в Блейзвуд, вечер уже перетëк в ночь. Вайз должен был ждать его, чтобы попрощаться… по крайней мере, он очень на это надеялся. Дни расчëтов подходили к концу, последние их минуты утекали сквозь пальцы, а Лайтеру подумалось, что на ближайшее время довольно с него платить по счетам. Признаться, он валился с ног, и только когда показался выход из каверны, смог вздохнуть с облегчением.       Возле фургона прокси стояла только Белль, которой он вручил Эоса, словно величайшее в мире сокровище. Девушка неловко поглядывала в сторону пустующего водительского сиденья, обхватив Эоса руками.       — Вайз ждëт тебя вон там, — она кивнула головой в сторону, указывая направление.       В еë движениях явно читалось нетерпение поскорее дождаться брата, чтобы покинуть, может, и гостеприимную, но совершенно чуждую Объездную.       И правда, прокси были здесь чужими. Как бы они ни улыбались в лицо, как бы ни восхищались несмолкаемым рëвом моторов, они были всего лишь гостями, слишком привыкшими к комфортной городской жизни и своему видеопрокату. Рано или поздно гостям суждено было вернуться домой.       Вайз ждал его на углу здания неподалëку. Даже в темноте и сквозь очки Лайтер смог разглядеть, как с трудом скрываемая радость встречи на чужом красивом лице сменилась напускным недовольством. Выходит… он и правда был рад его видеть?       «Конечно, рад, — хмыкнул про себя Лайтер, не подавая виду, — он давно понял, что я готов был и не вернуться. Сейчас будет меня отчитывать. В самом деле, сколько этому пацану лет?»       Мысль оборвалась, стоило подойти к Вайзу достаточно близко. Чужой взгляд мазнул по Лайтеру, что в этот самый момент едва ли не из последних сил держал лицо и храбрился — даже если в глубине души понимал, что долго не протянет. Он ведь извинился. И поблагодарил. И наговорил, быть может, лишнего, того, чего никогда и никому прежде не говорил. Что с того? Разве так уж нужно было злиться на него сейчас?       Вайз всё не решался поднять на него взгляд.       — Не злись на меня, прокси, — как ни в чëм не бывало позвал Лайтер. Лишь чрезвычайно внимательный слушатель мог различить в его голосе нотки искренней мольбы.       — Меня зовут Вайз, — только он, казалось, никого и ничего не слышал.       — Ага… Вайз, — чуть хрипя, отозвался Лайтер.       Чужое имя приятно растекалось во рту и теплом обволакивало язык. Вот бы…       Лайтер усмехнулся:       — Я помню, как тебя зовут. Не принимай всё, что я говорю, близко к сердцу, у меня и в мыслях не было тебя обидеть.       Он по привычке потянулся за сигаретой, и вспыхнувший огонëк разрезал ночную темноту, до которой не добрались полуслепые огни мерцающих ламп. Даже если прокси попросит его не дымить в лицо, Лайтер лишь усмехнëтся — неужели за целый день он не заслужил победной сигареты? Ах да, не «прокси». Вайз.       Однако Вайз сделал шаг ему навстречу, наконец поднял глаза и взглянул исподлобья. Забавная и довольно милая смесь негодования, радости и волнения смешались на чужом лице похлеще любого коктейля Бëрнис. Таким и отравиться было раз плюнуть, но каким, должно быть, сладким он был на вкус…       Предавшись на мгновение странным мечтам и прикрыв глаза, он и не заметил, как ладонь Вайза угодила ему в плечо. Толчок был совсем слабым, скорее, чтобы показать намерение, нежели и в самом деле сделать больно; вот только едва державшийся на ногах Лайтер до сих пор ощущал любой удар в сто раз сильнее. Сжав сигарету зубами, он отшатнулся и не позволил себе зашипеть, лишь поднял извиняющийся взгляд на Вайза.       — Боже, Лайтер! — только и воскликнул Вайз, тут же бросаясь к нему. — Извини!       «Да что у него вообще на уме!» — в сердцах воскликнул Лайтер, не в силах злиться по-настоящему. Три дня на Объездной меняли даже кого-то вроде Вайза? Забавно.       Тот лепетал без умолку малосвязное:       — Я не хотел сделать больно… Я только… Ты…       — Совсем не больно, — бессовестно солгал Лайтер. — Не говори ничего, я знаю, что заслужил. Обещаю больше не делать таких глупостей… при тебе.       Он почти физически почувствовал, как Вайз сдержался от ещё одного толчка в плечо в ответ на последнее замечание. С губ слетел тихий смешок.       Но это было правдой: он заслужил злость Вайза, даже такую, слишком несерьëзную и больше воспитательную. Ему не стоило лезть в логово другой банды в одиночку, но у него не было выбора. Ему не стоило взваливать всё на себя, но у него не было выбора. Ему не стоило мечтать о намëке на снисхождение в чужих блестящих глазах, но у него… Прежде чем закончить мысль, Лайтер обнаружил, что чужая рука вцепилась в красный шарф, а её симпатичный владелец не спешил разрывать их близость.       — У Дней расчëтов ведь ещё осталось несколько часов, верно? — странным тоном спросил Вайз.       — Я не буду с тобой ни драться, ни пить, — Лайтер усмехнулся, стоило разгадать ход чужих мыслей. — И совсем не держу обиды.       — Честно?       И в ответ на это совершенно невинное «честно?» в его голове зародилась идея. Ужасная идея. Но если судьба позволит ему воплотить её в жизнь, что же, он не сможет устоять перед таким шансом.       — Разве что… немного.       Глаза Вайза на мгновение расширились в ужасе, однако он быстро смекнул, что Лайтер несерьëзен. Что же, мальчишка не был таким уж наивным. Может, он просто боялся пугающей внешности Лайтера больше, чем его слов.       — Чем же я мог тебя обидеть? — совсем другим, деловым тоном осведомился Вайз. Рука его, осознанно или нет, по-прежнему сжимала красный шарф.       Лайтер вытащил сигарету изо рта и точным попаданием отправил её в некоторое подобие мусорки, оставшейся после праздника. В ответ на реакцию Вайза, голос Лайтера сделался чуть насмешливым, но в то же время очень мягким. Они просто шутили сейчас, что в этом было такого?       — Ты так ни разу и не принял моë приглашение остаться на ночь.       — Лайтер, я…

*

      — Лайтер…       Его прерывистый вздох утонул в чужих настойчивых губах.       Прижатый к стене Вайз наощупь шëлкнул выключателем, и крошечная лампочка тут же осветила тот неприглядный склад, который первым попался им под руку.       — Не надо, — очень настойчиво шепнул Лайтер, рефлекторно зажмурившись.       Его рука накрыла руку Вайза и опустила выключатель. Их снова окутала темнота, возвращая ощущение, что никто и никогда не узнает, чем они тут занимались. Может, и ничем криминальным. Но ведь дело было в восприятии.       А может, ему нужно было извиниться перед Вайзом. За то, что так бесцеремонно целовал; за то, что практически затащил в первое попавшееся безлюдное место (подальше от беспокойного взгляда сестры); за то, что смел просить остаться рядом; за то, что… похоже, влюбился, чëрт возьми!       Однако мягкие, немного неловкие, но бесконечно сладкие поцелуи Вайза будто бы старались убедить, что извиняться было не за что.       Чужая рука коснулась щеки, а кончики пальцев задели дужку очков. Всё равно вокруг было темно — Лайтер рывком убрал очки на макушку и вновь прильнул к желанным губам. Он едва стоял на ногах, и разум его помутился от событий бесконечного дня. Всё и правда заканчивалось… вот так? Вайзом в его руках? Тëплым, мягким, уютным Вайзом. Лайтер наваливался почти всем весом то ли на него, то ли просто на попавшуюся под руку стену — колени подкашивались. Он чувствовал, как Вайз поддерживал его под руки, но не мог заставить себя оторваться от поцелуев.       Потому что когда День расчëтов закончится, Вайз уедет от него на свою Шестую. А может, и ещё раньше, стоит Лайтеру отпустить его хотя бы в мыслях. Он не мог.       Не сейчас.       Пожалуйста, ещё немного.       — Вайз-з-з…       Лайтер и не думал, что его будет так трясти, словно после боя на ринге. Сердце колотилось и подступало к горлу. Господи, ему нужно было взять себя в руки.       Но вместо бессмысленных избитых фраз, не способных принести дрожащей душе Лайтера покой, Вайз снова его поцеловал. И каждый новый их поцелуй был медленнее и неторопливее, чем предыдущий.       Лайтер осторожно распахнул глаза. В свете, что пробивался через маленькое окошко с улицы, он смог рассмотреть раскрасневшееся, перевозбуждëнное лицо Вайза так близко, что должно было быть больно. Но глаза не болели, хотя очки были заправлены в волосы, и голова не гудела — значит, он не сможет оправдываться перед собой за этот своевольный поступок.       Сам не зная, зачем, Лайтер заплетающимся языком произнëс:       — Сестра, наверное, совсем тебя заждалась.       Вайз мигом стал чуть собраннее:       — Да, сегодня мне нужно уезжать, и я правда не смогу остаться.       Прежде, чем Лайтер успел расстроиться из-за внезапно взволновавшей его неизбежной действительности, Вайз не глядя нашëл его руку и переплëл их пальцы:       — Приезжай ко мне на Шестую, — склонив голову на бок, он выглядел даже игривее. — Как я вижу, нам о многом нужно поговорить.       — В твой видеопрокат? — недоверчиво переспросил Лайтер.       — Ага. В видеопрокат.       Лайтер почувствовал, как его тянули за руку. Чужие идеи добирались до него с неприличным опозданием.       — Я приеду. Завтра.       — Приезжай, — вновь кивнул Вайз. Даже по тону голоса было слышно, как он улыбался, и добавил заметно тише: — Если захочешь, останешься на ночь.       Лайтер не вскочил на байк в следующую минуту и не помчался за фургоном только потому, что по-прежнему отчаянно плохо стоял на ногах. На ходу постукивая оборудованием в багажнике, фургон прокси скрылся в безлунной ночи на Объездной. Кто-то из «Сынов Калидона» отправился проводить дорогих гостей, а сам Лайтер так и смотрел им вслед несколько минут, привалившись к стене и зажав в зубах сигарету, даже не замечая, что не поджëг еë. Вайз был прав: похоже, им о многом предстояло поговорить. Хотя, если честно, Лайтера беспокоило лишь два вопроса: «Почему Вайз так охотно отвечал на его поцелуи?» и «Что из этого выйдет?».