Моё имя

— Привет. — Антону было неловко. Вранье не входило в список его любимых хобби, и не то чтобы он развивал этот навык по выходным. Кроме имени парня он не знал ничего, а ведь Эд переписывался с ним целую неделю… Уши горели от неловкости. — Арсений, очень рад увидеть тебя наконец-то, — несколько скомканной пробормотал Антон. И он действительно был рад. Арсений был неприлично красив, ну, по его мнению. В чем была проблема Скруджи, Антон отказывался понимать. Обычно внимание таких парней Антону не перепадало, так что оставалось лишь благодарить судьбу за такой подарок. — А в переписке ты вел себя наглее, — обескураженно улыбнулся Арсений и сразу покраснел. — Прости, я не имел в виду, что сейчас ты какой-то не такой, просто не ожидал. — Нет, ничего, я… эм, ну, в общем… — Черт, времени продумать легенду не было. — Это прикол. Если тебя не отпугнула наша переписка, то значит… — Проверку прошел? — Да, наверное, что-то в этом роде. Это эксперимент такой…социальный типа. ***** Антон был хорошим другом и вообще легким на подъем человеком. Его всегда было легко развести на приколы, походы куда-нибудь, и вообще он был за любой движ, кроме голодовки. И вот настал момент, когда жизнь ебанула его этим в лицо. Как справляться с ситуацией, представления не было никакого. — Дядь, погнали со мной, я там с чуваком одним из анонимки хочу пересечься, хочу твое ебало показать, чтобы, если он маньячила, то понял, шо я мимо кассы иду. А начиналось все с очень благородного желания не дать другу закончить жизнь где-нибудь под ближайшим кустом. И вот стоят они недалеко от кафе, где должна была состояться встреча, Эд высматривает футболку с Риком и Морти, а Антон жесточайше залипает на парня в той же самой кафешке, который сидит у окна и пьет что-то из высокого стакана. Был бы он смелее, подошел бы к нему, сплавив Эда его новому знакомому, но его стратегия на сегодня и всегда по жизни — ссать и пялиться, пялиться и ссать. Такие красивые парни обычно вызывали у него такой сильный внутренний трепет, что подойти к ним первым он мог только в случае… — О, это он! Дядь, а ты чего молчишь, что нашел его? — толкает его Эд в плечо. Несколько растерянный, Антон смотрит на друга и понимает, что теперь точно не подойдет ни к какому прекрасному незнакомцу в кафе. — Еба, дядь… Слухай, ну чет… Не знаю, не мое, наверное. Какой-то он шибко тощий, и я так больше блондинов полюбляю, ты ж в курсе. — И че теперь? Напишешь, что прости-прощай, не срослось по планам? Говно идея, если что. — Та сам знаю, дядь. О! — хлопнул тот руками. — Дядь, иди ты, побалакай там за меня. Возьми вот только цепь, мы договорились, что я себе нацеплю куда-нибудь ее, — и ловко прицепил ему ее на джинсы. Согласие Антона тут явно никому нахуйне сдалось. — Ты дебил? Я его впервые вижу, я о чем с ним говорить буду, ты ебобо? — Та дядь, минуты две он точно еще посидит, а я тебе быстро ща основное расскажу, и ты погонишь. Ну или смываемся, и я его заблокаю, пока не поздно, ты как? Ну вот это было бы по-гондонски, Антон всегда такое осуждал. — А просто по-дружески ты не можешь с ним пообщаться? Сразу сказать, что не екнуло, не прокатило? Скепсиса Шастуну в голосе не хватало. Шанс подойти к красавчику и быть отшитым не с первых же секунд выпадал не так часто. Хотя план был — говно. …В случае дичайшей необходимости мог Антон подойти первым и не умереть от панической атаки. Вот и сейчас. Подошел и не умер. Миссия выполнена. Подстава была обнаружена только потом. И проблема была не в том, что Арсений оказался некрасивым, неприятным, что общаться с ним не хотелось. Как раз обратное и вызывало у него панику, ведь с каждым днем продолжающегося общения он вляпывался в него все больше и больше. Недостаток информации помог восполнить Эд, не по-джентльменски (но по-дружески!), скинув их переписку, но вот то, что именно им ему приходилось быть для Арсения, было неприятно и раздражающе. После первой их встречи прошла неделя, и Арсений стал намекать на еще одну. Скидывал прикольные места (Ты когда-нибудь думал, как живут слепые? Меня в дрожь бросает, когда пытаюсь представить жизнь совсем без зрения. Смотри, а вот есть место, где можно ненадолго окунуться в их реальность…), делился фотками с прогулок (…а вот просто идеальное место для какого-нибудь выходного дня…), рассказывал о том, как забывается на работе несколько раз в день (Я тебе говорил уже, что не вывожу вообще эту неделю? На работе завал, на выходных точно нужно развеяться…). А Антон не то чтобы совсем тупой, но вынужден прикидываться. Потому что предстоящая встреча ничего кроме спиртного дыхания, дрожащих коленей и потных в ×2 ладошек не вызывала. Ну еще и розовый туман в голове. И что-то вроде температурного бреда, рисующего их с Арсением за ручку прогуливающихся по парку. Ну и тоскливо-влюбленное выражение лица, которое выражало скорее дегенеративность его тупого мозга, согласившегося на эту авантюру, чем наличие просветленного ума. Избегать Арсения вечность и не хотелось, и не моглось. И вот почему. Суббота. 9 утра. Тишина. Сверчки не стрекочут, и хер с ними, со сверчками. Нечего им в квартире вообще делать, еще чего придумали. Антону так-то вообще на них плевать, он спит. Крепко. Но недолго. Минутная стрелка валялась бы в обмороке, не выдержав накала страстей, которые начались ровно в 09:01. Истерический визг звонка не дал Антону и шанса. Пришлось, правда, полежать под божественные трели еще немного, чтобы хоть чуток успокоить испуг от такого резкого пробуждения, но вставать все равно пришлось. И вот, притопав лениво к двери, его постиг еще один приступ паники, когда на пороге он увидел Арсения. — Эд! Это ты, вот это совпадение! — Арс? Ты это… Ты что тут делаешь? Ты как вообще узнал, где я живу? — А я не узнавал, я просто твой сосед новый! Я въехал вчера вечером и вот решил познакомиться с соседями! — В 9 утра? — Я проснулся, людей на улице куча, я подумал, что можно уже, что все проснулись! О… — его лицо внезапно стало очень виноватым. — А ты спал, да? Черт, прости, пожалуйста… Иди досыпать, давай потом спишемся, прости-прости… — Да нет, я не усну уже, — вздохнул тот немного печально и затянул Арсения за рукав в квартиру. — Проходи на кухню, чай попьем. Я ток оденусь, умоюсь. А ты там шебурши, если хочешь, чувствуй себя как дома. И вот после этого не моглось Арсения игнорировать. Они и развеялись в баре буквально в этот же день, заодно обмыв переезд Арсения, и в «Мир на ощупь» сходили, и в парке погуляли. Не оставил, короче, Арс Антону ни крохотного шансика не влюбиться в него, не упасть в их общение, в него. Порой хотелось его сжать сильно-сильно, чтобы тот только мило пищать мог, как котеночек из Тик тока. Сожрать, как самую вкусную шавуху. Затащить на кровать и никогда больше не выпускать. Арсений явно его мысли разделял. И все было прекрасно, кроме того, что Эд — долбоеб, который подставил его и теперь любая попытка отношений с Арсением была обречена на провал. Ну не заслуживает тот постоянного вранья. Не заслуживает парня-долбоящера. Не заслуживает слитой переписки (пусть там и не было ничего такого!). Арсений — он же… Эх, Арсений… ****** — Дядь, ты ебу дал, чи шо, я не пойму? Ты шо, еще пудришь пацану мозок? — Для Эда же проблемы не существовало совершенно. В его представлении мира Антон должен был все Арсению рассказать в тот же вечер и продолжить миленько ворковать. И что-то было в этой мысли правильное. Жаль только он сам до нее не допер тогда. Наверное, можно попробовать списать это все на состояние аффекта. — Ты нахуй вообще решил меня в это все втянуть? — Та ты ж зенки пялил свои на него все время пока мы стояли. Я и подумал, что будет забавно. Не думал только, что ты такой баклан, дядь. Ты б хоть меня спросил, дядя Эдя тебя шо, кидал когда-нить? Дядя Эдя тебе по башке бы ввалил и ты бы сразу просветлел. — Та завали, дядя Эдя — пинает его Шаст под столом. — дядя Педя блять. — Та ради Бога, тока шо ты, когда скажешь? Вы два месяца тусуетесь уже. Я тебя, канеш, прикрываю, но ты ебу то совсем не давай. Я ж бачу, шо у тебя уже из ушей льется и мозоли́ на руках сдроченые все. — Долбач, ухххх, говноед блять — снова пинает его в ответ Шаст. Ну а Эду похуй. Он гадость сказал, он может быть свободен. Но так то он, конечно, был прав. Кроме того, что сердце активно требовало открыть свои чувства предмету воздыхания, хуй хотел примерно того же самого. Не было ни дня, чтобы Антон не подрочил на него. Ему не надо было даже ничего представлять. Недавно ему хватило остаточного запаха от парфюма в ванной. Он был жалок и признавал это весьма смиренно. ****** Так они просуществовали еще месяц, за который Антон словил на себе целый спектор недоуменных взглядов от Арсения и тыщу пинков вкупе с непрекращающимся стебом от Эда, которого пришлось представить однажды своим именем. Это, кстати, тоже стало выбешивать. Каждый раз слышать, как Арсений обращается к нему «Эд» «Эдюнь», в некоторые моменты произнося это с особым придыханием и трепетом, было невыносимо. Хорошо хоть тот чаще называл его Шастом. Хотя бы фамилию свою ему хватило мозгов назвать. Арсений же с каждой встречей уходил все грустнее и грустнее и, когда тот впервые за все три месяца отказался с ним куда-то идти, отделавшись какой-то несостоятельной хуйней, Антон понял, что пора это все прекращать. ****** — Арсюх, давай пиццу поедим? — Антон стоял на лестничной площадке с двумя коробками ароматнейшей пеперони. Только вот от нервов это скорее вызывало тошноту, чем желание поскорее ее съесть. Дверь ему не открыли, так что приходилось говорить так. — Эд, я же говорил уже, у меня голова болит, я чет не настроен сегодня, прости. Давай завтра или потом когда-нибудь? — Голос Арсения был грустным и не вкусным. Антону не нравилось. Точнее нравилось, голос Арса ему всегда нравился, в любых интонациях, но… ну вы поняли. — Да это от голода, сто пудов. Я твою любимую взял, ну. Ты на работе же совсем не жрал на этой неделе, сам же мне ныл. Давай, Арс. Навернем, посмотрим сопли какие-нибудь. Или Друзей. — Последнее предложение, видимо, склонило чашу весов на сторону Антона и дверь открылась. Арсений выглядел замучено, смотрел на него хмуро и немного зло. Дверью хлопнул тоже зло, когда он зашел. Как не пнул его только. Какая выдержка у человека, мамочки. — Посмотрим серию или две и ты свалишь к себе, понял? — Он агрессивно выдернул у него из рук коробки, пока Антон разувался и быстро пошел на кухню, не дожидаясь ответа. — Арс, ну что такое? — несчастно протянул Антон, когда они разделались с первой коробкой. Всю серию Арсений сидел, как каменный. Не смеялся, не улыбался, не комментировал. Сидел, прижавшись к подлокотнику кресла и положив между ними подушку. Короче, показывал, что ему, Шастуну, тут совершенно не рады. — Чем я тебя обидел? Я же буквально ничего не сделал, только вчера все хорошо было! — Вот именно, Эд! — прикрикнул на него Попов. — Ты буквально, БУКВАЛЬНО не делаешь НИЧЕГО! Мы знакомы уже три месяца, ты морочишь мне голову уже столько времени! Взгляды свои кидаешь, подарки даришь, еду мне заказываешь. Я думал… думал это все что-то значит! — Попов проговорил это все будто на одном дыхании и повернул, наконец-то, в его сторону голову, перестав прятать взгляд где-то в окне. Только теперь взгляд захотелось спрятать Шасту, но он — кремень. Он — глыба. Он — долбоеб. — Я думал, что ты просто вот такой. Что тебе время нужно. А вчера ты… — от количества эмоций дыхание у Арсения перехватило, а руки начали подрагивать — А что я?.. — А Антон — долбоеб, не забываем этот ключевой момент истории. — Ты начал чуть ли не сватать меня нашему соседу, Эд! — окончательно взорвался Арсений. Никто не забыл, что Антон — долбоеб? Так вооооот... ****** Стояли они вчера с Арсом у подъезда, курили. Ну, Антон курил. Арсений так, рядом стоял, хоть и не любит запах сигарет. Зато общаться ему с Антоном (Эдом!) нравится. Разговаривали спокойно, Арсений красивый тогда был в как-то по-особенному, улыбался так радостно, рассказывал что-то интересное с работы и так шло ему его новое пальто. Антон не мог им не любоваться. Он мог только задыхаться от восхищения и прятать это все в сигаретном дыму. И думать, что Арсения невозможно не любить. Что у того обязательно должен быть человек, который его обожает, боготворит. Делает счастливым. И что-то вот на этой мысли стало так грустно, что он сам не может быть этим человеком. Потому что он пиздабол и мудила, который обманывает Попова с самого начала.А таким не место рядом с Арсениями. — Слушай, Арсюх, а ты, ну, не в отношениях же, да? — осторожно спросил он, когда они оба замолчали. Попов встрепенулся и посмотрел на него огромными глазами, полными нарастающего волнения. На губах появилась несмелая улыбка. — Нууууу… Пока да, без. — тихо ответил он, начав теребить рукав пальто. — А ты, ну… — Шаст немного запнулся. Говорить на эту тему было очень ссыково и он не отрывал взгляда от асфальта. — Хотел бы вообще с кем-нибудь встречаться? — Очень! — громко и нервно выдохнул тот, все так же не отрывая горящего, полного надежды взгляда от Шастуна. Который тот не видел, так как пялился под ноги себе. — Очень хотел бы, Шаст. — Так давай найдем, может, тебе кого-то? А то че ты, как дурак — пробормотал тот и заткнул себе быстро рот новой сигаретой, глядя исключительно на зажигалку. — Что, прости?.. — Да вот, хотя бы, смотри, Захарьин идет, ты ему явно нравишься, замечал? — Антон Захарьин был отдельным кадром, который недавно появился на их же лестничной площадке и действительно сох по Арсению, что не оставалось незамеченным обоими мужчинами. Он был хорошим парнем и смотрел на Арсения, как на картину в музее, с восхищением, восторгом даже. Тот явно сможет окутать Попова любовью, как тот и заслуживает. И явно не будет ему пиздеть несколько месяцев просто так, потому что уебан. — Антох, привет! — О, пацаны, здоров! — пожал он им руки радостно. — Не против, если тоже тут с вами покурю? — Канеш, не спрашивай даже. Кстати, ты смотри какое Арс себе купил пальто новое! — Антон быстро перешел к делу, не замечая, что Арсений, на которого он поспешил сместить фокус внимания Захарьина, несколько посерел в лице и смотрел пустым взглядом куда-то в пространство. Услышав свое имя, он попытался натянуть улыбку, но получилось несколько дергано. Тем временем, Шастун продолжал нахваливать его, стараясь смотреть исключительно на Захарьина, который, наоборот, от Попова не отрывал взгляда. — Ладно, мужики, вы наверное докуривайте, а я пойду, заебался я чет тут с вами торчать — впервые за все это время подал Попов голос и быстро свалил, даже не пожав никому руку. Шастун, кажется, слышал треск, с которым трескалось его сердце от понимания, что он обидел человека, который ему так сильно дорог. Может, так и лучше будет. Помним, да? Шастун — долбоеб. ****** — Я стоял там, как обоссаный, Шастун! — кричал на него Арсений, вскочив с дивана и метаясь перед ним из стороны в сторону. — Ты начал спрашивать про отношения, хочу ли я… И я думал, думал… что ты решился! Что вот наконец-то, три месяца спустя намеков, тупежа твоего, избегания этой темы, мы наконец-то поговорим, кто мы друг другу! Но ты… — Он резко упал на место, где сидел до этого и спрятал лицо в ладонях, согнувшись и мыча отчаянно в колени. — Арс… — несчастно и тихо пробубнил Антон — Я же ничего такого… Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, ты ведь сам сказал, что хочешь, а Захарьин вроде неплохой мужик… — А тебе не кажется, что это, блять, не твое дело? — язвительно и зло отозвался на это Попов и был абсолютно прав. — Я тебе не портовая шлюха, а ты не мой сутенер, чтобы меня расписывать, как перед продажей! — Блять, Арс, я еблан. — Антон был готов провалиться под землю. В моменте он не контролировал свою речь. Все восхищение, которое копилось эти три месяца, давило на него вчера и он скорее просто приоткрыл шторку, за которой скрывал его у себя в башке, чем что-то кому-то рассказывал. И не уследил, что со стороны это все выглядело, конечно, максимально хуево. — Я… прости. Это не мое дело. Я не должен был. Можешь никогда больше не открывать мне дверь, я пойму. — Совсем сник он. Помолчали. Арсений вышел на балкон подышать прохладным воздухом. Спустя пару минут, не выдержав напряжения, Шастун вышел следом. Зацепился взглядом за новенькую пачку сигарет с зажигалкой, которые лежали в новенькой пепельнице, купленные явно для него, и больно укусил себя за язык, чтобы не заскулить тоскливо и позорно. — Да плевать мне, что ты там наговорил ему — глухо заговорил Арсений, облокотившись на подоконник и смотря на машины во дворе. — просто я думал, что ТЕБЕ есть до меня дело. Было неприятно ошибиться. — Но мне есть… — Да, как другу. Ты хороший друг, Шаст. Только я думал, — сорвался он на шепот — что ты ухаживал за мной все эти три месяца. Сердце колотилось где-то в горле, ушах, но явно не на положенном ему месте. — Я…я…я нет. Ну, почти нет. Но я очень хотел бы, чтобы да. — робко ответил он, поборов желание отмолчаться. Надо было заканчивать этот водоворот стекла, иначе Арсений просто исчезнет из его жизни, а не просто останется в ней другом. А к этому Антон был не готов совершенно. — Ты издеваешься надо мной! — закричал Арсений резко, ударив рукой по подоконнику. — Ты что думаешь, я железный?! Я тебе блять кто, робот, чтобы меня по качелям ебучим туда-сюда катать? Гандон блять! Пошел вон блять, видеть тебя не хочу! — Арсений схватил его за рукав и потащил к выходу. Но в гостиной Антон резко потянул его на себя и вжал в себя спиной, обхватив руками вырывающегося мужчину. — Отпусти, козел, и проваливай! — Дай мне сказать — бубнел Шастун ему в плечо, все так же не давая вырваться. Наконец, Попов успокоился и замер. Постояли молча. — Ладно. Меня отпустило. — Точно? — Да. Давай по бокалу вина выпьем и продолжим? Через десять минут Арсения отпустило еще больше. Он расслабился, немного разрумянился, даже подсел к Шастуну немного ближе. И смотрел уже не зло, а просто устало и чуток загнано. — Эд, я совсем не понимаю ничего. — Шастун шумно вздохнул, помял подушку, постучал пальцами по колену и схватил Попова за руку. Вид мурашек, которые появились от его касаний, заставил улыбнуться. — Арс, ты очень, очень сильно мне нравишься. Мне иногда дышать рядом трудно, столько эмоций ты у меня вызываешь. Я только и могу, что сидеть, как дятел, с открытым ртом и восхищаться твоим умом, красотой, всем, что ты делаешь. Я мечтаю о том, чтобы оказаться у тебя в голове, посмотреть на эту прекрасную, непонятную вселенную. Больше всего я бы хотел предложить тебе быть вместе, всегда держать тебя за руку, целовать при встрече и на прощание… Я ужасно в тебя влюблен. Ужасно. — Эд, ты… — имя лучшего друга резануло по ушам в этот раз так, как никогда до этого — ну ты зачем такие слова говоришь, я же сейчас плакать буду, ну Эээээд. Зачем тогда эти качели ебаные? Что это за извращение вчера было? — Потому что я не Эд. — с каменным лицом ответил Шастун, пялясь пустым взглядом в стену. — Что? — Что? Помолчали. — Ах ты козел! Это дружок твой, да? Лысый, с татухами, пирсингом и дебильными фразочками своими! Антон! — Я за него. — Ну конечно — закатывает глаза и пинает по коленке. — Я мог бы и догадаться. Вы меня обманули! Что это было, спор? Как успешнее наебать наивного дурака из чат-рулетки? Ты же не такой, я же знаю, Шастун! Я не верю, что ты бы стал над кем-то зло шутить, это все твой дружок-долбаеб! — от этих слов на душе стало тепло. Арсений не сомневался в нем. Верил в него. Чем дальше в лес, тем более розовым желе становился Антон, несмотря на ситуацию. — Что это было тогда несколько месяцев, признавайся! Что это было вчера ты мне так и не ответил! — Да ну какая уже разница… — И правда. Ладно, собирайся, Шастун, — это хоть твоя фамилия? Ну хоть тут не соврал. Собирайся и выметайся, козел! — Я не пойду! — он вцепился в диванную подушку и вжался в диван — Ты меня не выгонишь! — Еще как выгоню! Ты меня обманывал несколько недель! Ты вчера меня на такой горке прокатил, я думал, что ласты склею от количества эмоций! Мне нахуй такое надо? — Ты больше не хочешь меня видеть, да? — сразу сник Антон. — А разве должен хотеть? — И тебе совсем не интересно почему так вышло? — Нет! — неожиданно сильно дергает его на себя, так что Антону приходится в него вцепиться, чем тот пользуется и снова захватывает в крепкие объятия. — Пусти! — Если это последний шанс тебя обнять, то я не собираюсь его проебывать. Я понимаю тебя, да. Это было ужасно с моей стороны. Я должен был сразу сказать. И вчера я повел себя, как тварь… — бурчит тот в темноволосую макушку. Арсений замирает, уткнувшись носом в плечо и вдыхая смесь естественного аромата, немного стирального порошка и почти выветрившегося парфюма. Сердце сладко екало, получив, наконец, признание, на которое так надеялось. Хоть и дополненное элементами психологической драмы. Он не злился почти уже. Но сдаваться и прощать просто так, растаяв от объятий? Ага, конечно, дважды. Догонит и еще раз простит! — Дай мне хотя бы до конца уже все рассказать, а потом я уйду, если ты посчитаешь, что это все слишком для тебя. — грустно бубнит тот, все так же прижимаясь к макушке щекой — Но не обещаю, что отстану. Я влюблен в тебя, и ты сам дал понять, что тебе на это не все равно. — Вот ты рыба-прилипала. А я не люблю рыбу! Так что все, иди отсюда! Вот твои кроссовки, вали! — выпихивает его из квартиры Арсений прямо босиком, кидая обувь вдогонку — И без цветов не возвращайся, обманщик! — Ах ты коза-коза, Арсений! — От сердца мгновенно отлегло. Антон быстро чмокает в нос явно успокоившегося и более позитивно настроенного Попова и неспешно пятится спиной к лифту. — Иди давай, козел — бурчит тот и закрывает дверь. ****** — Цветы замечательные. — Ты все равно лучше. — Какой ты сладкий, у меня так диабет разовьётся. Рассказывай давай лучше. Но Антон не спешил говорить. Он спешил Арсения обнять и прижать к себе ласково. Спешил звонко чмокнуть в лоб и затискать до писка. — Да нечего особо рассказывать — неловко начал он, когда Арсений смог его оторвать от себя и они сели на диван наконец-то. — Эд застремался идти один, позвал меня. Типа, если ты маньяк, то его бы не тронул, так как было бы легко тебя вычислить. — Да-да, я помню. «Арсюх, там мой корефан со мной будет, но он не стремный, ты шо, поздоровкаетесь та и пойдет он.» — Ну да… А я, ну, пялился на тебя через окно в кафе, пока мы стояли и он высматривал тебя. Ну, стоим мы, короче, и тут он видит тебя, по футболке же узнал. Ну он срастил и вот решил побыть купидоном, наверное. Ну ударила ему, короче, придурь в башку и он на меня цепочку нацепил да и пихнул к тебе. — А ты, как хороший друг, взял огонь на себя, конечно. Благородно. — Я даже не спорил особо с ним. Ты был такой красивый. Переживал, трубочку несчастную всю измучил, румяный такой сидел, трогательный. Я не понял сразу, что Это с тобой должен был встретиться и сначала расстроился, а потом меня как пришибло. Я потом только узнал, что в его представлении я должен был тебе в тот же вечер все рассказать. — Ну вид у тебя и правда был… — Козел. — смешливо тянет Шаст и легонько щипается. — Ну я понял. Эд — долбоящер, план — говно, осуждаю. — Я сам нас осуждаю. — Почему раньше нельзя было сказать? Я думал ты за мной ухаживаешь, что тебе нужно время просто. Думал, что привиделось мне все, что выдумал симпатию. Потом думал, что ты просто тупой. А вчера я… — Прости. — жмурится Шаст пристыженно и снова прижимает его к себе. — Хотел, чтобы ты счастлив был. Подумал, что ты точно должен быть окутан самыми светлыми чувствами, самым хорошим отношением. Загнался, что мы не можем быть вместе, потому что я пиздабол. И правду рассказать не мог, потому что ссал, и встречаться предложить тоже не мог, чтобы не тянуть пиздеж в отношения. Я ведь не тупой и не слепой, Арс. — тоскливо совсем тянет — Я ведь видел, что нравлюсь тебе. Что ты и не против был бы… — Тебя послушать, так ты самый несчастный. — отвечает Арс въедливо — Тоже мне, пиздострадания тут устроил на ровном месте. Сразу бы сказал, ничего не поменялось бы. — Нет? — Нет. Мне понравилось наше свидание, я был счастлив, что в реальности ты оказался совсем другим, не таким, как в переписке. Конечно, ведь я переписывался не с тобой. Я и пошел то просто из любопытства. Ты целовать меня вообще планируешь, братан? Или еще три месяца попиздим? — поднимает тот голову и смотрит прямо в глаза. Планирует. Конечно, планирует. Всегда, всю жизнь, при любых обстоятельствах и в любую погоду.