От внешнего к внутреннему

— Привет, мам. Удобно говорить? — Ало, Мишутка, слушаю тебя. - на том конце были слышны разные звуки. Мама Миши работала в культурном центре для детей. — Ты только не переживай, ладно? — Что стряслось? - женщина конечно же заволновалась. — Мы выступили, все хорошо. Только я сейчас в травмпункт еду, на скорой. Но все хорошо! — Миша... — Да просто ногу подвернул неудачно. Упал. С лестницы. — Как с лестницы?! Тебя в девятку везут? Я приеду. — Ты погоди, может ничего серьезного. А оказалось серьёзно. Трещина в большеберцовой кости и сотрясение. Вечером мама приехала к Мише в больницу, заботливо собрав сумку с вещами. — Трещина фигня. Хорошо, что не связки! Заживет и смогу танцевать, я за спорт испугался. У нас как-никак поход через пару месяцев еще запланирован. - успокаивал ее Миша, отвлекая разговорами. — Да какой поход теперь... — Ну сплав точнее! Сидишь, гребёшь, красота же. — Ты, моя красота, как умудрился то? — Да я прошел пролёт почти, просто кто-то зацепил, парни подхватили на лестнице, но я успел приложиться. Ладно хоть пятиклассников не раздавил. Я больше за результаты конкурса переживаю, вот так! - Миша уже сам не понял, кого он отвлекал от травмы, маму или себя. Как умудрился...Что-то из окружающего мира взяло, да дёрнуло. Вмешалось в ход жизни. Быстро, и неприятно. Вспомнился случай в коридоре. Карма... Метод. кабинет недочистил, вот и карму тоже видимо. Мать уехала. На следующий день друг Ромка Тютчев привез конспекты, рассказал как идет конкурс, проклинал того парня с лестницы. Мишка скучал по коту и своей кровати. Последние дни февраля подарили красивый снегопад. Хоть нога была в гипсе, танцевать Мише это не мешало, ну почти. Выйдя в безлюдный коридор больницы после ужина, он смотрел в свое отражение в большом старом окне. Руки плавно двигались, в голове своя мелодия. Снова ипровизация, надо же как-то мысли выкинуть из головы. Лазурные подолы платьев девчонок красиво кружатся, переливаясь, пыль в носу чихать сподвигает, разговор с мамой об эгоизме и том, кому чего не хватает, кроссовки мокрые от раствора, боль в мышцах от тренировки, рыжая охапка волос, оставившая Мишу позади...боль от падения... Миша замер и открыл глаза. Рыжий.. А тот парень с макетом не рыжий был случайно?... Побрел в палату. Комплекции вроде мы одной, точно не младшеклассник он. А вдруг тот же самый, что у столовой? Да нет, что за везение. А вдруг он специально? Отстой...ну и кто тут тупой эгоист? Сам себе придумав ситуацию и додумав, что тот старшеклассник его запомнил и специально задел на лестнице, Миша наделал выводы. Уснуть не получалось, ворочался. Вместо чувства вины, которое с ним ходило последние две недели, пришла обида и злость.

***

— Ой, Юрчик, здравствуй, ты ко мне? - Людмила Михайловна подошла к своему кабинету и начала его открывать. — Вы вроде приглашали в методическом кабинете прибраться. Нашему классу 2 окна поставили, деть себя мне некуда, вот к Вам пришел. — Ты вовремя, мы же так и не расставили все по местам, представляешь... - грустно сказала женщина, проходя в небольшой уютный кабинет. — Потерялся Ваш волонтерчик? — Да там вообще история, вот как раз ходила к его классному руководителю, выяснять, что да как, куда пропал. — И что в итоге? — Дак ты представляешь, какое несчастье, угодил в больницу! То ли перелом у него, сотрясение еще до кучи. А он же в танцевальном коллективе у нас, ну ты видел на той неделе, Аквамарин. Дак оказалось, со сломанной ногой и сотрясением отплясал. Да как отплясал, первое место у них, представляешь! Они же там девчонок еще все поднимали, опускали, как бы без осложнений было... Юра внешнее старался от себя отодвинуть, смотря в него только на одну точку. В ушах от тишины и голоса женщины немного звенело. Воспоминания прокручивались. Укололо опять. Юра как еж, только иголки внутри, сам себя колечет. Дибил. Вещи это просто вещи. Они не ценнее людей. Зачем я так летел. Обойти человека спокойно всего пару секунд надо... — Ну пошли, заценишь работу нашу. Хотя я не особо помогала, всё Миша. Я ему говорю, "давай хоть шторы сниму", а он мне "не надо, Людмила Михайловна, я всё сам, Вы не напрягайтесь". Вот все бы так! Хороший мальчик. Замер. — Никогда его таким не видел... — Мне кажется, я тоже, Юрочка! Мы еще перестановку небольшую сделали, теперь всё по уму. - женщина начала ходить и рассказывать, что где должно лежать, а Юра рассматривал каждую мелочь, будто идя по следам другого человека. Все поверхности блестели, ручки шкафов были вычищены от налипшего от времени налёта, починены расшатанные столы, закручены болты в ручке окна, которая вечно отпадала. А макеты... Какие-то уже стояли на своих новых местах. Те, что стояли не в закрытых шкафах, а на столах, были прежде под слоем пыли, их никто не трогал, считая пропащими, потому что вычистить ее, не повредив, казалось невозможным. Сейчас же они были практически чистыми. Каждый уголок, каждый закуток был чистым. Маленькие таблички с подписями кто и когда их сделал были заменены. Старые давно выгорели, пожелтели и загнулись, а новые же смотрели на Юру ровными буквами. Сколько же терпения на это надо...Я бы сдох наверное если бы просто долго смотрел на все это. Шаг за шагом, подмечая чужой труд, Юра понемногу знакомился с кем-то новым из "внешнего". Расставляя макеты по полкам он нашел свой. Поломанный. Его аккуратно почистили от застывшей субстанции, заклеили отлетевшие уголки и подпись. Отломанные детали мирно лежали рядом в небольшой коробочке. Повертев её в руках, Юра начал перебирать детали, вспоминая как их делал и где какая должна находиться. На дне коробочки виднелся листок. "Я тебя совсем не знаю, но ты большой молодец. Прости меня за испорченный макет, мне правда жаль. Надеюсь, ты продолжишь заниматься тем, что тебе нравится" Говорил тот же почерк, что и на новых табличках у макетов. Захотелось провалиться на том же месте. Юра выдохнул, грустно поморщившись. Когда долго внутри что-то копишь, наступает момент, когда тебя всем этим придавливает. Людмила Михайловна уже ушла, оставив Юру наедине с макетами и его мыслями. Сев на подоконник, прислонившись к прохладному окну, Юра вертел листочек. А что мне нравится? Что мне продолжать делать?