От внешнего к внутреннему

Ноги несли сами. Сердце забыло как биться. Миша облокотился о стену в лестничном пролёте, крепче обнял подушку с одеялом и занырнул в них лицом. Щёки горели. То ли от стыда за всё, что сказал Юра, то ли из-за того, что сам не нашел в себе сил сказать, что думал. Отчего-то почти пьяным себя чувствовал в дикой эйфории. Отчего же? Всё просто. Всё впервые ясно, как небо. Юра чувствовал то же что и он. Еще и столько хорошего наговорил про самого Мишу. Вынырнул из подушки. Медленно пошел в свою комнату, чтоб не спугнуть это чувство. Юра из них двоих самый смелый. Но это не значит, что Мише нечего сказать. Так тяжело было смотреть на тонкие пальцы, между которых плясали алые ленты. Тяжело было слушать и молчать. Миша не хотел, чтоб Юра подумал, что он совсем бесчувственный. Это не так. Мишу рвало и выворачивало внутри, а каждая лента была как для быка красная тряпка. Оглядел верёвочку на шее. Большое алое пятно тугих бантиков украшало треть нитки. Будто Мише вырезали сердце и кровь растеклась по свитеру. Сердце... Что вообще с ним происходит? Почему чувствовать что-то...так странно Чего Миша в себе не сдержал, так это объятий. Но он даже рад. Они очень многое за него сказали. Так было...приятно? Что есть такая возможность, что никто не мешает. Миша тогда приобнял Лизу, которая таже завязала ему ленту. Но те объятия, с Юрой... Миша списал их эмоциональность и крепкость и...длительность на слишком эмоциональный момент. Миша впервые чувствовал. А чувства оказывается еще надо уметь выражать. Миша и этому научится. Решительно подхватил свою сумку с вещами. А пока что...объятия стали первым, что он себе позволил в порыве чувств. Но выскажет ли мысли? Чуть тушевался. Огонь внутри давал сил идти дальше. С ним он не замерзнет даже в космосе. Подъехал большой автобус. Грузили сумки. Сели кто как, всех торопили. Миша смотря в окно думал о том, что его ждет там, дома, когда в его порядок ворвутся новые чувства. Далеко не уехали. Автобус забуксовал. Сидели в ожидании решения водителя и учителей. — Чтож, ребята, технические шоколадки. Автобус застрял, новый за нами приедет через час, предлагаю погулять. Наташ, у вас в запасе игры на свежем воздухе еще имеются? — Конечно, сейчас организуем! Только нагревшись, раздевшись, пришлось закутываться и снова топтать снег. Миша почему-то был солидарен с автобусом. Уезжать не хотелось. Играли сначала на поляне с большими сугробами, все разрумянились, весёлые, мокрые. — Черт, я как-то не подумал, набрал снега в ботинки опять. - отряхаясь сказал Миша. — Наверное скоро уже подъедет автобус, там и отогреештся. - с энтузиазмом сказала Лиза. Играли еще. Подмерзали. — Ребята, соберитесь, есть важные новости! Топчутся в круге. — Автобус, который за нами ехал, тоже застрял по пути. Либо раньше приедет третий автобус, либо тягач к первому. Старайтесь двигаться, ноги не мочить. Миша вздохнул. Учителя между собой обсуждали возможность вернуться на базу. С этим были сложности. — Ребят, а пойдём-те, я вам вид классный покажу! - вырвался из-за снежной ели Женя. Воодушевились, пошли, побежали, на перегонки, кубарем. Как дети...тоже хочу По велению судьбы тут же прилетело. Точнее Миша в сугроб прилетел. Шапку с глаз сдвинул, хмурится в поисках виновника. Рыжие локоны рядом мелькнули. — Догоняй, бегун! Сорвался. Быстро догнал, уронил в снег, шапка у Юры спала. Волосы на сугробе как солнце горели. Помог отряхнуться. Поздно понял, что не стесняясь стряхивает снег с чужих волос, запуская в них пальцы. Опомнился, скорчил рожицу, рванул вперёд. — Я первее! В итоге бежали вдвоем по тонкой тропинке, пытаясь друг друга обогнать, но почти под локти держали друг друга. Смеялись. Добежав до места оба рухнули. — Кто первее? Ну! Женя деловито посмотрел на их руки, вытянутые вперед на снегу. — Ровно, тютелька в тютельку. Победила дружба. Глубоко дышал, наплевав, что заболит горло. Дружба... У Юры с ним дружба. Смаковал мысль. Грела сильнее красного шарфа. Юра на него смотрит, тоже запыхался. Улыбнулись. Помог подняться. Женя всех вывел к краю поляны. Впереди Уральские просторы, за спиной старые снежные ели. Закат румянится, как щёки у парней. Боже, как же красиво Девочки начали фоткать, кто-то бесился, рисовал на снегу. Миша не мог наглядеться. Этот закат на краю ощущался как спертое дыхание и вода, капающая с головы, как поклон после выступления, с прижатым Юрой, как непринужденный танец, как прекрасная огромная лазурная ткань, летающая по залу...как воодушевленный и благодарный взгляд Юры, как объятие с ним... Солнце цвета алых лент на груди Миши, под курткой горело, как Мишино сердце под свитером. У Миши с Юрой...теперь дружба. Таким счастливым Миша себя еще кажется никогда не чувствовал. — Давайте общее фото сделаем! Одобрительно загалдели. Еле как расположились, начали кривляться искренне. Сугробы большие, мягкие. Нога где-то почти полностью утопала. Топтался на месте. Чуть отошел назад, чтоб девчонку пропустить вперед. В пуховиках все шуршат, толкаются. Сильно толкнули, потерял равновесие. Схватиться особо не за что. Быстрый испуг. В левой руке тонкая веточка, правой Юрин локоть ухватил. Повело еще назад, снег слишком мягкий. Кажется, вскрикнул. Падает слишком долго. В лицо снег хлещет, не видно ничего, дышать тоже сложно. Девчонки визжат, далеко уже где-то...почему-то. Замерев в снегу не понял, что болит больше, недавно травмированная нога или правая рука, так сильно стиснувшая ткань. — Это что сейчас было...вообще? - рядом зашуршал сугроб. Яркая макушка, снова без шапки вынырнула. Вся в снежинках красивых. Миша огляделся, оба по грудь в сугробах. Рядом никого, только редкие деревья. — Ребяяяятаааа! Вы живы?! Оглянулся на приглушенный крик. — Это мы вот столько пролетели...? — Видимо. Хотя по ощущениям - телепортировались. Миша почему-то даже не боялся. Посмотрел на Юру. Юра с ним. Рядом. Значит бояться нечего. Расхохотался, Юра обеспокоенно смотрит. — Все хорошо! Скоро поднимемся! - крикнул ребятам, сложив руки у рта в виде рупора. Глазами сошлись. — Да не боись! Мы же вместе. Кстати...прости, что затянул с собой... Юра, кажется, отошел от шока. Тоже рассмеялся. — Давай выбираться. - нашел шапку рядом, наспех отряхнулся и натянул её. Огляделись. Край видимо был совсем рыхлый. Под снегом и не видно было, что он припорошенный. Стена метров 7 отвесная смотрела на них грозно. Миша порадовался, что снег еще мягкий. Они...могли ведь и разбиться. Попытался пошевелиться. Ногу недолеченную пронзила достаточно настойчивая боль. Поджал губы. Юре ни к чему волноваться, постарался не подавать виду. Решили, что слева обойдут стену и по камням заберутся наверх. Юра месил сугробы, идя впереди. Видно было, что руки у него сильные, сам он крепкий. Миша бы сдох первым идти. Тяжело было не нагружать ногу. Боль была почти как после падения на лестнице. Юра заметил что друг остаёт. — Миш, ты как, порядок? Осталось подняться только. Главное быть осторожными, прощупывать ногами, прежде чем вставать. — Я лучше всех. - а сам идет бледный. На бледном лице замерзшие щёки выглядели болезненно. Юра недоверчиво окинул его взглядом и продолжил протаптывать им путь.