От внешнего к внутреннему

Когда Миша ушел, стало будто прохладнее, а может просто рядом с ним Юра и не замечал многих вещей. Наверное этот день Юра мог бы назвать одним из лучших, которые точно запомнятся. Сфокусировавшись на качающихся вдалеке деревьях, прятал за спиной все волнения и кульбиты, которое испытало сердце. Юра начал понимать, что с ним происходит. Да с самого начала понимал, просто не знал, как это назвать и принять. Слишком неравнодушен он был к Мише. Когда это началось? Казалось, с самого начала любое их взаимодействие притягивало Юру к нему ближе. Или же все глубже затягивало в кроличью нору, куда он был и не против падать, потому что так нравилось все новое, что пришло в его жизнь. Только начала закрадываться тревога. А когда я достигну дна? Что будет там? Когда-то же я должен...упасть окончательно. Грустно было проводить аналогию со своими чувствами и Алисой в стране чудес. Потому что в России Юру никаких чудес не ждало. Резко почувствовал тепло рядом, даже слишком близко. На плечо легка крепкая рука и притянула ближе. Юра, выдернутый из своих размышлений, оторопело вскинул глаза, думая, что какое-то чудо все же произошло. Не описать той смеси эмоций, которые он испытал за секунду. Принятие каких-то чувств к Мише, мысль, что он решил как-то сблизиться, с ним?, нереальный переворот всех внутренних органов, по ощущениям, замершее дыхание и ... дикое разочарование в перемешку с нарастающей злостью. — Вова, чего тебе нужно? - сбросил его руку с плеча. — Что, Юрчик, думал, это Миша? Какая же у него мерзкая самодовольная ухмылка. Тот продолжил: — Можешь не отвечать, вижу, какие ты на него взгляды кидаешь...Юра, а Юра, у нас ведь много общего? — Понятия не имею о чем ты говоришь. - сжал кулаки, еле держался. — Миша так тебе доверяет, аж тошно конечно. У меня к тебе предложение есть. Может хватит на него слюни пускать, не думаешь, что нужно брать все в свои руки? Юра вскипел, хотел встать, как Вова с силой схватил его за шею и усадил на место. Склонив его к себе поближе, продолжил полушепотом: — Мне кажется, ему даже нравится играть в эти догонялки, строить из себя невинную овечку. Юр, давай развлечёмся? Я давно думал, что нам не хватает кого-то вроде тебя. Так и вижу, как мы его... Стремительно приближающиеся шаги сопровождались громким шелестом травы и хрустом веток. Миша в пару шагов обогнул бревно, на котором сидели парни. Сверкнув глазами, он всучил Юре термос и пару пакетов с вкусняшками, отодрал Вовину руку с его шеи и взяв второй рукой его за горло швырнул в сторону. Юра не знал, что так широко глаза умеет открывать. Подскочил к нему, но Миша остановил его, уперев ладонь в грудь. — Я сам. - такой холодный непривычный тон был у него, глаза кажется даже потемнели от злости. Юра сложил еду на бревно, но садиться не стал, был на готове если что помочь. Вова откашлялся, потирая горло. — Нормальный, нет? Чуть кадык мне не сломал. Миша присел и с размаха ударил его правым кулаком. Вцепившись в тёмное худи, потянул на себя, заставив смотреть в лицо. — А теперь послушай меня, ты, Вова, больной ублюдок. Больной, потому что не отражаешь, что твоя свобода заканчивается там, где начинается нос другого. Мне не нравится ни играть в догонялки, ни терпеть твое общество, поэтому больше я не позволю тебе продолжать так себя вести по отношению ко мне. - Миша замахнулся для следующего удара, но Вова резко подскочил и налетел на него, желая повалить. Юра не удержался, схватил Вову сзади за кофту и рывком оттащил от Миши. — Юра, пожалуйста, не марай руки. Это мой разговор. Конечно Юра в случае чего его ослушается. Кончики пальцев кололо от тревоги и желания броситься на помощь. Сердце било грудь изнутри, ни на одном ринге или спаринге по боксу он такого не испытывал. Миша бесстрашно наступал. Хотя какое бесстрашно, конечно его самого трясло. Вова на пол головы выше, но чуть худее его. Юра понял, что Миша сейчас делает тот шаг, которого давно боялся, а Юра его страхует. Вова хотел было подойти ближе, как-то вцепиться в шею, чтоб начать говорить что-то очередное мерзкое. Миша извернулся и несколько раз ударил под дых. Глухие удары выбивались из гармонии этого вечера. Миша рвал и метал, не давая Вове сказать ни слова. Повалил его на землю, тот еле пытается отдышаться. — Ты, Вова, больше не подойдешь ни ко мне, ни к другим, понял? Я бью тебя и мне не страшно, что это увидят, пусть все знают, какой ты гнилой отморозок. И я буду бить тебя со всей силы, до посинения каждый раз, когда ты позволишь себе хотябы маленькую шутку или намек на что-то. Ты омерзителен тем, что считаешь себя выше чужих личных границ. Он отпинал его ногами по животу и ребрам, несколько раз заехал кулаком по лицу. Юре стало не по себе. Подойдя к Мише, положил руку ему на плечо. Вова что-то нечленораздельно лепетал, кажется извиняясь. Оказалось, что вся уверенность, которая была в нём абсолютно напускная, а сейчас Миша напугал его до усрачки. — Ты привык быть безнаказанным, такого больше никогда не будет. Я тебе искренне желаю, чтоб твоя судьба посмеялась над тобой также, как ты над другими. Твои выкидоны закончены, усёк? Вова чуть не плача закивал. — Иди, поплачься мамке, и не забудь сказать, что ты насильник и совращаешь малолетних. А надумаешь плести херь, отмывая свое достоинство, то мы уже вдвоем тебя отхуярим. Может тебе понравится играть в догонялки? Вова замотал головой. — Я тебя не прощаю, Вова, так и знай. Ты мог даже не задумываться, как сильно попортил мне моральное здоровье и сколько последствий было у всего, что вы делали с Сашей. И да, если она что-то надумает делать, то ты будешь огребать за двоих. Скройся с глаз. Миша выпрямился и проследил взглядом за хромающей, перекошенной фигурой Вовы, который ушел к реке, видимо умываться. Закрыв глаза он глубоко дышал. Юра, позволив себе наглость, подошел к нему ближе и коснулся чужих пальцев своими. Как сильно его трясет. И какие же пальцы ледяные. Миша наклонил голову и медленно приоткрыл глаза. На улице и правда похолодало, еле заметный пар появлялся от дыхания. — Мне так свободно сейчас...Юр. Юра снова не сдержался, обнял его одной рукой, прижав посильнее, но тут же выпустил из полуобъятий. — Я тобой горжусь. Помолчали, смотря вдаль. Снова показалась лиса. — Миш... — М? — Много ты слышал из его речи? — Нет, конец только, когда он начал нести дичь про догонялки. Но и этого хватило, чтоб я сорвался на него как собака. Не представляю, чего тебе пришлось наслушаться, прости за это. Миша виновато и грустно посмотрел на него. А Юре вроде и приятно, что Миша о нём беспокоится, но по спине тогда ледяной ужас прошел. Вова заметил. Вова всё понял, увидел. Как я смотрю на Мишу, что у меня...есть чувства к Мише. Неужели это так заметно? Стало страшно и гадко. С самого себя. Внутри кольнуло от мысли, что они с Вовой похожи. Юра для Миши станет таким же больным ублюдком, если вдруг он узнает о его чувствах... Нет. Я не Вова. И ничего общего у нас нет. Он считает, что может использовать Мишу как хочет. А для меня он... Тяжело дыша, Юра лихорадочно подбирал ответ, кем же приходится для него Миша. Не заметил, как зашелестев травой к ним подошли. — Что за боевик мы сейчас лицезрели, мальчики? - Владислав сложа руки в его любимом жесте, очень внимательно смотрел на обоих. Пальцы разъединись, когда парни повернулись на голос. Владислав и Виктор обеспокоенно смотрели на них. — Пап, нам нужно поговорить. Юра посмотрел на Мишу, желая придать ему сил в том, чтобы поставить точку на этой теме. Миша ему благодарно улыбнулся. — Пойдем, пап, угощу тебя чаем и печеньем. - Юра аккуратно взял папу под локоть и повел к бревну. Фигуры Миши и Владислава удалялись в поле. — Сам расскажешь или мне спрашивать? - строго начал Виктор. — Ты же помнишь, что если узнают, что ты причастен к драке, то исключат из школы единоборств? — Я бы хотел сказать, что это последнее, о чем я думал. Юра хмуро гремел термосом, наливая чай. Отец сбросил свою строгость и взглянул взволнованно. — Юр...Не помню имя того мальчика, но что вы с ним не поделили? Юра про себя усмехнулся горько. Мишу не поделили. — Не знаю, наверное я могу рассказать. Миша признался мне, что вот уже пару лет Вова и Саша, это старшая девочка из другой семьи, домогались его, постоянно приставая, лапая, отпуская ужаснейшие шутки и даже... - Юра закусил губу. — В общем они давно перешли черту. Папа, кажется, потерял дар речи. Оба перевели взгляд вдаль, думая о том, как же проходит разговор у Миши с отцом. Те сначала просто стояли, потом Миша начал несмело говорить, а после перешел на активную жестикуляцию. Папа притянул его, обнимая, поцеловал в макушку. Постояв так немного, Владислав отстранил сына, убирая его волосы с лица и вытирая слёзы что-то ему говорил. Снова обнявшись, постояли молча. У Юры сердце каждую секунду сжималось так сильно, что хотелось его вырвать. Он смог, он справился. Теперь все будет хорошо. — Сильный поступок. - подал голос отец. — Так ужасает, когда подобное оказывается совсем близко. Никто не защищен от насилия, ни маленькие дети, ни сильные парни и прочие...Юрочка, если что-то случится, не дай бог конечно, ты всегда можешь мне рассказать, договорились? У Юры глаза от переизбытка чувств немного на мокром месте были. Посмотрел на отца, кивнул ему. Тот потрепал его по волосам и за плечо притянул, обнимая. Юра прикрыл глаза, успокаиваясь. — Идут обратно. - сказал отец. Оба встали медленно, в ожидании, что скажет Владислав. У Миши то же выражение лица что у Юры, уставшее, но уже успокоившееся. Молча друг на друга посмотрели. Слов тут не нужно было. Юра протянул ему свежую кружку горячего чая. Миша начал греть о неё руки. Промелькнула мысль, что всегда хочется греть его руки. Нет, они с Вовой разные. От него Миша прячет руки в рукава, а с Юрой тянет вперед, чтоб согреться. — Всё хорошо, Вить, оставим мальчиков. Не переживайте, я поговорю с другими родителями, подберу подходящий момент. Все будет хорошо. Мишунь, я рядом если что. Миша кивнул, даже слабо улыбнулся. Снова они вдвоём, снова сидят на бревне. — Смотри, опять лисичка. Она, кажется, вторую привела, смотри, играют. - тихо сказал Миша, будто может их спугнуть. — У них тоже все хорошо. - подытожил Юра. Неожиданно плечо охватило тепло, а потом лёгкая тяжесть. Боясь спугнуть момент, Юра замер. Миша тихонько положил голову на его плечо и вздохнул. — Я без сил. Пойдём к костру? Холодает. — Давай...так чуть-чуть посидим? Лисы резвились в поле.