От внешнего к внутреннему

Все происходящее можно было бы назвать сном. Остаётся только ждать, когда же настигнет то чувство, будто ты резко упал и неожиданно окунуться обратно в реальность. Но Миша почему-то всё не просыпался. Ночная прохлада обволакивала, заставляя ёжиться и кутаться в кофту, в мозг всё снова помещалось урывками. Шум колёсиков чемоданов, приглушенный гуд дороги, по которой они ехали уже в автобусе до места, где будут жить. Урывки наставлений учителя, долгожданный лязг ключей от номера и наконец мягкая кровать, которая быстро унесла мысли в сон. Громкий стук в дверь неприятно разбудил. Больше бесил только свет из окна, которое было зашторено тонким тюлем. А Миша привык спать в полной темноте. — Всем подъем! Мальчики, через 5 минут приду проверить, что все встали! Через 20 минут идём в столовую! - бойко кричала учительница, может думая, что за дверью её плохо слышно. Но слышно её было ой как хорошо... Повернувшись на бок, посмотрел на Юру, сонно скучковавшегося под одним пододеяльником. Утреннее раздражение незаметно отступило на второй план. Ждал, пока Юра откроет глаза, посмотрит на него. Зачем? Хотелось знать, что Юра испытывает то же, что и он, тоже не хочет вставать и не любит тонкие шторы. Хотелось, чтоб у них было больше общего, даже касательно всякой фигни. Наконец отыскал в приоткрывшихся сонных янтарных глазах основательное желание не вставать с кровати и довольно усмехнувшись, подскочил, чтоб назло его растормошить. — Я чур первый умываться. — Да ёпта...- протянул Лёня, потирая лицо. — Я сейчас обоссусь, пусти, а... Миша решил оценить вид с балкона, пока ждал освобождения ванной комнаты. Одернув ткань прилип к стеклу. Перед ним был хлипкий открытый балкон с шелушащимися перилами и пластиковым столом с парой стульев. С их второго этажа открывался вид на тихую дорогу до столовой, корт и кучу деревьев, почти закрывающих море. Но все же увидев небольшой голубоватый кусочек воды и много раскидистой зелени Миша сильно воодушевился, наконец осознав, что они уже точно на море. Их приключение началось. Чистя зубы пружинил, перекатываясь с пяток на носки. В душе клокотало. И от Юры, и от моря, и от того, что их ждёт. Хотелось всего и поскорее, но особенно хотелось объесться.

***

— Вот это антураж...- Протянул Жека, оглядывая столовую. Пока ребята шли до столовой по улице Миша смог оценить обстановку. Привезли их в старющий пансионат, времён СССР, атмосферу в котором решили поддерживать соответвующую. Поугарав над странными старыми шансонными песнями, ребята всё же похвалили небольшой, но классный шведский стол. — Ну куда столько набрали-то, ребята? Не съедите же и половины. - Взволнованно протянула учительница. — Ирина Дмитриевна, мы в поезде вечно голодные ходили, как тут удержаться. - наигранно ответила Марина. Все переели. Кроме Ирины Дмитриевны и Димы, которые показательно хмыкнув первыми вышли из столовой. — Ну что, через пол часа все выдвигаемся на море! Напоминаю, мы везде передвигаемся нашей группой, за исключением кружков и других активностей. Перед обедом узнаем подробнее что тут есть. Волосы взъерошил порыв ветра, но холодно от него не стало, в нос ударил непривычный запах свежести, цветов и солнца. Миша не думал, что солнце может иметь запах, но такое ощущение было. Нравилось дышать полной грудью, забывшись от всех тревог. Бесконечно ловя движения людей вокруг невесомо и незаметно скользил взглядом по Юре дольше, чем по остальным. Мишу вело. Казалось, что он тщательно скрывает от всех свои чувства, но то и дело ловил себя на том, что слишком долго смотрит, улыбается, касается... Всё слилось в калейдоскоп ощущений, такой красивый, яркий, чувственный, заставляющий выскакивать сердце из груди, неся вперёд все быстрее. Вперёд за Юрой, куда бы он ни шёл. Вот они дурачатся, несясь по коридору, вот пинают камушки, загребают песок в сланцы. Такой он горячий... Глаза у Юры будто светлее стали, горят как огонь, за душу берут, словно клешни раскалённые. Миша перед ними теряет способность здраво мыслить. — Фух, ребят, я под зонт в тенёк наверное. Пока не готов умереть за наше песочное чудище. - потирая голову сказал Миша. На деле, конечно, хотелось утихомирить чувства. — Ура! Тогда мы украшать начнём. - пятиклассницы звеня набранными ракушками начали прилеплять их к большой песочной фигуре. Развалившись на шезлонге, прикрыл глаза. Приятный шум моря и тёплый ветер щекотали все волосы на теле, от чего пробежали мурашки. Накинул на себя очень свободный лёгкий лонгслив. Понял, что улыбается сам себе. Всё в этом дне было замечательно. Особенно то, как Юра руководил их строительной песочной бригадой. И как старательно копал траншею, набирая песок в яркое ведёрко, будто от этого зависила их жизнь. — Тебе бы в кепке ходить. Тёмные волосы гораздо быстрее нагреваются. Пробило мурашками от неожиданного касания по голове. Чужая рука взъерошила пряди. Такое только ему позволительно. Миша не стал открывать глаза, продолжая блаженно лежать на шезлонге. Зачем Юра пришёл? Я наоборот думал, что достал его и надо как-то отдохнуть друг от друга. Но чужая рука из волос не убралась. Большие пальцы несмело замерли, а потом робко зарылись в волосы опять, слегка пошевелив их. Когда они коснулись кожи головы Миша чуть не вскипел, или чуть не расплавился, он сам не понял. Просто порадовался, что под кофтой не видно ни его мурашек на руках, ни начинающейся эрекции. Держать глаза закрытыми давалось все сложнее. Нервный вздох сломал его напускной спокойный вид. Юра будто начал его дразнить, невесомо перекладывая кончики прядей. Не выдержал: — Юр, чего хочешь? Лишь бы сбросить его пальцы, прекратив эту приятнейшую пытку, Миша сильно задрал голову вверх, посмотрев над собой. Юра стоял позади шезлонга, облокотившись руками на его спинку. Посмотрев сверху вниз на Мишу и немного подумав убрал руку, сжав пальцы. Хоть Миша и думал сейчас только о том, как ему ярко смотреть вверх, но этот странный жест он заметил. — Пошли, прогуляемся? Схожу с ума от нашей компашки. — А нам можно? - садясь и поворачиваясь к Юре, не разрывая зрительный контакт спросил Миша. — Я уже отпросился. У нас есть 15 минут. Сердце пнуло лёгкие. Эти слова про ИХ 15 минут просто пьянили. Воровато оглянувшись, Миша подскочил с шезлонга и кое-как в спешке нацепив сланцы пошёл за Юрой. Поднимаясь с пляжа по каменной белой лестнице рассматривал отдаляющихся людей, красивые яркие цветы в вазонах и сильную, немного покрасневшую от солнца спину Юры. Лёгкая испарина блестела на солнце, которое ужасно красиво подчеркивало легкий рельеф мышц. Светлые свободные шорты из хлопка красиво подчеркивали бедра и сильные ноги. Поровлялся с Юрой лишь бы не пялиться на него. — Я ещё не узнавал, что тут есть. Даже не обратил внимание, пока шли. — Ооо, тут куча всего, покажу тебе одно местечко, а другие потом обязательно. Потом обязательно... Грела мысль, что у них будет что-то Потом. Что Юра этого хочет. Тут же стало грустно. То, чего хочет Юра и сам Миша совсем отличается. У них может быть сколько угодно общего, даже касательно всякой фигни. Вот только желания относительно друг друга у них никогда не совпадут. Не случится заветного "потом". На глазах немного поступила влага от неожиданной мысли. Она зашла в голову как иголка под ноготь. А подавать виду нельзя, ни пискнуть, ни заплакать. — Ты чего, Миш? — Да в глаз что-то попало, песчинки эти везде. — Дай посмотрю, не три ты грязными руками. Миша правда думал, что его отмазка даст ему время оклематься без внимания Юры. Но тот резко встал перед ним и приподняв за подбородок одной рукой, откинул волосы со лба другой. Не успев что-то предпринять так и замер, хлопая влажными ресницами, смотря на Юру, думая, что ещё не был так близко к провалу. Захотелось уже вывалить то, что копилось на душе, упасть головой на плечо и выплакаться. Но он так и стоял, буквально оцепенев. — Не вижу. Слушай, мне обычно помогает посмотреть наверх и сильно проморгаться, хорошо, что глаза влажные, легче уйдёт всё. Миша взглянул на небо, от его яркости глазам стало больно и они заслезились с новой силой. Послушно начав много моргать он почувствовал, как на щеках остались тонкие влажные дорожки. Опустил голову без сил. — Ну вот и все, больше не лезь грязными руками главное. Юра снова выкинул неожиданность, на которую у Миши уже не было эмоциональных сил реагировать. Большими чуть шершавыми пальцами он провел по его щекам, утирая следы слёз. — Глаза у тебя конечно Миша...береги их от песка. - неловко усмехнувшись он как ни в чём не бывало двинулся дальше к небольшому ларьку. — Миш, помнишь на первой ночёвке проходили тест? - резко сменив тему, спросил Юра. — Ага, забавный был. — Выигравший угощал мороженым. Дай угадаю, твоё любимое шоколадное? Миша снова удивлённо похлопал глазами. — У меня что, на лбу всё написано? — Что, правда угадал? — Да... — А моё угадаешь? — Блин...может быть фисташковое? — Да будет так. - Юра широко улыбнулся и обратился к пожилой женщине. — Здравствуйте, нам пожалуйста одно шоколадное и одно фисташковое. Оплатив заранее снятыми с банкомате деньгами, Юра кивнул Мише на стол позади. Только сейчас Миша удосужился оглядеться, куда же Юра их привёл. Это был конец каменного пирса, где были только они одни. Низкий толстый поручень был местами увешан пестрыми цветами в горшках, около них был одинокий круглый столик с парой стульев. Шаркнув пластиковым стулом и получив мороженку Миша не мог наглядеться. Хотелось запомнить этот момент навсегда. Сидя как удивлённый пятилетний ребёнок, он все оглядывал красоту вокруг. — Спасибо большое... Постоянно хотелось что-то сказать Юре, но на каждую мысль решал, что тишина будет лучше. Юра не смущал его взглядами, а тоже расслабился и поедал мороженое глядя на шумные волны в море. — Нам точно надо возвращаться? - в шутливой манере сказал Миша, чувствуя, что 15 минут должны были уже закончиться. Юра ответил так, что Миша не смог понять, серьёзен он или тоже шутит. Скорее был задумчивый. — Если захочешь, потом ещё придём сюда. Пока молча шли обратно мысли о загадочном "потом" и щекотящее чувства "если захочешь" крутились в голове снова и снова. Конечно Миша захочет. И что, Юра сразу исполнит это потом? А если Миша захочет чего-то другого? Чего-то бОльшего? Это случится "потом"? Где проходит эта грань исполнения Юрой Мишиных хотелок, он так и не смог просчитать. Оставалось узнавать это все на практике. Миша падал всё дальше в сон, в забвение, в чувство вседозволенности, туда, где реальность кажется чем-то далёким и не сможет их достать. Так чувствовалась эта начинающаяся поездка.