Прости

Венки на твоей могиле, Крест каплями слез покрыт. Дождями рыдают шпили, Засов от ворот закрыт. Лучем озарившись, память, В грудину вонзает меч. Снег вскорь начинает таять, Касаясь огарков свеч. — «Не надо, нельзя сдаваться,» — Твой шепчет на ухо дух. Хватает сил улыбаться, Хоть смертью веет вокруг. Любила тебя безмерно, Политики не узнав. Пусть действия чрезмерны. Свободы твоей устав: Горел для меня звездою; На митинги вывел люд. Друзья твои же иную, Проблему узрели вдруг. Черту пройдя, испугались, В двадцатых был инцидент, Директора увольнялись, Ты верил, воровства нет. За деньги лишив внимания, Позволили голодать, В круг бросили без дыхания, Псам-нелюдям растерзать. Банкирские трепыханья, Решили быстрей унять? Добились лишь пожелания: Достоинство замарать. Увы, не прошло и года, Твою приняла я смерть. Цветы поредели на фото, Вернулась дня круговерть. Тут люди тебя оставить, решили, подумав: — «Чтож. Уже показали слабость, В спине от дубинок дрожь.» — «От карцеров не избавить, Пусть кормится вдоволь вошь.» — «Раз власть нашу не исправить, Судьбу свою не тревожь!» Убили. Истлело тело. Над глоткой сырой гранит. Сожрав кокон оголтело, Червь стачивает полип. Но память им не доступна, И сны мои — не отнять. Ты — образом неприступным, Все тело грозишь распять. Пацифик обмазан мирой. Из памяти саван сшит. Молись ты о скором мире, Герой, злобных устрашив, И праведных, не погибших, Объятием утешùв.