Об одиночестве и любви

Он всегда был худым и слабым. Среди его народа это считалось позором. Ты должен быть сильным и смелым войном или будешь изгоем. Всё просто. Быть «рыбьей костью», когда ты сын вождя вдвойне плохо. Иккинг как раз был таким. Но он старался быть другим, быть таким как все, но ничего не получалось. Он только мешал, случайно отпускал драконов, сбивал других викингов, а его изобретения наносили больше ущерба для деревни, чем драконы. Жители быстро отказались от него, плюнув, старались не подходить и даже не общаться. Вскоре, и отец на него плюнул. К пятнадцати Иккинг был самостоятельным практически во всех областях и одиноким. Он работал в кузне под управлением друга отца Плеваки. Он еле-еле держал топоры и молоты, но работал ответственно. Как бы тяжело не было. В пятнадцать на его теле была куча порезов и ожогов, но никто о них не знал. В шесть лет Иккинг впервые был вынужден сам обрабатывать себе ссадины. Отец был занят делами деревни, а он поранил ноги, упав в лесу. Он надеялся, что прийдя домой, Стоик похвалит его, но тот прошел мимо сына, даже не взглянув на него. В итоге, мальчик лёг спать с саднящими коленями, слабо замотанными чистыми тряпками. Было обидно и больно, хотелось плакать, но он сдержался. Викинги не плачут от обиды и содраных коленей. В семь он начал работать в кузне и в первый же день получил ожог на руке и порез на ладони, неглубокий, но болезненный. Плевака не заметил, а Иккинг замотал порез тряпкой и доработал день. И только дома обработал все ранения. В его двенадцать лет на Олух напала болезнь. Вся деревня за неделю заболела. Иккинг долго держался стараясь не заболеть, чтобы не доставлять неприятности отцу, но всё таки заболел. Его знобило и лихорадило, сильный кашель раздирал горло, а пот тек ручьями. Все больные были заперты в большом зале. Семьями кучковались , помогали друг другу. Иккинг единственный, кто один сидел в углу помещения и кутался не в теплое одеяло, а в свою меховую жилетку. Это и заметила Астрид, впервые обращая внимание на доходягу из рода Хэддоков. Её мама была рядом с ней, подавая теплую воду и плотно укрывая овечьим одеялом. Она оглядела Большой зал в поисках вождя, он стоял в центре переговариваясь с Плевакой, её отцом, Слюнявым и Готти, которая варила лекарство. На сына он даже не смотрел. Астрид тихо хмыкнула, размышлять над этим не было сил. Астрид начала замечать Иккинга в четырнадцать, когда по воле судьбы во время атаки драконов, они оказались в кузне вместе. Ей нужно было срочно подточить топор, но Плевака запер их. Астрид ничего не оставалось, кроме как сидеть на скамье и наблюдать за подмастерье. В ее глазах мальчик был слабаком, поэтому ее удивило, с какой лёгкостью он справлялся с работой и как качественно у него получалось. Ещё больше ее поразило, как он сжал зубы и непроронил ни звука, когда булава его отца упала с прилавка на его ногу. Хотя, она знала, как это могло быть больно. Но он молчал и продолжал работать. Когда атака закончилась и Плевака их отпустил, Астрид заметила, как сильно хромал Хэддок. Но никто больше не заметил. Через год на остров прибыли для заключения мира берсерки во главе с Дагуром Остервенелым. Он громко смеялся и размахивал то топорами, то кинжалом. Он высмеял Иккинга в лицо и при его отце. Стоик промолчал. Так же он отреагировал, когда кинжал берсерка вошел в плечо Иккинга. Кровь сразу же намочила его тунику. Астрид с друзьями наблюдали за этим с холма. Близнецы и Сморкала присвистнули поддерживая Дагура, Рыбъеног удивлённо вздохнул, а Хофферсон следила за эмоциями Хэддока. Тот только улыбнулся, будто ему не больно вовсе. На самом деле, ему было больно и до слёз обидно. Отец снова не вступился. А больное плечо выкидывало из сознания. Однако, он дошел до дома и в комнате кое-как позаботился о себе. Рука продолжала болеть и через полторы недели, когда драконы снова напали. Иккинг прибежал в кузню, Плевака тут же собрался и ушёл, оставляя всё на парня. Тот увлечённо работал и не слышал, как приближается порождение самой смерти. Черная фурия сделала один выстрел и здание кухни обвалилось Хэддоку на голову. Астрид поднялась с земли куда ее утянула мать, услышав приближение самого опасного дракона, и увидела горящую кузню, сердце сжалось, в голове проскочила мысль: «Иккинг там!». Она не думая, схватила ведро с водой и понеслась тушить, то что осталось от кузни. Позади нее кричала ее мать, пытаясь остановить. Когда Хофферсон добежала до пожарища, там уже был Плевака оплакивающий какой-то меч и Стоик, который ругался со Слюнявым. – Иккинга вытащили?! – спросила она, чуть ли не крича. Взрослые замерли. Стоик тут же бросился в огонь, через минуту вынося на плече сына. Он был в ожогах и синяках, но больше всего пострадала правая нога ниже колена. Кожа сгорела а кость была раздроблена, очевидно на его ногу упали горящие балки с потолка. Но мальчишка был жив, к удивлению многих. Астрид облегченно выдохнула. Стоик выглядел взволнованным. Он передал сына в руки Готти и та ругаясь принялась за лечение. Через три дня Иккинг открыл глаза, все тело болело, особенно правая нога, рядом не было никого. Готти пришла только вечером. Дала обезболивающее зелье, обработала ожоги и сказала, что больше не придет. Он снова остался один. К ночи он уснул, голодным и замерзшим. Камин задуло сильным ветром, а еду ему принести не мог, а встать и приготовить ее он не мог. Стоик пришел поздно, удивлённо отметил, что камин не горит. Снова разжег и поднялся в комнату сына. Мальчик спал, морщась от боли во сне. – Ох, Валка, как мне тебя не хватает. Ты бы такого не допустила. Как мне быть дальше? Я чуть не потерял нашего сына, – тихо проговорил мужчина. Через неделю Иккинг снова появился на улице, он опирался на палку и шел в сторону отстроенной заново кузни. Он был там до вечера, что-то упорно куя. Плевака не вмешивался, но когда мальчишка зашел в здание, он улыбнулся, похлопал его по плечу и сказал, что искренне рад, что он жив. Как выяснилось Иккинг выковал себе протез, удобный для него. Через ещё пару недель он уверенно держался на обеих ногах. Астрид была рада, Хэддок выглядел нормально, ну насколько это было возможно. – Иккинг! – Астрид нашла его в кузне, как обычно. Он что-то ковал, как обычно. Интересно, он бывал где-то ещё? – Астрид! Ты что-то хотела? Топор подточить? – тихо спросил он, немного заикаясь. – Что? Нет. Я пришла узнать, как ты. Я думала, что мы больше не увидимся, – встревоженно сказалад девочка. – Ну как видишь, я жив. “На радость” всей деревне. Прости, не подумай, я не жалуюсь, – плечи мальчика опустились вниз, он сильно переживал и расстраивался. – Плевать, что они болтают. Ты сильнее всех их вместе взятых. Сильнее духом, – она подошла близко к юному кузнецу, её руки сами скользнули ему на плечи, подбадривая его. – Спасибо, Астрид, – он повернулся к ней, криво улыбаясь. – Как нога? И кто сделал протез? – Ещё привыкаю. Немного ноет, но не так чтобы ходить было невозможно. А протез моих рук дело. – Ого! Я думала Плевака постарался. Очень впечатляет! – Спасибо! – Иккинг совсем засмущался, покраснел и снова начал заикаться. Видимо, комплименты он получал редко. После этого разговора они начали проводить больше времени вместе. К очередному удивлению, юной воительницы сын вождя оказался интересным собеседником. Он был умным и мудрым для своего возраста. Знал многое в разных областях, даже в войне он разбирался и дал ей пару советов, которые она применила на Сморкале. Они сработали и Астрид поняла, что в Иккинге кроется отличный военный стратег. Вообще, как только они сблизились, она многое про него узнала. Он был до ужаса добрый, заботился о народе Олуха, любил своего отца и хотел в его глазах быть достойным, он был смелым и самоотверженным, любил спокойствие и мир, он мог бы стать идеальным вождем. А ещё он был совершенно одиноким и он нуждался в поддержке. Астрид была рада стать таковой. Прошло два года, они оба выросли. Им по семнадцать. Она стала завидной невестой и Торсионы, и Йоргенсоны, и Ингерманы вдруг стали свататься к ней. Она отвергала всех. Ведь уже успела влюбиться в своего друга. Иккинг стал выше и шире в плечах. Он стал сильнее физически от постоянной работы в кузне и тренировок с ней. Но всё ещё оставался позором своего рода, к семнадцати он так и не убил дракона. Послышался хруст веток и звук падающих вниз оврага мелких камней, а после ругань девушки. Иккинг открыл глаза и поднялся с мягкой травы. – Доброго дня, Миледи! Что же Вас так расстроило? – как только девушка появилась в поле его зрения, он заговорил. – Меня опять пытаются свести со Сморкалой, как же достало! Что за глупость?! – блондинка топнула ногой, а после воткнула свой топор в дерево. – Ахаха, тебя не впечатлил тот золотой меч? Как удивительно! Он так хвастался им в кузне! – Хэддок откровенно хохотал, за что получил кулаком в плечо, – Ладно, ладно. Я понял, сдаюсь. Кстати, не думаю, что тебе надо переживать об этом. Твои родители любят тебя. Они послушают, если ты скажешь нет. – Мама всё твердит о том, что в этом году надо помолвиться с кем-то, иначе останусь старой девой. – Твои родители, хотя бы говорят с тобой. – Стоик опять слишком занят? – Нет. Прошел совет старейшин. Папе надо выбрать приемника в этом году. Про меня сказали: “Твой сын бесполезен, он не сможет быть вождем. Тебе нужен другой приемник. Зря ты не женился второй раз, сейчас бы у тебя был нормальный сын, а не этот.” – И он промолчал? – Нет, сказал, что никто не смеет упрекать его в то, что он любит только Валку. Про меня ничего. Но это понятно, – Иккинг грустно усмехнулся, Астрид придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. – Они не знают тебя. Ты будешь отличным вождём, я уверена, твой отец это знает. – Спасибо, Астрид. Ты была послана мне богами. Он нежно обнял ее одной рукой и поцеловал в лоб. Воительница улыбнулась, растворяясь в моменте. Они сидели так пока солнце не стало заходить за горизонт. – У меня глупое предложение. Может искупаемся? Пока вода теплая, – предложила Хофферсон. – Ха, твои родители и потенциальные женихи меня убьют. Пойдем! Они, хихикая, зашли в воду. Полностью одетые. Астрид брызгала водой в лицо Иккинга и громко смеялась. Он счастливо улыбался и наслаждался девушкой рядом. В один момент он поймал её в свои объятия и, подняв, вынес на берег, но запнувшись за камень они упали на траву. Их лица были слишком близко друг к другу. Он не сдержался и поцеловал её. Хэддок был влюблен в девушку с двенадцати. Поцелуй вышел неловким и невинным, не один из них не умел целоваться, но хотелось сильно. Молодая кровь требовала любви, нежности и тепла другого человека. Они отстранились и тихо посмеялись. В груди обоих разливалось тепло. – Я люблю тебя, Астрид Хофферсон! – Я люблю тебя, Иккинг Хэддок! – Стань моей невестой, окажи честь. Я не лучший выбор, но молю тебя! – Ты лучший мужчина в моей жизни. И для меня честь стать твоей невестой. В день сватовства Иккинг переступил дом Хофферсонов один. Стоик, выслушав его, сказал, что не будет позориться на всю деревню. Отказ Астрид окончательно убъет положение юного кузнеца в обществе. Несмотря на волнение, Хэддок пришёл, в кармане его кожаного жилета лежал родовой кулон. – Здравствуй, Иккинг, проходи. Отец и мать Астрид были настроены скептически к выбору дочери. Они сидели за столом. Девушки не было в комнате. Она появится только после одобрения брака ее родителями. Таковы традиции. – Так ты хочешь взять Астрид замуж? И что же ты можешь ей дать? Насколько я знаю, ты даже не рассматриваешься, как будущий вождь, – строго сказал Агнорф. – Я не знаю, что вы хотите услышать. Если Вы желаете знать о моём будущем и как я буду обеспечивать семью, то я всё ещё являюсь отличным кузнецом. И буду продолжать совершенствоваться в этом. А если Вы хотите знать почему я выбрал Астрид. Чтож тут проще. Я влюблен в нее с двенадцати лет. Она в моих глазах всегда была прекрасной, сильной, умной. Ее владение топором поражает меня до глубины души. Я люблю её. И я готов отдать свою жизнь за неё, – Иккинг говорил честно, искренне, а в глазах горел огонь. – Не стоит разбрасываться словами, – тон Агнорфа смягчился. – Я даже не думал. Я не болтаю просто так, особенно когда дело касается Астрид. – Знаешь, я желаю своей дочери счастья, мы оба. Люфина поздно смогла забеременеть и роды были тяжёлые. Поэтому мы бережем её. Она наша любимая дочурка. Но ты отличный парень, который любит ее ещё сильнее, это читается в твоём взгляде. Я одобряю вашу помолвку! Люфина? – Агнорф весело улыбнулся и повернулся к жене. – Я рада, что у Астрид такой жених, – женщина улыбнулась, и Иккинг понял откуда у Астрид такая улыбка. Девушка, кстати, ждать долго не стала, только ее мать договорила, как она выскочила из другой комнаты и бросилась на шею жениху. Крепко обнимая, его она счастливо смеялась. Он тоже искренне улыбался, а после отодвинув ее немного, надел на шею кулон. – Этот кулон мужчины моего рода дарят на помолвку своим избранницам. Я рад, что тоже нашел своё счастье. Спасибо за то, что любишь и остаешься со мной. Ты моя единственная. Я люблю тебя. – Иккинг, он прекрасен. Я так рада, что ты со мной. Ты лучший человек на архипелаге. Я люблю тебя. Они потянулись друг к другу для поцелуя. Но Агнорф оттащил их друг от друга, напоминая о приличиях. Из дома Хофферсонов Хэддок вышел самым счастливым человеком в мире. Воспоминания о вечере грели душу. А родовой топор семьи Астрид приятно лежал в руке. Он был подарком ее семьи на помолвку. Случайные прохожие шарахались от него в шоке. На следующее утро весь остров знал Хэддоки и Хофферсоны помолвлены. Иккинг уходил в кузню с утра, чтобы поработать. Он удивился, когда Стоик пригласил его позавтракать вместе. Он впервые сказал, что гордится сыном. Это было приятно. Плевака на работе похлопал по плечу одобряюще. Агнорф поприветствовал его, когда проходил мимо кузни. Кажется, жизнь начала налаживаться. Близнецы пришли после обеда, Забияка и Задирака в один голос благодарили его за то, что он забрал бестию себе. Рыбъеног тоже счастливо прибежал и искренне поздравил, а Сморкала злобно поглядывал, но судя по синякам, Астрид уже разобралась с ним. Через неделю в Большом зале собирались все жители, Стоик должен назвать имя наследника. – Пойдем быстрее Иккинг! – Астрид торопила жениха. – Давай зайдем домой, я сменю тунику. Эта уж слишком грязная, – у него желания идти на собрание не было, но против невесты он не пойдёт. – Ладно. В доме Хэддоков было тепло и чисто. Иккинг был настоящей хозяюшкой. Он стянул свой кожаный жилет и бросил его на стул рядом, а затем стянул тунику. Раздеваться при невесте было запрещено традициями, но они вроде как торопились. Когда туника была сброшена на стул, Астрид ужаснулась. Тело жениха было покрыто шрамами от ран и ожогов. – Иккинг, что это? Как ты справлялся с этим? – Это ерунда, Астрид. Я привык. Никому особо не было дела до моих ран, я справлялся сам. Не переживай, – он отмахнулся, будто это правда была мелочь. – О мой милый, как же тебе было тяжело и одиноко. Прости, что не пришла раньше, – девушка подошла к возлюбленному и обняла его со спины, поцеловав один из шрамов. – Ты ни в чем не виновата, миледи. Это правда все мелочь. Теперь ты со мной и больше ничего не имеет значения. Они постояли обнявшись ещё пару минут, а после он оделся и пара поспешила в Большой зал. К тому времени, деревня уже была в сборе. Хофферсон утащила избранника к друзьям. Вождь начал свою речь: – Мой род долгое время служит на благо Олуху. Несколько поколений выросло под управлением Хэддоков. Как бы сложно не было, какие бы опасности не стерегли нас, вы всегда могли положиться на вождя. И теперь пришло время мне выбрать приемника. Я сделал этот выбор, как бы меня не отговаривали я поступил по своему. Будущим вождем станет мой единственный наследник Иккинг. Он умный и мудрый молодой человек. Такому не страшно доверить наш дом. Деревня громко закричала, приветствуя приемника. А Иккинг стоял в шоке. Отец доверял ему, ценил его, любил его. Рядом счастливо воскликнула его невеста, обнимая его. – Иккинг, я так рада за тебя! Ты будешь лучшим вождём! – Спасибо, Астрид. Я рад, что в этом пути ты будешь со мной.