Vinerskie. chat 2

Почти два часа машина пробивалась через густой снег, обступающий узкую дорогу. Снежинки кружились в свете фар, будто их специально насыпали сверху для создания новогоднего настроения. В салоне звучали смех, обрывки песен и оживлённые разговоры. — Ну, когда уже этот дом? — проворчал Элиан с заднего сиденья. Он потянулся, распрямляя затёкшие ноги. — Я уже не чувствую своей задницы. — Потерпи, осталось чуть-чуть, — отозвался Вегас, сидящий за рулём. Его уверенный тон, как всегда, раздражал, особенно после трёх часов дороги. Особенно в компании этих неугомонных балбесов. — Может, ты просто вставал бы почаще? — подколол Луар, лениво наблюдая за падающим снегом. — Хватит ныть, — вмешался Атхит с переднего сиденья. — Мы сами выбрали этот дом. И он шикарный! Вегас постарался. — Да-да, Вегас — гений, — ехидно бросил Хаст, поправляя волосы. Его комментарий повис в воздухе, но напряжение между ним и Вегасом почувствовали все. Когда машина выехала на просторную поляну, все внезапно замолчали. Перед ними возвышался роскошный загородный особняк. — Ого… — прошептал Луар, прижимаясь ближе к стеклу. Особняк выглядел именно как на фотографиях, которые Вегас показывал в чате: фасад в классическом стиле с элементами современной архитектуры. Высокие арочные окна, обрамлённые мраморными колоннами, мягко светились гирляндами. Над входом — балкон с изысканным кованым ограждением, украшенным еловыми ветвями и красными лентами. Но теперь, глядя на него вживую, в доме ощущалось что-то неуловимо странное. — Так… ты где это отыскал? — пробормотал Раин, выходя из машины. Его голос звучал не уверенно, хотя в глубине глаз мелькнула тень сомнения. — Интернет — великое дело, — с видимой гордостью ответил Вегас, хлопнув дверцей автомобиля. — Арендовал на неделю, всё по высшему разряду. — Выглядит круто, но что-то тут не так, — Раин задумчиво осмотрел особняк, машинально заправляя прядь волос за ухо. — Слишком… идеальный, что ли? — Это ты слишком мнительный, — поддел его Элиан, выходя из машины и с удовольствием потягиваясь. — Ты ещё скажи, что он проклят. — Проклят? — подхватил Хаст с явной издёвкой. — Может, там привидения? — Прекратите! — резко перебил Атхит, оборачиваясь к остальным. — Мы все устали с дороги. Давайте просто войдём и посмотрим, что внутри. Компания зашагала к входу, шумно перебрасываясь комментариями. Вегас извлёк из кармана ключ и, с лёгкой театральностью, повернул его в замке. Войдя внутрь, они ахнули. Внутри особняк оказался воплощением уюта и роскоши. Просторный холл встретил гостей теплым светом массивной люстры. Высокие потолки, резные лестницы из темного дерева, камин с изысканной рамой, возле которого уже приготовлены кресла и мягкие пледы. На кухне — современная техника, а в гостиной стоял большой стол, идеально подходящий для праздничного ужина. Каждая спальня была обставлена с комфортом: огромные кровати, мягкие ковры, вид на заснеженный лес из окон. — Вот это уровень, — восхищенно произнес Мэллон, включая камеру на телефоне. — Это будет лучший контент! — Ладно, давайте всё разведаем, — предложил Кэрлин. — Заселяемся, а потом ужин! Они разошлись по комнатам, каждая из которых выглядела как из интерьерного журнала: старинная мебель, резные рамы, мягкие ковры. Но за этой роскошью чувствовалась какая-то прохлада — не физическая, а скорее эмоциональная, тяжёлая. — Спустя время все собрались в гостиной. Дрова потрескивали в камине, создавая уютную атмосферу. Луар осматривал полки с книгами, когда его взгляд зацепился за странный предмет. — Ребята, посмотрите, — позвал он. На полке стояли старинные часы, покрытые пылью, но стекло циферблата блестело, будто его недавно протёрли. Часы остановились на 23:55. — Просто антиквариат, — заметил Раин, мельком взглянув на них. — Тогда почему они тикают? — спросил Луар, растерянно нахмурившись. Все замерли. В комнате стало так тихо, что лёгкое “тик-тик” часов звучало всё громче. — Сломались, наверное, — предположил Леша, пытаясь пошутить, хотя его голос дрогнул. Атхит приблизился, намереваясь получше рассмотреть часы, но в этот момент раздался глухой стук из глубины дома. — Наверное, ветер, — сказал Салли, хотя сам смотрел в сторону, откуда донёсся звук. — Ветер, который стучит в двери? — саркастично уточнил Кэрлин. Стук повторился, теперь ближе. — Ладно, — Вегас встал, стараясь скрыть беспокойство. — Проверим. Он открыл дверь в коридор, ведущий к задним комнатам. Фонарик телефона осветил пустое пространство, а половицы под его ногами скрипнули. В этот момент часы позади него вдруг ожили: стрелки с треском вернулись на 23:55. — Кто-нибудь видел это? — голос Элиана прозвучал громче, чем ему хотелось. Все повернулись к часам. Тиканье прекратилось, стрелки замерли. Луар, стоявший рядом с полкой, машинально отступил на шаг. — Это просто механика, — заявил Хаст. Он подошёл ближе и попытался открыть стеклянную крышку циферблата. — Наверное, пружина заведена. Но крышка не поддавалась, как ни старался Хаст. — Может, лучше не трогать? — предложил Луар, обводя взглядом остальных. — Да ладно вам, — засмеялся Раин, хотя его смех звучал нервно. — Это просто старый механизм. — Согласен. Хватит уже драматизировать, — поддержал Ракель. Вегас, посмотрев в темноту коридора, закрыл дверь. — Мы, кажется, насмотрелись фильмов ужасов, — раздражённо заметил он. — Давайте лучше займёмся подарками. — Отличная идея! — оживился Салли и первым бросился к ёлке, ища свой подарок. Остальные последовали его примеру, окружив праздничное дерево. Гостиная ожила смехом, тихой музыкой и мерцанием гирлянд. Но чем глубже становилась ночь, тем явственнее проявлялись странности. Луар, вставший приготовить всем какао, заметил, что одна из гирлянд на ёлке погасла. Он сказал об этом, но друзья отмахнулись, списав на неисправность. Позже, помогая на кухне, Элиан мельком посмотрел в окно и вдруг заметил: компания из десяти человек сидела в гостиной, но в отражении оконных стёкол было видно двенадцать силуэтов. Он замер, но решил ничего не говорить. Во время ужина они услышали странный звук, словно за стенами шелестела ткань. Хаст вызвался проверить, но, обойдя первый этаж, ничего подозрительного не нашёл. Лишь мельком показалось, что рояль в углу гостиной едва заметно сдвинулся. Когда друзья вернулись к столу, Атхит обратил внимание на часы: они вновь показывали 23:55. — Это вообще нормально? — задумчиво пробормотал он. — У нас что, время остановилось? Тишина стала пугающей, и каждый невольно почувствовал, как что-то незримое наблюдает за ними. В коридоре раздался не стук, а тихий скрежет, будто кто-то проводил чем-то острым по полу. Ребята замерли. Вегас встал со стола и медленно подошёл к коридору. — Кто там? — его голос был хриплым, и он с трудом заставил себя сделать ещё один шаг. Из темноты коридора внезапно вырвался порыв ледяного воздуха, словно кто-то открыл окно. Фонарик на телефоне погас, а дверь, ведущая вглубь дома, резко захлопнулась. — Вегас! — крикнул Атхит, бросившись к нему. Вегас обернулся, его лицо было напряжённым, но он быстро закрыл дверь, стараясь не показать страха. — Всё нормально, — сказал он, будто убеждая не только других, но и себя. — Просто сквозняк. — Сквозняк? В закрытом доме? — язвительно спросил Кэрлин. — Может, это дом так нас встречает, — хмыкнул Элиан, нервно потирая руки. — Ладно, давайте успокоимся, — вмешался Атхит. — Мы сюда приехали отдыхать, а не искать привидений, — сказал он, сжимая руку Вегаса. — Да, согласен, — поддержал его Ракель, вставая. — Я прогуляюсь, осмотрю дом. Кто со мной? — Один ты точно не пойдёшь, — быстро сказал Мэллон, вскидывая камеру. — Если что-то случится, всё будет записано! — Отлично, хоррор-блог начался, — проворчал Раин, но тоже встал. — Пошли, посмотрим, где тут твой сквозняк. Хаст, Раин, Ракель и Мэллон направились к кухне и подсобным помещениям. Вегас остался у камина с Атхитом, Салли, Элианом, Луаром и Кэрлином. — Я не понимаю, зачем нам этот дом, — вдруг заявил Кэрлин, скрестив руки на груди. — Можно было снять нормальную квартиру в городе. — Если тебе так не нравится, можешь уйти, — отрезал Вегас, его терпение было на исходе. — Да? В метель? В лесу? — Кэрлин прищурился. — Отличный план, Вегас. Просто превосходный. — Хватит! — крикнул Атхит, встав между ними. — Мы все здесь вместе. Давайте хотя бы попробуем не ссориться. Его слова повисли в воздухе. Вегас отвернулся, нервно перебирая дрова в камине. Кэрлин замолчал, но его взгляд метался по комнате, как будто он искал что-то, за что можно уцепиться. Тем временем Хаст, Раин, Ракель и Мэллон остановились у двери, ведущей в подвал. — Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил Мэллон, включая фонарик на телефоне. — Разве в таких домах не должны быть погреба с вином? — шутливо заметил Ракель, толкая дверь. Дверь с тихим скрипом открылась, обнажая узкую лестницу вниз. Оттуда тянуло сыростью и холодом. — Нет уж, я туда не пойду, — заявил Мэллон, отступая назад. — У меня плохое предчувствие. — Брось, просто посмотрим и вернёмся, — настаивал Раин, уже ступая на первую ступень. Хаст последовал за ним. — Вы психи, — пробормотал Мэллон, но всё же пошёл следом. Когда они спустились в подвал, их фонарики осветили пространство. Это была старая кладовая с полками, заставленными пыльными банками и ящиками. Но на одной из стен, обитой деревянными досками, было нечто странное: отметины, будто оставленные когтями. — Что это? — спросил Раин, проводя рукой по стене. Хаст наклонился, чтобы рассмотреть ближе. В этот момент свет их фонариков начал тускнеть, а из темноты позади них донёсся глубокий, глухой вздох. — Это не сквозняк, — прошептал Ракель, отступая назад. Внезапно дверь наверху с грохотом захлопнулась. Мэллон резко обернулся к лестнице, ведущей наверх. — Кто там?! — выкрикнул он, пытаясь звучать уверенно, но голос дрогнул. Ответа не последовало. Только тяжёлая тишина окутала подвал. Хаст, Раин и Ракель застопорились, обменявшись встревоженными взглядами. Свет их фонариков теперь едва освещал пространство, словно батареи вот-вот разрядятся. — Ладно, — хрипло сказал Раин, стараясь взять себя в руки. — Это просто старая дверь. Возможно, её захлопнуло от ветра. — Да ты с этим «ветром» завязать не хочешь? — бросил Мэллон, пятясь назад. — Там не было ветра! Ракель снова повернулся к стене с царапинами, его глаза были прикованы к ним, как будто он пытался что-то вспомнить. — Эти отметины… Они похожи на… — начал он, но договорить не успел. Раздался резкий звук, будто кто-то с силой провёл по доскам ногтями, но на этот раз прямо у них за спиной. Мэллон вскрикнул и чуть не выронил телефон. — Мы уходим! — почти выкрикнул он, направляясь к лестнице. — Согласен, сваливаем, — пробормотал Хаст, подтолкнув Раина и Ракеля. Когда они добрались до двери наверху, оказалось, что она заперта. Раин толкнул её раз, другой, но она не поддавалась. — Эй! — закричал он. — Ребята! Откройте нас! В гостиной остальные услышали грохот и крики. Вегас первым сорвался с места. — Что там происходит? — спросил Атхит, хватая его за руку. — Наверное, прикалываются, — попытался пошутить Элиан, но в его голосе явно чувствовалось беспокойство. — Нет, это не прикол, — твёрдо сказал Луар. Вегас рванул к двери, ведущей в подвал. Салли и Атхит поспешили за ним. — Что случилось? — крикнул Вегас, пытаясь открыть дверь. — Мы здесь, нас заперли! — донёсся голос Ракеля изнутри. — Как это заперли? — Салли с силой потянул на себя, но дверь даже не дёрнулась. — Дайте нам минуту, мы сейчас что-нибудь придумаем! — крикнул он вниз, но сам выглядел растерянным. — Надо ломать, — предложил Атхит, но Вегас не успел ответить. В этот момент часы в гостиной начали тикать, на этот раз громко и быстро, как будто ускоряя ход времени. Все обернулись. — Кто их завёл? — тихо спросил Луар, прижимаясь к стене. Часы снова остановились, стрелки замерли на 23:55. — Это какая-то ерунда… — пробормотал Элиан. И тут свет в доме моргнул, а затем погас полностью. На мгновение всё погрузилось в кромешную темноту. Внизу, в подвале, Хаст и Ракель почувствовали, как холодный воздух обволакивает их ноги. Мэллон нервно светил телефоном, пытаясь не паниковать. — Кто это? — прошептал он. Из темноты за их спинами донёсся шаг. Один. Ещё один. — В подвале никого не должно быть… — начал Раин, но его голос утонул в собственных словах. Тихий, сдавленный смех эхом раздался из глубины подвала. Смех, который не принадлежал никому из них. Мэллон сжал руку Ракеля, его телефон слегка дрожал в руке, от чего свет фонаря плясал по стенам. — Это… это шутка? — его голос был почти шёпотом, словно он боялся разбудить что-то. Раин сделал шаг назад, но наткнулся на стеллаж с банками. Они глухо загрохотали, одна из них упала и разбилась. — Тише! — резко прошипел Хаст, хотя сам едва удерживал себя от паники. Смех в темноте внезапно оборвался, уступив место тяжёлым, хриплым вдохам. Звук становился всё ближе, будто что-то бесшумно двигалось в темноте. — Кто там?! — крикнул Хаст, с усилием заставляя себя повернуться в сторону шума. — Мы вооружены! Это была ложь, и даже он знал это. Но в эту минуту никто не обращал внимания на правдоподобие слов. Из темноты начало проступать нечто. Сначала лишь силуэт: высокий, слишком худой, с длинными, непропорционально искривлёнными руками, касающимися пола. Фонарик Мэллона на мгновение выхватил лицо — искажённое, как будто кто-то вырезал его из кошмара. Провалы вместо глаз, и они казались живыми, смотрели прямо на них. Мэллон вскрикнул, пятясь назад, его ноги заплелись, и он чуть не упал. — Открывайте дверь! — закричал он наверх, его голос был пронзительным, как скрежет металла по стеклу. Наверху Вегас продолжал безуспешно бить по запертой двери. — Я не могу! — выкрикнул он. — Держитесь там! В подвале фигура начала двигаться. Её руки сгибались в невозможных углах, и каждый шаг сопровождался отвратительным хрустом. Она скользила по полу, будто не касаясь его, словно сама тьма приподнимала её. — Быстрее! — рявкнул Ракель, толкая дверь. Мэллон продолжал кричать, оглядываясь через плечо. Хаст в панике принялся кулаками вбивать ручку двери. — Выпустите нас! Оно идёт! — голос сорвался на истерический визг. Вегас и Атхит не могли открыть дверь, даже несмотря на все усилия. — Салли, найди что-нибудь! Мы должны её выбить! — крикнул Вегас, глаза его горели страхом. Салли схватил массивную свечу со стойки у камина и с яростным усилием ударил по ручке двери. Дерево треснуло с оглушительным звуком, и дверь наконец поддалась. Раин, Ракель, Мэллон и Хаст вывалились из подвала, но в тот момент из темноты донёсся такой вой, что казалось, сам воздух сжался от страха. Вегас захлопнул дверь, и Салли тут же навалился на неё всем телом. — Что это было?! — крикнул Луар, его лицо было осунувшимся, глаза налиты ужасом. — Оно… — Раин тяжело дышал, его слова едва могли выбраться из пересохшего горла. — Это не человек… Это что-то нечеловеческое! Атхит бросился к окну, проверяя улицу, но за стеклом была лишь метель, скрывавшая всё. — Надо уходить! Сейчас же! — его голос был полон отчаяния. — В метель?! — Кэрлин с паникой в глазах бросился в комнату. — Мы не выберемся отсюда! — А оставаться здесь — это лучше? — возразил Элиан, хватая сумку, готовый вырваться на улицу. Но в этот момент часы, стоящие на каминной полке, снова начали тикать. И теперь, в ночной тишине, этот звук казался не просто громким, а болезненно скоростным, как бешено скользящие стрелки. Всё вокруг наполнилось жужжанием, как будто время ускоряло свой ход, подгоняя события. Внезапно свет погас. На мгновение всё погрузилось в абсолютную темноту, и воздух стал густым, словно на них давил невидимый груз. — Что теперь? — прошептал Атхит, поворачиваясь к остальным. Ответом был тихий, но отчётливо слышимый голос, который раздался прямо из глубины дома — из того места, где ещё секунду назад было пусто. — Вы остались. Голос был низким, хриплым, словно резонирующим с какой-то древней тенью, и казалось, что он исходил отовсюду, от самой стены, от пола, от воздуха. Все замерли. Глаза Вегаса медленно обратились к окну. На стекле, покрытом изморозью, снаружи проступила надпись, как будто кто-то водил по нему пальцем, оставляя за собой ледяные следы: “ВЫ ПОПРОБУЕТЕ СБЕЖАТЬ. НО ВАМ НЕ УДАСТСЯ.” Этот момент стал для них смертельным. Страх сжал сердца, но туман в их глазах не позволял увидеть, что скрывалось в глубинах ночи. Кэрлин застонал, зажав голову руками. Его крик эхом прокатился по дому, наполнив каждый угол отчаянием и безумием. Его голос дрожал, ломался, словно натянутая струна, которая вот-вот лопнет. Он пятился к стене, жадно хватая ртом воздух, словно сама реальность вокруг него начинала разрушаться. — Мы все умрём! — его голос дрожал, взгляд метался, словно он искал подтверждение своим словам. — Это место убьёт нас! Луар бросился к нему, хватая за плечи, но сам едва удерживал себя от паники. — Тише, Кэрлин! Замолчи! — прошипел он, но в его голосе уже не было уверенности, только страх, сквозящий в каждой ноте. Тем временем Вегас, крепко сжимая фонарик, направился к двери. Каждый шаг давался ему с трудом — воздух вокруг становился плотным, вязким, будто невидимые руки пытались остановить его. Подойдя к двери, он на секунду замер. Струйка льда стекала по её поверхности, словно дверь запечатали зимним дыханием. — Мы в ловушке… — прошептал Вегас, отступая. — Это не просто дом. Это… ловушка. Из угла донёсся шёпот. Атхит стоял, раскачиваясь взад-вперёд, и бормотал что-то себе под нос. — Это не мы сюда пришли… — его голос был низким, монотонным, будто он говорил это не себе, а кому-то невидимому. — Что ты сказал?! — резко спросил Вегас, хватая его за плечо. — Повтори! Атхит медленно поднял взгляд. Его глаза блестели, как у человека, который увидел что-то, что не может объяснить. Он молча указал в сторону соседней комнаты. Все обернулись. Там, в глубине тьмы, что-то двигалось. Хаст вскрикнул и побежал к остальным, спотыкаясь о неровный пол. Салли вжался в стену, его дыхание стало хриплым, рваным. Мэллан, сжавшись в углу, не отрывал взгляда от окон, которые теперь выглядели странно. За стеклом не было ни снега, ни метели, только чернильная пустота, поглощавшая любой свет. — Это… не просто дом, — прошептал Луар, его голос едва достигал остальных. — Он… он нас держит. Он нас хочет. — Мы не можем ждать! — выкрикнул Элиан, судорожно пытаясь взять себя в руки. — Мы должны найти выход! Любой! — Какой выход?! — закричал Ракель, его голос сорвался. — Ты понимаешь, что мы вообще не знаем, где мы?! Ответить он не успел. Из глубины дома раздался звук. Скрежет. Далёкий, холодный, режущий слух, как нож по стеклу. Он приближался. Все замерли. — Это… оно, — прошептал Ракель, его губы дрожали. — Оно нас нашло. Часы на стене ожили. Их тиканье прорезало тишину, как удары молота по наковальне. 23:55. Каждое движение стрелки отзывалось в груди глухим ударом. Из темноты раздался шаг. Длинный, скрипящий. Затем второй. Половицы под ногами незримого существа издавали жуткий стон, словно сопротивляясь его весу. И тогда свет погас. Когда лампы вспыхнули вновь, он был там. Фигура стояла в центре комнаты. Высокая, худая, с идеально правильным, но пугающе пустым лицом. Его глаза были бездонными, словно два омута, в которых исчезало всё человеческое. Волосы чёрной волной стекали по плечам. Он был одет во что-то старинное, словно из другой эпохи, но ткань на нём казалась одновременно мертвой и живой. Его взгляд обошёл всех, будто он уже знал их судьбы. В комнате стало невыносимо холодно. Никто не мог пошевелиться, не мог даже дышать. И тогда он заговорил. — Вы пришли. Вы остались. Теперь вы мои. Его голос звучал из каждой тени, из каждого угла, одновременно близкий и бесконечно далёкий. В его словах звучало наслаждение, предвкушение. И тут часы снова тикнули. 00:00. Темнота накрыла их, но перед тем как всё исчезло, каждый из них услышал шёпот прямо у своего уха: — Вы не можете уйти, — его голос, глубокий и холодный, разрезал воздух, как лезвие. Он шагнул вперёд, неторопливо, будто каждое его движение было выверенным и неизбежным. — Ты… кто ты? — спросил Салли, его голос дрожал, но в нём ещё теплилась слабая надежда на ответ. Фигура слегка склонила голову, словно раздумывая над вопросом. — Кто я… — его губы изогнулись в странной улыбке, одновременно манящей и угрожающей. — Зовите меня Вин. Я — тень этого дома. Его боль. Его вечный обитатель. Мэлл отступил на шаг, его лицо побледнело. — Ты… ты тот самый? Убийца? — прошептал он, взгляд его метался и слова едва выходили из его горла. На это Вин ответил ледяным взглядом, в котором блеснуло нечто похожее на усталость. — Убийца… — произнёс он с лёгким презрением, словно это слово было недостаточным. — Нет. Когда-то я был человеком. Но один день всё изменил. День, когда я переступил черту. Он поднял руку, будто разрезая пространство между собой и слушателями. Его взгляд теперь был полон боли, но она была такой глубокой и старой, что сама по себе вызывала ужас. — Этот дом был моим убежищем, моим спасением. Здесь мы встречали каждый Новый год. Я и он. Вивиль. Мой свет, моя любовь. Но даже свет может померкнуть. — Что произошло? — спросил Луар, его голос был едва слышен, но он не смог удержаться. — Гнев, — тихо сказал Вин. — И моя слабость. Мы поссорились, как никогда прежде. Слова, которые ранят глубже ножа, наполнили этот дом. Всё, что мы строили, было разрушено. Он закрыл глаза, словно видя перед собой этот момент. — Я задушил его, — признался Вин, его голос был пустым, будто он произносил это уже сотни раз. — Моими руками. Здесь, в этом доме. Я не выдержал… и убил единственное, что имело для меня значение. А потом… я последовал за ним. Воздух в комнате стал плотным, невыносимым. Лицо Вина окаменело, и его взгляд снова стал таким же холодным, как лёд за окнами. — Но он не простил меня, — продолжил он, его голос вновь обрёл силу. — Его душа осталась здесь. И моя тоже. Теперь этот дом — клетка для нас обоих. И для всех, кто осмелится сюда войти. — Почему мы? — прошептал Атхит, его голос дрожал от смеси страха и непонимания. — Потому что вы пришли в мой дом в его ночь, — тихо ответил Вин. — В Новый год. День, когда я лишился всего. Теперь вы часть этого дома. И будете отмечать его вместе со мной. Вин сделал шаг вперёд. Половицы под его ногами не скрипнули. Свет в комнате начал меркнуть, словно само пространство пыталось закрыться от происходящего. — Вы не уйдёте, — прошептал он, его глаза вспыхнули мёртвым светом. — Мы начнём заново. Снова и снова. До тех пор, пока время не остановится. И тут часы ударили полночь. 00:00. — Комнату накрыла тьма. В ней раздался только тихий смех Вина, зловещий и горький, как эхо потерянных жизней. Удары сердца каждого в комнате были громче, чем тиканье часов, которое теперь тоже исчезло, оставив после себя пугающую пустоту. Тишина была прервана шёпотом — он звучал со всех сторон, обволакивал, проникал в сознание, как змеиный яд. Это был голос Вина. — Время — это иллюзия, — прошептал он, и слова эти отзывались эхом. — Здесь, в этом доме, его нет. Есть только боль. И вы теперь её часть. — Нет… — прошептал Хаст, прижимаясь к стене. Его взгляд метался по комнате, но тьма была абсолютной. — Это не может быть правдой! Вдруг в углу комнаты загорелся слабый свет. Это был не электрический свет, а холодное, бледное свечение, похожее на лунный. В этом свете появилась фигура Вина. Теперь он был другим — его лицо больше не выражало ничего человеческого. Глаза были чёрными провалами, из которых капала густая тьма. Он посмотрел на них, и они поняли: он не просто их видит. Он видит их страхи, самые потаённые воспоминания, слабости, всё, от чего они бежали. — Вивиль был прав, — произнёс он, его голос стал глубже и громче, будто говорил сам дом. — Люди приходят сюда, чтобы бежать от прошлого. Но прошлое не отпускает. Оно ждёт, и оно всегда находит вас. Свет вокруг начал расширяться, открывая картину, которую никто не хотел видеть. На полу, прямо в центре комнаты, появились тёмные пятна. Они словно вытекали из деревянных досок, образуя очертания человеческого тела. — Это… — Раин сделал шаг назад, его лицо было искажено ужасом. — Это кровь. — Не просто кровь, — сказал Вин, приближаясь. Его силуэт становился всё менее человеческим, руки вытянулись, пальцы удлинились. — Это напоминание. Каждый раз, когда наступает Новый год, я повторяю свою ошибку. И каждый раз… гости дома становятся её частью. — Нет! Мы не останемся! — закричал Элиан, бросаясь к двери. Но как только он коснулся её, из дерева вырвались чёрные корни, которые мгновенно оплели его руку. Он вскрикнул, пытаясь освободиться, но корни продолжали затягиваться. — Здесь нет выхода, — спокойно сказал Вин. — Только через боль можно покинуть это место. Но боль… она будет вечной. Часы снова начали тикать. Стрелки закрутились, как безумные, делая полный оборот за считаные секунды. Все замерли, глядя, как время внутри дома становится ненормальным. — Вин! — закричал Вегас, его голос дрожал. — Ты был человеком! Ты можешь остановить это! Он посмотрел на него и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то знакомое — тень того, кем он был раньше. — Был, — тихо произнёс он. — Но человек исчез в тот момент, когда я убил любовь всей своей жизни. Свет исчез. На этот раз окончательно. Вместе с ним исчезли и крики, шёпоты, даже ощущение времени. Комнату наполнила тьма, абсолютная и всеобъемлющая. Но тишина длилась недолго. Шаги. Лёгкие, шуршащие, как будто кто-то босиком пробирался через комнату. — Он пришел, — произнёс голос Вина. Он звучал теперь прямо у каждого из них в голове. — Он не простил меня. И не простит вас. И где-то вдалеке снова раздалось тиканье часов. Оно становилось всё громче. Стрелки крутились, пока не застопорились. 23:59. В этот момент Хаст осознал: Новый год не наступит. В этом доме он никогда не наступает. Тишина в доме была нарушена внезапным громким стуком, будто что-то тяжелое упало этажом ниже. Все вздрогнули, обменялись взглядами, но никто не решился пошевелиться. Внезапно тёмный угол комнаты ожил: свет стал меняться, а стены — изгибаться. На их глазах из тьмы начала проступать фигура. В отличие от холодной, строгой внешности Вина, этот человек выглядел почти призрачно. Тонкие черты лица, измождённое тело, будто от него ушла жизнь, но что-то удерживало его здесь. Его волосы, чуть светлее, чем у Вина, спадали на плечи, а глаза светились ледяным голубым светом. — Вивиль… — голос Вина стал дрожащим. — Ты всё ещё здесь, — произнёс Вивиль, его голос был тихим, но наполненным гневом. — Как и я. Остальные застыли, как статуи, наблюдая за этой встречей. Вивиль не смотрел на них. Его взгляд был прикован к Вину. — Ты не заслуживаешь прощения, Вин, — его слова разрезали воздух. — Ты отнял у меня всё. — Я любил тебя! — Вин сделал шаг вперёд, его лицо исказилось болью. — Это была ошибка… я не хотел! Вивиль засмеялся. Это был самый мёртвый смех, который когда-либо слышали. Он эхом разнёсся по комнате, заставляя её стены сотрясаться. — Ошибка? — переспросил он, теперь уже с ненавистью в голосе. — Ты убил меня. Своими руками. Ты думал, я смогу простить это? Вин опустил голову, но тут же резко поднял её, его голос стал резким: — А ты? Ты думаешь, что не разрушил всё? Ты думал, что я не чувствовал твоего безразличия? Ты был так же виноват, как и я! Слова ударили, как гром, и тьма вокруг начала сгущаться. Теперь стены начали трескаться, а из щелей выливалась чёрная жидкость, скользкая и ледяная. — Нам надо уходить! — выкрикнул Луар, но его голос потонул в шуме. — Никто не уйдёт, — произнёс Вивиль, наконец обращая внимание на остальных. Его глаза вспыхнули холодным светом. — Этот дом — их судьба. — Почему? — крикнул Хаст. — Мы не сделали ничего плохого! — Вы все принесли с собой свои страхи, — произнёс Вивиль. — Они всегда найдут вас, куда бы вы ни пошли. Но здесь… здесь они живут. Как по команде, воздух вокруг стал густым и тяжёлым. Один за другим герои начали слышать шёпоты, видеть движения в углах комнаты, ощущать, как холодные пальцы касаются их кожи. И тогда это началось. Их страхи оживают Кэрлин вскрикнул первым. Он упал на колени, глядя перед собой, но никто больше не видел того, что видел он. Перед ним стоял его отец — тот, от кого он бежал всю жизнь. Отец шагнул вперёд, его лицо было пустым, а руки — вытянутыми, как будто он собирался схватить его. — Ты всегда был неудачником, — проговорила фигура. — Нет… это не он… это не он! — кричал Кэрлин, но тень не исчезала. Хаст прижался к стене, но его окружили тени, которые с каждым шагом приближались. Они напоминали образы его прошлых друзей, тех, кто когда-то предал его. — Ты снова один, — говорили они, их голоса заполняли комнату. — Никто тебя не любит. — Замолчите! — кричал он, но его голос тонул в их хоре. Луар заметил, что стены комнаты начали меняться. Они становились похожими на клетки в больнице, и он снова оказался там, где однажды чуть не умер. Наркозный запах хлора наполнил воздух. Он начал задыхаться. — Нет, я выбрался оттуда! — кричал он, хватаясь за стены. Остальные тоже были окружены своими страхами, каждый видел то, чего боялся больше всего. И чем больше они пытались бороться, тем сильнее эти страхи захватывали их. — Эти люди такие же, как ты. Они заслуживают быть здесь, — Говорит Вивиль, обращаясь к Вину. — Они невиновны! — выкрикнул Вин. — Это я сделал ошибку. Пусти их! Дом трещал, словно живое существо, пытаясь удержать их внутри. Пол под ногами вибрировал, стены изгибались, а двери исчезали, словно растворяясь в воздухе. Каждое их движение сопровождалось громкими ударами, будто кто-то невидимый бил кулаками по стенам и полу, требуя, чтобы они остались. — Бегите! — закричал Вин, его голос был наполнен яростью и болью. — Что происходит?! — вскрикнул Элиан, когда пол перед ним начал трескаться, открывая бездонную пропасть, из которой доносились шёпоты и стоны. Мэлл в отчаянии рванул к двери, но внезапно воздух стал тяжёлым, как будто его окутала невидимая стена. Он споткнулся и упал, хватаясь за горло.  — Что-то… что-то душит меня! — прохрипел он. Вегас подскочил к нему и потянул вверх, но сам почувствовал, как ноги начинают погружаться в пол. Черная слизь, похожая на руки, обхватила его щиколотки. — Чёрт! Оно тянет меня! — выкрикнул он. — Не останавливаться! — закричал Ракель, хватая Салли за руку. — Держитесь друг за друга и идите вперёд! Они начали продвигаться к выходу, поддерживая друг друга, но дом не сдавался. Окна превращались в зловещие глаза, которые следили за каждым их шагом. Из стен вылезали руки, хватая за одежду и пытаясь удержать. Их окружала тьма, в которой мерцали образы их страхов. Атхит остановился, увидев перед собой фигуру своей матери, которая смотрела на него с презрением. — Ты никогда не был достойным! — шептала она. — Это не она! Это ложь! — закричал Луар, толкая Атхита вперёд. Вивиль наблюдал за ними, его ледяной взгляд был полон безразличия. — Они не уйдут, — произнёс он, обращаясь к Вину. — Ты можешь пытаться спасти их, но дом всегда возьмёт своё. — Тогда возьми меня! — выкрикнул Вин. Его голос эхом отразился от стен. — Пусти их, и я останусь. — Одна жизнь недостаточна, — спокойно ответил Вивиль. Тьма сгущалась вокруг них, как плотное покрывало, готовое задушить. Дом теперь молчал, словно само его сердце затаило дыхание. Друзья рвались к выходу, но Раин остановился. Его взгляд, полный решимости, встретился с глазами Вегаcа. — Идите. Я останусь. — Что?! — Вегаc бросился к нему, хватая за плечо. — Ты не можешь, чёрт возьми! Мы все выберемся, понял?! — Нет. Не все мы. — Раин смотрел на него со странным спокойствием. — Дом требует. И если я останусь, он отпустит остальных. Это мой выбор. — Раин, это безумие! — закричал Атхит, его голос сорвался. — Нет времени спорить! — Раин оттолкнул его мягко, но твёрдо. Его взгляд наполнился грустью и теплом. — Атхит, ты должен жить. Ты всегда говорил, что хочешь увидеть море. Сделай это. Ради меня. Он всхлипнул, а слёзы текли по его щекам, как дождь. Луар стоял неподвижно, его лицо застыло. Он медленно шагнул к Раину, его руки сжались в кулаки. — Ты не пойдёшь один, — твёрдо произнёс он. — Что? Нет, Луар, ты должен уйти. Они должны выйти. — Ты не понимаешь. — Луар смотрел на него с болью, но его голос был спокоен. — Я никогда не принадлежал этому миру. Я просто был в нём. И, может быть, это мой шанс… искупить всё. — Нет, нет! — Салли попытался схватить его за руку, но он отстранился. Луар повернулся к нему, его взгляд смягчился. — Ты спас меня однажды. Помнишь? Ты нашел меня на мосту, когда я хотел прыгнуть. И я пообещал тебе, что найду причину жить. Теперь я нашёл её. Эта причина — вы. Все вы. — Это не конец, — прошептал Раин. Он обнял Луара, а затем отступил, глядя на оставшихся. — Уходите. Сейчас. Пока у вас есть шанс. Дверь позади них открылась с глухим скрипом, словно сама тьма уступала, удовлетворённая их решимостью. — Раин… Луар… — шептал Хаст, его руки тряслись.  Вегаc и Ракель буквально вытаскивали их к выходу. — Мы будем с вами, — тихо сказал Раин. — Всегда. В последний момент Раин повернулся к Атхиту и улыбнулся — такой улыбки он никогда раньше не видел. — Увидимся у моря. Дверь захлопнулась за ними, отрезая Раина и Луара от света. —  Тьма закрывала всё вокруг, но Раин и Луар стояли не двигаясь, словно каждый из них цеплялся за последние мгновения осознания себя. Невидимые стены дома будто смыкались вокруг, а воздух становился вязким, как смола. Их дыхание звучало громче в этом глухом, зловещем молчании. Раин первым нарушил тишину, его голос был тихим, но твёрдым: — Луар, я не ожидал, что мы… закончим так. Луар посмотрел на него, в глазах читалась смесь грусти и удивительной умиротворённости. — Я тоже. Но знаешь, это… правильно. — Правильно? — Раин усмехнулся, горько и с болью. — Как может быть правильно жертвовать собой, когда мы могли жить? Луар обернулся к нему, его взгляд был пронизывающим и глубоким, словно он видел Раина насквозь. — Мы могли жить. Но это не та жизнь, которую я хотел бы. Если моя смерть даст им шанс… шанс не просто выжить, а жить по-настоящему, это того стоит. Раин не ответил сразу. Его руки сжались в кулаки, словно он хотел бороться с домом, с судьбой, с этой проклятой несправедливостью. Но вместо этого он посмотрел на Луара и вдруг понял: Луар не боится. — Ты всегда был сильнее, чем я думал, — тихо сказал Раин. — Я просто нашёл свою причину, — ответил Луар. Из тьмы вышли Вин и Вивиль. Их фигуры были бледны, словно вытканные из тумана. Вивиль держал Вина за руку, их лица были спокойными, но в этой тишине ощущалась тяжесть вековой боли. — Вы решили остаться, — произнёс Вин, его голос был холоден, но в нём звучало что-то вроде уважения. — Это был наш выбор, — ответил Раин.  Вивиль посмотрел на Вина, и в его глазах вспыхнуло что-то, похожее на угасшую любовь. — А мы..все же не смогли простить друг друга, — сказал он. — Ты убил меня, — тихо добавил Вивиль, его голос был полон горечи, но не злобы. — Я не смогу отпустить это. — Ты не понял, что я сделал это, потому что не мог потерять тебя, — возразил Вин, его голос дрогнул, и на мгновение он выглядел почти сломленным. — Ты был всем, Вивиль. Ты… был моим смыслом. — Но любовь не может быть цепями, Вин. Она должна быть свободой, — ответил Вивиль. Раин и Луар смотрели на них, понимая, что перед ними разворачивается нечто большее, чем они могли себе представить. Это была вечная трагедия, замкнутый круг боли, который они теперь должны разорвать. — Если вы хотите найти покой, — сказал Луар, его голос стал мягким, — отпустите друг друга. Вин и Вивиль посмотрели друг на друга. Между ними прошла долгая, мучительная пауза. Затем Вивиль тихо прошептал: — Прощай, Вин. И с этими словами он исчез, растворившись в свете. Вин остался стоять один. Его лицо было пустым, но в глазах застыли слёзы. Он посмотрел на Раина и Луара. — Вы лучше, чем я. Берегите тех, кто вам дорог. И затем он тоже исчез, оставив Раина и Луара в пустоте. — Тьма начала смыкаться вокруг них быстрее, но теперь она была другой — не угрожающей, а почти мирной. Раин и Луар взглянули друг на друга. — Думаешь, они выбрались? — спросил Раин, его голос стал тихим, словно шёпот. — Я уверен в этом, — ответил Луар, его улыбка была спокойной. Раин закрыл глаза. Последнее, что он услышал, был тихий звон часов, отдалённый, как воспоминание. Теперь они пленники этой тьмы. — Все восемь друзей упали на колени в снег, едва они выбежали из дома. Их тела содрогались от рыданий. — Они… они остались… — Мэлл с трудом выговорил, его голос сорвался. Рядом с ним стоял Кэрлин, еще не осознавший того, что только что произошло. Руки Вегаса сжались в кулаки, и он ударил по замёрзшей земле, пытаясь сдержать слёзы. — Чёрт! Они не должны были это делать! Ракель обнял Атхита, прижимая его к себе. — Они сделали это ради нас… ради всех нас. Элиан всхлипнул, глядя на снежную равнину перед собой. Снег начал падать сильнее, укутывая их в холодное молчание. Хаст поднял взгляд на дом. Его окна теперь были чёрными, и от него больше не исходило никакого звука. — Мы никогда не забудем их, — сказал Салли, его голос был полон боли, но в нём слышалась клятва. — Они… они правда ушли? — прошептал Атхит. Вегас подошел к нему и обнял вместе с Ракель, но ничего не сказал. Они стояли на морозе, молча глядя на дом. На их часах было 00:01. Новый год начался. Но для тех, кто остался внутри, он никогда не наступит.