Тебе не спастись

Путь до Александровской слободы был неблизким, а хмурый осенний дождь размыл и без того ухабистую дорогу, так что Никита Романович приказал остановиться у ближайшего заезжего двора, едва небо начало темнеть. Ранение не прошло для него даром, да и не в его-то годы было от басурман отбиваться. Агния последние дни не отходила от своего боярина ни на шаг, держа наготове склянки с укрепляющими зельями и примочки. Да надобно было спешить к царю. Добродушному хозяину заезжего двора явно было не впервой принимать высоких гостей, так что ещё до ужина Захарьин с боярышнями расположились в лучших комнатах со всеми удобствами и заняли едва ли не весь этаж. Для Агнии местечко нашлось недалеко от лестницы, но она не была в обиде. Даже самая худая койка не шла ни в какое сравнение с лавкой в трясущейся колымаге. После нескольких дремотных часов в пути спать совершенно не хотелось, так что, едва отужинав, знахарка отправилась на прогулку. Вот только дождь зарядил такой силы, что дороги перед собой было не разобрать, а плащ промок до нитки всего за несколько минут. Раздосадованная Агния решила вернуться в большой зал и отведать пива или, может быть, сладкой медовухи, и тихо надеялась, что Захарьин улёгся спать и не отправит за ней холопов. Обычной девице, конечно, не стоило трапезничать в одиночестве, ведь в трактире у дороги выпивало немало пришлых мужиков. Да только Агния чуть ли не на крыльях летала без всякой магии, опьянённая собственной силой. Едва она закрывала глаза, как снова ощущала ладонями жар да ветер в волосах. Тот самый ветер, что раздувал пламя на крыше опричного двора. Жаль только, что пустой. Царские псы все до одного отбивали вражеский набег. Ничего, она доберётся до каждого лиходея. Знахарка скинула мокрый плащ, уселась у окна и с наслаждением глотнула пряной медовухи. Её зелёный кушак по обыкновению отпугивал простой люд, да только Агнии это было на руку — никто не портил её маленький праздник. Ровно до той минуты, как рядом не мелькнул пёстрый кафтан Фёдора Басманова. Царский опричник, скалясь, бесцеремонно уселся рядом с ней на лавку, а пиво из его кружки расплескалось через край прямо на стол. У Агнии словно свело все зубы разом. — Даже выпить не с кем, ведьма? То-то же, будь моя воля, такие как ты с земли бы ели вместе со скотиной, а не с приличными людьми. — Неужто зелье мое приворотное тебя не проняло? В следующий раз добавлю побольше мышьего яда, чтоб наверняка, — не осталась в долгу Агния. Казалось, этим вечером ничто не могло испортить ей настроение, и губы знахарки растянулись в улыбке, пока лицо Басманова, напротив, вытягивалось всё больше. Как же легко было играть на его страхе перед магией, словно отобрать у ребёнка леденец! — Ты постоянно забываешь, кому можно дерзить, а кто легко укоротит тебя на голову на ближайшем пне, — процедил Фёдор в ответ. — Да что ты говоришь? Я Никите Романовичу жизнь спасла, забыл? Тому самому, у чьих ног ты безуспешно вьёшься, — Агния неторопливо сделала несколько глотков медовухи, и та теплым зельем разлилась по телу. — Ты не ради него ли здесь оказался? Иль за мной по пятам рыщешь? Твоя лошадь еще засветло домчала бы тебя до слободы. К счастью, в трактире было шумно, и никто не обращал внимания на знахарку и кравчего, увлечённо ругающихся за кружкой медовухи, что уже порядком развязала Агнии и без того длинный язык. — Размечталась, — криво улыбнулся ей Басманов, и его васильковые глаза заблестели в полумраке. — Не твоего ума дело, как и где я ночи свои провожу. — В мечтах о поцелуе ведьмы. Скулы Агнии заалели от собственных скоропалительных слов, а Басманов едва ли не в первый раз не нашёлся, чем отбить выпад наглой девчонки. Слова её, ненароком ли, попали прямо в цель, ведь стоило Басманову провалиться в сон, как приходила она, воплощение его ночного кошмара. Он тщательно обыскал свою одежду и ложницу: не подложила ли змея амулет, иль нарисовала бесовский знак, а единственный раз, когда он пил что-то, взятое из её рук, было целебным отваром. И, как назло, после этого его раны затянулись вдвое быстрее. Да и понятия он не имел, существует ли такая магия, чтобы в голову ему залезть, под самую кожу пробраться. Дурак, выторговал у неё поцелуй, чтобы позлить, убедиться, что вздыхает по нему, и так глупо попался сам. — Мне незачем мечтать: вот он, только руку протяни. Самой же неймётся, — Фёдор наклонился ближе, и Агния ощутила его горячее дыхание на своих губах. На языке тотчас появился привкус железа её собственной крови, кислинка вина, пряный шлейф страха и сладкий азарт. Но как бы не манили Агнию губы ненавистного нелюдя, она поклялась, что сначала сотрёт кривую усмешку с его нахального лица. — Сначала заслужи. Отгадай загадку. Басманов скрипнул зубами и отстранился. Взгляд его снова стал колючим. — Думаешь, буду в игры твои играть? Ты меня за мальчишку держишь? — Ну что ж, как знаешь. А мне спать давно пора, — смиренно пожала плечами Агния. Она одним глотком допила остатки медовухи и встала. Басманов зло сверлил её взглядом, и ведьма поняла, что он клюнул на её простую уловку. Она уже не сомневалась, что жадный до каверз Фёдор последует за ней, как не сомневалась, что все его угрозы лишь сотрясают воздух, а её Дара опричник боится больше, чем она его сабли. Отвернувшись, она спрятала улыбку и направилась к спальным комнатам. Агния уже успела подняться по лестнице, как услышала торопливые шаги за своей спиной. — Пока ты думал, загадка стала сложнее, — обернувшись через плечо, сказала Агния. И тут же проворная рука Басманова уперлась в стену рядом с девушкой, отрезая ей путь к отступлению. Перстни звякнули друг о друга рядом с её ухом. Агния стремительно развернулась и оказалась в ловушке его рук, часто задышала в каких-то паре вершков от его лица. — Играть со мной вздумала, плутовка. Что ж, посмотрим, как быстро ты снова проиграешь, — синие глаза в слабо освещённом коридоре стали совсем тёмными, и под этим взглядом Агнии на мгновение стало не по себе. Басманов приложил все усилия, чтобы она чувствовала себя добычей. Агния лишь приподняла уголки губ. — Правила проще некуда, — девушка сложила руки на груди, чуть увеличив расстояние между ними. — Один раз я скажу тебе правду, один раз солгу. Отыщешь истину — получишь поцелуй. — Говори. Агния в предвкушении прикусила нижнюю губу. Прямо сейчас она собиралась засунуть голову в пасть зверю, да так, чтобы он подавился раз и навсегда. Но страха не было: её кровь бурлила от азарта, а мягкие губы Басманова скоро станут её заслуженной добычей. От нетерпения Дар разгорелся в груди, разливаясь по сердцу. — Итак, во время набега басурман я сожгла опричный двор. Лицо Фёдора исказилось гневом в мгновенье ока, и он лястнул кулаком об стену. Агния вздрогнула. — Для тебя это шутка, ведьма?! Так ты можешь дорого за неё поплатиться. Твоё счастье, что никто не погиб. — Подожди кричать, ещё вторая часть загадки. — Девушка выдержала паузу и тихо продолжила. — По ночам я проникаю в твои сны и смотрю, обернувшись воробьём, как ты мечешься, потеешь, трогаешь себя… — Замолчи! — срываясь на крик, перебил её Басманов. Где-то в темноте коридора открылась дверь, и недовольный голос проскрипел: — Эй, молодь, а ну угомонились, ночь уж на дворе! Мужик потряс кулаком в воздухе и громко хлопнул створкой. Агния под шумок юркнула в свою опочивальню, а разъярённый Басманов шагнул вслед за ней. После ужина местный холоп зажёг лучину, так что знахарка отчётливо видела, как побелело от злости лицо Фёдора. — Где правда, а где ложь? — с вызовом сказала Агния, бесстрашно глядя в его глаза. — Я так и знал, что не угомонишься, пока со свету меня не сживешь своими кознями. Сны, кошмары мои, вот где правда, ведьма. Агния склонила голову набок и развязала кушак. Скинула на пол кафтан, сапожки, и осталась в одном исподнем платье. — Молодец, Фёдор, не зря тебя самым умным кличут. — Не нужен мне твой поцелуй, обойдешься. Лучше уж сгинуть, чем поддаться погани бесовской. Агния вскинула подбородок, ехидно прищурилась и призвала Дар. По щелчку пальцев гибкие корневища пробились сквозь половицы и змеями заскользили к Басманову. Фёдор зашипел, едва не оступился, проклиная ведьму всеми бранными словами, что обжигали язык каждый раз, когда он видел её ухмыляющееся лицо. Он отступал на шаг каждый раз, как Агния делала свой, уверенный и смелый. С ликованием смотрела, как наполняются благоговейным ужасом глаза её врага. Её магия не спешила. Ведьма взмахнула волосами, изящно вскинула руки, а корневища и огромные тени на стенах повторяли за ней дьявольский танец. В неверном свете горящей лучины Агния была хороша, невыносимо прекрасна. Длинные волосы плясали по спине, а алые губы были чуть приоткрыты. Басманов не мог оторвать от них взгляд, проглатывая на ходу ругательства и покрываясь испариной, но проклятой ведьме всегда было мало. — На колени, — отчетливо приказала Агния и резко повернула запястье, сжимая кулак. Ветки стремительно взвились вверх, крепко обвивая его лодыжки. Басманов громко рухнул на пол. Его сабля с лязгом выпала из ножен и упала рядом с ним, но взгляд Агнии пригвоздил Федора так крепко, что он даже не подумал освободиться. Мысли путались, а полуобнаженная ведьма перед ним казалась очередным наваждением. Кошмарным сном, после которого он раз за разом просыпался побежденным. Ярость в нем почти угасла, уступив место неистовой борьбе с собой. Агния подошла вплотную к Федору, и её ласковая рука коснулась его пылающей щеки. Басманов поднял глаза, но противиться ведьме больше не было сил. Агния запустила пальцы в его волосы и прижала Фёдора к своему животу, убаюкивая, словно юнца… И выпустила его из своих объятий, сделала шаг назад, чтобы снова видеть его лицо на грани помешательства и отчаяния. — Так вот что тебе на самом деле любо… — сказала ведьма, и торжество плескалось на дне её горящих глаз. Он вновь притянул Агнию к себе. Его руки медленно заскользили вверх по её бедрам, приподнимая исподнюю юбку. Фёдор поцеловал её ладонь, там, где мог бы остаться след от его сабли. Почувствовал, как ослабли ветви, сковывающие его ноги, и её прерывистый вздох. Фёдор подался вперёд, но Агния играючи толкнула его обратно, поставила ногу на его бедро, обнажая свою белоснежную кожу. Сердце стучало в горле. Дар клокотал в груди и зажёгся на кончиках пальцев, когда Басманов поцеловал её колено, а горячее дыхание обожгло нежную кожу бедра. Его пальцы сжали девушку почти до боли, и он прошептал: — Что ты со мной сделала?.. Агния наклонилась к Фёдору и наконец завладела его губами. Он ответил ей с такой же страстью, с какой недавно осыпал ее проклятиями. Басманов обхватил её талию и усадил себе на колени, крепко прижал к себе. Агния задыхалась от жара его тела, от бурлящего Дара, от того, как не хватало воздуха в этом жадном поцелуе. Рукав исподнего платья заскользил вниз по плечу. Фёдор очертил тонкими пальцами росчерк её ключицы, сорвал тихий стон с её губ. Агния нашла под кафтаном его любимые жемчужные бусы и сжала горсть в кулаке. Басманов оторвался от шеи Агнии и поднял на неё затуманенный желанием взгляд. — Нет такой магии, что может в чужие сны залезть, Фёдор. Они всегда были только твоими. Я солгала тебе дважды. В тишине осталось только его хриплое дыхание. Агния ждала, что он сбросит её с себя, взбеленится, схватится за саблю. Всё это не пугало её: на этот раз победа осталась за ней. Но жёсткое кольцо его объятий стало только крепче. — Несносная ведьма. Моя. Агния разразилась хохотом, запрокинув голову назад, а Басманов запутался пальцами в её волосах, осыпая её шею поцелуями. — Тебе не спастись.